Проснувшись, Лань Шань увидела, что Цяо Фэн всё это время сидит с приподнятыми уголками губ — довольный, как кот, слизавший сметану. Этому человеку вообще-то противопоказано улыбаться: стоит ему расплыться в улыбке, и кажется, что вокруг должны появиться рой пчёл и тучи бабочек.
У Лань Шань сердце гулко дрогнуло, и она поспешила спрятать смятение за колкой фразой:
— Чего это ты сияешь, будто красавицу увидел?
— Так и есть.
— Ого, ну и что, краше меня?
— Примерно на одном уровне.
— Хмф!
После посадки пути у троицы разошлись. Сунь Цзычэн сел в машину к встречавшим его людям, а Лань Шань с Цяо Фэном поймали такси. Но домой они не поехали — сперва нужно было забрать Шрёдингера из зоогостиницы.
За эти дни кот успел стать настоящим тираном заведения. Новая обстановка ему не нравилась, настроение всё время было мрачное: кого ни увидит — всех сверлит тяжёлым взглядом. Даже щенки шарахались от него, а уж кошки и вовсе прятались. Зато ел Шрёдингер от души, как в последний раз. Хорошо хоть хозяева заранее оставили достаточно корма, иначе кот бы разорил гостиницу подчистую.
Корм оказался неприлично дорогим — новозеландский бренд, килограмм дороже хорошего стейка. Иногда у работников начинали подозрительно блестеть глаза, стоило им взглянуть на мешок:
— Вот уж жизнь… людям живётся хуже, чем этому коту. Прямо руки чешутся узнать, что там за божественный вкус.
Увидев Цяо Фэна, Шрёдингер, всё ещё в обиде, категорически отказался идти к хозяину на руки. Он отлично помнил, кто его сюда сдал.
Зато в объятия Лань Шань питомец устроился без сопротивления, мурлыкал, тёрся и ластился, так сладко подвывая, что казался плюшевой игрушкой из рекламы.
В итоге Лань Шань вынесла из зоогостиницы довольного Шрёдингера, а Цяо Фэн потащил чемоданы. По дороге кот продолжал умилительно льнуть к Лань Шань — даже свесил голову ей на грудь и тёрся, будто нарочно дразня соперника. Цяо Фэн смотрел на это и едва не закипал от зависти.
***
Перед сном телефон Цяо Фэна словно зажил собственной жизнью: бесконечные «дзынь-дзынь» и вибрация — будто аппарат вот-вот сдастся под напором сообщений. Цяо Фэн налил себе тёплого молока, сел за стол и, прихлёбывая, открыл WeChat.
Там бушевал их семейный чат «Старший У, Маленькая Цяо и их медвежата». Родители и брат требовали отчёта: какие шаги он предпринял сегодня и когда уже исполнит обещание отчитаться о прогрессе.
Цяо Фэн пролистал всё это бушевание и сухо написал:
— Сегодня мы поцеловались.
У Вэнь: ?!?!?!?!?!?!?!?!
Старший У: ?!?!?!?!?!?!?!?!
Маленькая Цяо: ?!?!?!?!?!?!?!?
Цяо Фэн: Мам, у тебя на один восклицательный знак меньше.
Маленькая Цяо: !
У Вэнь: Ты издеваешься? Это вообще что за манеры?! Даже интригу не дал — сразу финал вывалил! Мы, между прочим, ради зрелища собрались! Ну-ка быстро рассказывай, кто кого первым поцеловал?!
Старший У: Живо колись!
Маленькая Цяо: Поддерживаю!
Цяо Фэн: Я поцеловал ее.
У Вэнь: Ааааа!
Старший У: Ураааа!
Маленькая Цяо: Огооо!
Маленькая Цяо: Ааа!
Цяо Фэн: Но она пока не знает.
У Вэнь: ……Спускайся, я тебя прикончу.
Маленькая Цяо: Я, конечно, женщина воспитанная, но сейчас мне отчаянно хочется выругаться. Что за нелепица произошла?!
Старший У: Жена, ругайся!
