Контент удален!

Глава 13

 

 

 

Вопрос так и норовился вырваться наружу. Что именно ты хочешь услышать? — тут же парировал циничный голос внутри нее.

 

Соль А смотрела на Со Тэ Шина спокойным, ровным взглядом. Безупречно одетый в сшитый на заказ костюм, он выглядел, как она уже успела заметить, абсолютно невредимым.

 

В отличие от нее, чье тело до сих пор было покрыто синяками и корками от едва заживающих ран. Его гладкая, чистая кожа была без единого изъяна — словно тонко высеченная мраморная статуя.

 

Обрывки воспоминаний застряли в сознании, пульсируя, как занозы. Нарастала тупая головная боль. Соль А слегка нахмурилась, превозмогая боль, давящую на виски, и спросила:

 

— Зачем ты здесь?

 

Строго говоря, это она укрылась в предоставленном им доме, бессмысленно разлеживаясь. Сам вопрос звучал несколько иронично. Но Со Тэ Шин, невозмутимый, как всегда, ответил без колебаний.

 

— Мне доложили, что ребенок, живущий здесь, не ест. Это начинает утомлять.

 

Она на мгновение обдумала его слова, а затем спросила:

 

— А ребенок… это я?

 

Если подумать, это был не первый раз, когда он использовал столь странное определение в ее адрес.

 

— С тобой немало хлопот, не правда ли?

 

Сухой голос прозвучал так, будто он был раздражен, и вместе с ним воспоминания хлынули лавиной — тот момент, когда мужчина, опустившись перед ней на одно колено, залез рукой под пальто и завязал ей футболку.

 

Их взгляды встретились на одном уровне. Дыхание, коснувшееся её губ. Невыносимое, странное напряжение.

 

По идее, в первую очередь она должна была испытать унижение из-за того, что обмочилась перед незнакомцем, но вместо утраченного человеческого достоинства в памяти всплыло ощущение ладони, скользнувшей по ее талии…

 

Ее мыслительный процесс, должно быть, окончательно нарушился.

 

— Это сказал главный секретарь Ян Чхи Ук?

 

— Ага. Сказал, что ты проблемная. И что его ты тоже не слушаешь.

 

Этот покровительственный тон казался несколько нелепым. Ей уже исполнилось двадцать пять, она не ребенок, и она не делала ничего из того, чего делать не следовало — если уж на то пошло, она вела себя послушнее всех. Называть кого-то вроде нее проблемной казалось несправедливым обвинением.

 

Следовать правилам, установленным секретарем Ян Чхи Уком, было несложно. Единственным моментом оставалось правило не пропускать приемы пищи, но с этим она могла справиться и сама. Не было нужды изматывать друг друга из-за столь пустяковых вещй.

 

— Неважно. Просто оставь меня в покое.

 

— Хм…

 

Что же ему делать?

 

Со Тэ Шин на мгновение окинул Соль А задумчивым взглядом. Его глаза, отражавшие багровое зарево заката, полыхали ярко-кровавым. Его взгляд, одновременно пугающе жуткий и прекрасный, бессознательно притягивал ее.

 

— Раз уж я тебя подобрал, пожалуй, заберу тебя себе.

 

«…Подобрал? О чем он вообще говорит?»

 

Пока Соль А погрузилась в раздумья, Со Тэ Шин затушил сигарету. Затем неторопливым движением поднялся со стула. По мере того как его высокая фигура выпрямлялась, ее подбородок невольно задрался вверх. Ах да, он был именно таким высоким.

 

— Ты что, с голоду умирать собралась?

 

Плоский, бесстрастный вопрос. Соль А ответила в том же равнодушном тоне.

 

— От этого так просто не умирают.

 

— Верно. Люди не так уж легко расстаются с жизнью.

 

Небрежно пробормотал Со Тэ Шин, а затем внезапно широким шагом направился к дивану. Прежде чем она успела сообразить, его длинная тень полностью поглотила ее.

 

— Ты ведь знаешь это по собственному опыту, не так ли?

 

Низкий голос, прозвучавший как шепот, ласкавший изгиб ее уха, пустил по спине мурашки. Его холодный взгляд впился в нее. Она узнала эти глаза.

 

«Этого недостаточно, чтобы убить его».

 

«Мне убить его?»

 

                                                            ***

 

Тук, тук, тук.

 

Ее сердце заколотилось с бешеной скоростью, кровь помчалась по жилам с ускоренным ритмом. Температура тела поднялась, хотя ей казалось, будто ее окатили ледяной водой.

 

— Хочешь?

 

Спросил Со Тэ Шин с такого близкого расстояния, что она могла бы протянуть руку и коснуться его. Ей потребовалось на секунду больше времени, чтобы сообразить, о чем речь.

 

То, что он вытащил из кармана, оказалось дешевой карамелькой — из тех, что валяются в любом магазине, сваленные в кучу и раздаваемые бесплатно.