У Вэнь: Ну и что дальше? Завтра планируешь наступление?
Цяо Фэн: У меня есть план, но это секрет.
Старший У: Говори! Клянусь, мы никому не скажем!
У Вэнь: Верно!
Маленькая Цяо: Да-да-да!
Цяо Фэн: Секрет — это принцип. Если я расскажу хоть кому-то, это уже не секрет.
В ту ночь отец, мать и брат чувствовали себя троицей мышей, которых водят за усы туда и обратно. Самое обидное заключалось в том, что наглец вовсе не делал этого намеренно: просто такова была его натура… Вот она, цена за любопытство.
***
Наутро Лань Шань, как обычно, разбудил Цяо Фэн. Прежде она привыкла вскакивать в самый последний момент: умываться за рекордные секунды, одеваться на ходу и вылетать на работу, на бегу прихватив с улицы какую-нибудь сомнительную булку. Цяо Фэн называл это «идиотизмом, опасным для жизни», а теперь с подчёркнутой «доброжелательностью» заявил, что займётся её перевоспитанием.
С тех пор он каждое утро исправно являлся к двери Лань Шань и начинал в неё стучать. У Цяо Фэна и будильника было общее качество — оба отличались завидной пунктуальностью. Но и различие тоже имелось: будильник можно выключить одним движением руки, а вот соседа — только открыв дверь…
Лань Шань поначалу сопротивлялась, но Цяо Фэн шёл своей дорогой и быстро примерил на себя роль «доброго друга, говорящего правду».
В итоге она смирилась. Так что каждое утро сосед вытаскивал её из постели, а она, едва умывшись, уже неслась к нему завтракать.
Сегодня на столе были маленькие паровые пельмешки, яйца и соевое молоко. Пельмешки Цяо Фэн купил в ларьке у дома, а молоко приготовил сам — слегка подсластил, и оно получилось густым и ароматным. Лань Шань ещё толком не проснулась: сонно жевала завтрак и даже не удосужилась посмотреть, чем он занимается на кухне.
Минут через десять Цяо Фэн вышел, держа в руках прозрачный прямоугольный ланчбокс. Внутри лежал слой риса, а сверху аккуратным рядом были разложены блюда — тушёные помидоры со стручковой фасолью Лань Шань узнала сразу.
— Ты сегодня куда-то идёшь? — удивлённо спросила она. — Там, выходит, и поесть негде, раз берёшь с собой еду?
— Это не для меня, а для тебя, — сказал Цяо Фэн и поставил ланчбокс прямо перед Лань Шань. — Возьми с собой, это тебе на обед. Я всё простерилизовал, так что не бойся — даже в жару не испортится.
Она недоумённо коснулась контейнера ладонью: тёплое, гладкое закалённое стекло. Всё было приготовлено только что. И тут до неё дошло — Цяо Фэн специально сделал для неё обед, чтобы она могла подкрепиться на работе.
Лань Шань вдруг почувствовала, как сердце сжалось от волнения. Не отрывая взгляда от ланчбокса, она тихо спросила:
— Почему ты так хорошо ко мне относишься?
Цяо Фэн слегка приоткрыл губы и ответил вопросом на вопрос:
— А разве я не могу относиться к тебе хорошо?
— Можешь... Только не прекращай.
И в тот день Лань Шань, счастливая до невозможности, отправилась на работу с собственным домашним обедом.
В полдень она вместе с коллегами пошла в столовую, сунула ланчбокс в микроволновку, разогрела — и принялась за еду. В коробке было два блюда: помидоры с яйцом и обжаренная стручковая фасоль. Лань Шань осторожно ткнула палочками, выискивая рис внизу, и лишь вытащив их обратно, увидела: на кончиках аккуратно насажен кусочек ветчины.
Но дело было не в мясе. Дело было в форме.
Небольшое, с грецкий орех… сердечко.
У Лань Шань ёкнуло под рёбрами. Она уставилась на ветчину так, словно это сердечко вот-вот начнёт биться. Коллеги, заметив находку, тут же оживились и принялись подтрунивать:
— Ого, Лань Шань, кто это тебе такой «обед с любовью» собрал? Смотри-ка — розовое сердечко, будто и правда пульсирует!
— Ай да Лань Шань, вот уж скрытница! Значит, парень есть, а мы ни сном ни духом? А в компании твои поклонники уже все глаза проглядели.
— Слушай, если мужчина готовит тебе такие романтичные ланчи, тут и думать нечего — не тяни, выходи замуж!
— Лань Шань, а тот, кто готовил, красивее нашего босса?
— Лань Шань, очевидно, у тебя еда вкуснее, чем в буфете, дай хоть попробовать!
— Лань Шань!..
От болтовни отдела продаж спасения не было: язык у коллег подвешен, как у рыночных зазывал. Даже у такой толстокожей, как Лань Шань, щёки предательски порозовели. Видя, как несколько человек уже облизываются, уставившись на её контейнер, она засмеялась и оттолкнула их локтем:
— А ну, кыш! Нашлись тут, едоки!
И поспешно сунула в рот сердечко из ветчины. Потом покопалась дальше — и выудила ещё пару. Все, как один, крошечные, спрятанные на самом дне, прямо в рис.
Если бы Лань Шань повнимательнее смотрела утром, наверняка заметила бы подвох. Но проглядела.
И теперь она, сидя посреди столовой, ела маленькие «сердечки» одно за другим и всё сильнее задумывалась: что же хотел этим сказать Цяо Фэн?
«Неужели это… признание?»
Стоило ей лишь допустить эту мысль, как по венам, казалось, зашипели пузырьки — лёгкие и весёлые, будто шампанское. Она прикусила палочку и хихикнула: смех вышел сияющим, самодовольным, на грани задорного и неприличного — так, что коллеги даже онемели от такого зрелища.
Спохватившись, что выглядит странно, Лань Шань поспешно перестала хохотать и вновь сосредоточилась на еде.
Но сердце уже начала глодать новая тревога.
Всё-таки… если рассуждать логически, такой жест и впрямь очень смахивает на признание. Но это же Цяо Фэн! У него ведь всё — от макушки до кончиков пальцев — устроено «не как у людей». Кто знает… может, у него просто внезапно проснулась девичья душа, вот он и налепил в обед столько сердечек?
Подумав об этом, Лань Шань чуть не застонала — ведь именно этот вариант казался куда правдоподобнее…
После работы домой она не пошла, а сразу встретилась с Сяо Юцай.
— Ну как прошла поездка, отдохнула? — спросила та.
— Вот как раз об этом я и хотела рассказать, — Лань Шань прикрыла рот ладонью, напустив на себя загадочный вид. — Что же делать… мне кажется, Цяо Фэн ко мне неравнодушен!
Сяо Юцай уставилась на подругу:
— Ты что, поумнела?
— Нет…
— Фух, напугала.
— Эй! — возмутилась Лань Шань.
Сяо Юцай примирительно похлопала её по плечу:
— Понимаю, подруга. Когда сама влюбляешься, жутко хочется верить, что и он тоже. Вот так и начинается: заметила крошечный знак — и уже «ну всё, точно влюблён». А по факту это может быть чистейшая иллюзия.
— Правда?.. — Лань Шань потупилась, ковыряя пальцем столешницу. — Но его поведение… оно ведь какое-то… странное.
И тут её прорвало: Лань Шань рассказала и про то, как Цяо Фэн «случайно» оказался в том же городе, и про любовный ланчбокс с сердечками.
— Хм, — Сяо Юцай задумчиво потеребила подбородок. — Ладно, поездку ещё можно списать на совпадение. Но вот этот обед… тут я сдаюсь. Мы, простые смертные, не в силах постичь глубины разума великого гения Цяо.
Лань Шань обречённо дёрнула подругу за рукав:
— Ну придумай хоть что-нибудь, ну пожалуйста! Поделись своим десятилетним опытом безответной любви!
— Ладно уж, — оживилась Сяо Юцай, торжественно воздела руки и пробормотала: — Призываю высшие силы и здравый ум… О, есть идея!