 

Словно проявляя величайшую милость, он высокомерно протянул ей эту дешевую конфету.

 

— Открой рот.

 

Одной рукой он легко разорвал упаковку. Шуршащий пластик обнажил конфету — ярко-лимонную, от одного вида которой на языке начинало покалывать от кислинки.

 

— Я не люблю конфеты.

 

— Почему?

 

— Потому что я не ребенок.

 

В ответ на ее слова Тэ Шин слегка удивленно посмотрел на нее и усмехнулся. На его гладкой щеке проступила неглубокая ямочка. Перемена в его выражении лица оказалась настолько неожиданно завораживающей, что она на мгновение застыла. Но в то же время это оказалось опасно тревожным.

 

— Мне так не показалось.

 

Он протянул руку и коснулся щеки Соль А. Даже столь мимолетный контакт заставил ее нервы натянуться до предела. Почему он продолжал относиться к ней как к ребенку? Его пальцы проследовали вдоль влажных дорожек от слез. От его прикосновения, легко царапавшего кожу, она вздрогнула.

 

— А сам-то ты на сколько взрослым себя считаешь?

 

Она вдруг пожалела, что не расспросила главного секретаря Ян Чхи Ука об этом праведном начальнике. По крайней мере, она могла бы узнать его возраст — хоть какую-то базовую информацию.

 

Он казался осведомленным о ней почти во всем, в то время как она не знала о нем практически ничего. Этот дисбаланс знаний вызывал у нее дискомфорт.

 

— Хочешь, я тебе расскажу?

 

Со Тэ Шин заговорил с чрезмерной снисходительностью, словно уговаривая ребенка. Он широко растопырил пальцы и приподнял ее подбородок, причем его крепкая хватка не просто фиксировала челюсть, а закрывала всю нижнюю половину лица.

 

Его холодные пепельные глаза сверкали  без намека на мягкость.

 

Если бы он захотел, то запросто мог бы сломать ей челюсть.

 

Конечно, Со Тэ Шин не стал бы ломать ей челюсть. Но пространство между ними наполнилось совершенно иным напряжением. Она не могла отрицать перемену в атмосфере — физическое напряжение, исходившее от мест их соприкосновения.

 

Мелкие волоски на затылке встали дыбом.

 

— Расскажешь что?

 

 

Напряжённое противостояние, казалось, готовое оборваться в любой момент, заставило их взгляды намертво приковаться друг к другу в молчаливом, взаимном изучении.

 

 

—Ты говорила, тебе интересно, насколько я взрослый.

 

С того самого момента как она услышала его голос, он показался ей невыносимо пошлым. Низкий тембр, звучавший откуда то изнутри, заставлял волоски вставать дыбом, и она прекрасно знала, что мужчина возбужден.

 

 

Сшитый на заказ костюм, плотно облегавший его тело, был не в состоянии скрыть мощное уплотнение в паху, и Со Тэ Шин даже не пытался это скрыть.

 

— Открой рот, пока я еще вежлив, милая.

 

Словно желая раздвинуть ее губы силой, его большой палец твердо надавил на центр губ Соль А. Кончик пальца, легко прижался к слегка приоткрытым губам, едва коснувшись языка.

 

— Если только ты не хочешь пососать что-нибудь другое.

 

— Кто вообще так разговаривает с ребенком?

 

В ответ на ее упрек последовала равнодушная реплика.

 

— Если ты уже взрослая, должна учиться и плохим вещам тоже.

 

Хватка на ее подбородке усилилась. Поскольку Соль А сидела на диване, а Со Тэ Шин стоял перед ней, ей казалось, что она смотрит прямо на его эрегированный член.

 

Очертания его ствола, вытянувшегося вдоль бедра, полностью проступали через натянутую ткань брюк. Он находился так близко, что если бы Со Тэ Шин надавил на ее подбородок хоть чуть сильнее, ее нос уткнулся бы прямо в него.

 

— Плохим вещам, значит…

 

Как только Соль А приоткрыла рот, круглая конфета тут же втиснулась внутрь, будто он только этого и ждал. До приторности сладкий и резко кислый лимонный вкус брызнул во рту, и в то же время его кончик пальца последовал за конфетой внутрь, тяжело надавливая на язык. От этой игры во рту мгновенно скопилась слюна.

 

— Впрочем, учиться этому не нужно. Ты просто делаешь это сразу.

 

Разговаривать с конфетой за щекой оказалось неудобно, произношение смазалось. В голове всплыло худшее из того, что она когда-либо совершала в своей жизни. Тяжесть рации в руке. Тяжелый удар, когда она ударила ею человека по лицу.

 

Из-за конфеты одна ее щека раздулась. Со Тэ Шин лениво потер круглый бугорок большим пальцем и неторопливо предложил:

 

— Ну что, хочешь попробовать?

 

— Плохую вещь?

 

— Нет. Кое-что интересное.