Самолёт летел полтора часа — из города Б в город Х, из сумерек в ночь.
Перед вылетом Лань Шань долго повторяла отцу, что встречать её не нужно. И всё же, выйдя из аэропорта около восьми вечера, она увидела его среди ожидающих.
У Лань Тяня была машина, но с возрастом он всё реже садился за руль. Особенно ночью — да ещё когда нужно ехать за дочерью. Рисковать хоть самую малость он не хотел, поэтому домой они поехали на такси.
Маму Лань Шань звали Шан Пинпин. Узнав, что дочь вернётся вечером, она так обрадовалась, что встала у окна. Увидев, как отец с дочерью выходят из машины, Шан Пинпин не удержалась: распахнула окно и окликнула Лань Шань.
Хотя стояло лето, в городе Х дневная и ночная температура заметно различались, а сегодня ещё и поднялся ветер. Лань Тянь поднял голову, увидел жену и тут же встревожился:
— Ты почему без накидки? Простудишься же!
Отец и дочь быстро поднялись на третий этаж. Их квартира была просторной: три спальни, гостиная, столовая и две ванные. В городах второго и третьего уровня земля стоила не так дорого, поэтому дома там строили широкими, светлыми, с большим простором.
Вернувшись домой, Лань Шань почувствовала, будто сердце наконец встало на место. Она опустилась на диван и глубоко выдохнула.
Шан Пинпин тут же села рядом и принялась расспрашивать её обо всём на свете. Лань Тянь закрыл окно и бросил жене на колени кофту.
Семья у Лань Шань была самая обычная. Отец, монгол по национальности, окончил техникум и до выхода на пенсию работал начальником производства на молочном заводе. Когда-то его звали по-монгольски, но в юности он влюбился в девушку по имени Байюнь — «Белое Облако». Добиваясь её расположения, он даже сменил имя на Лань Тянь — «Синее Небо», чтобы они звучали парой.
Впрочем, та девушка за него так и не вышла. Позже Лань Тянь женился на Шан Пинпин.
Шан Пинпин работала воспитательницей в детском саду и теперь тоже собиралась на пенсию. По характеру она была спокойной и невозмутимой, а Лань Тянь в молодости отличался вспыльчивостью. Один был как движение, другая — как покой. Иногда они сталкивались, но Шан Пинпин оставалась непоколебима. За десятки лет ссор стало меньше, а молчаливого взаимопонимания — больше.
Лань Шань не знала, была ли между родителями любовь. Но их верность друг другу, прошедшая сквозь годы, казалась ей чем-то более весомым и надёжным, чем любовь.
Маме предстояла операция, поэтому Лань Шань уговорила родителей лечь пораньше. Вернувшись в свою комнату, она встала у окна и посмотрела на ночной город.
Почти каждый китайский город напоминал бамбук после дождя: он спешно рос и менялся прямо на глазах. Города обновлялись день за днём, слой за слоем меняли облик и постепенно стирали различия между собой. Поэтому вернувшийся домой человек чаще испытывал не робость перед родными местами, а пытался в новом, незнакомом лице города отыскать хоть немного того, что сохранилось в памяти.
Лань Шань смотрела в ночное небо. В детстве, где бы она ни была, стоило ясной ночью поднять голову — и над ней рассыпались бесчисленные звёзды, яркие, словно жемчуг. Теперь же даже звёзды над городом будто затягивало дымкой.
Она стояла, подперев подбородок ладонью, и рассеянно глядела в окно. В её глазах отражались и пёстрые огни улиц, и тусклый свет звёзд. На душе было тяжело, но спокойно — словно всё наконец обрело своё место. И всё же внутри оставалась пустота и лёгкая грусть, будто часть её души ненароком осталась далеко-далеко.
В этот момент зазвонил телефон.
Лань Шань взглянула на экран: звонил Цяо Фэн. Она невольно улыбнулась.
Цяо Фэн получил сообщение о её приземлении сразу после того, как Лань Шань сошла с самолёта. Он понимал, что сначала ей нужно побыть с родителями, поэтому терпел, терпел — и лишь теперь решился позвонить.
За несколько часов разлуки в нём накопилось столько тоски, которой хотелось с ней поделиться. Но стоило взять телефон, как язык вдруг перестал слушаться: он снова и снова говорил лишь какие-то пустяки, ни о чём.
Лань Шань отвечала спокойно и неторопливо. Голос звучал тихо, почти как шёпот влюблённых в ночи. У Цяо Фэна потеплело в груди, и он вдруг позвал:
— Лань Шань.
— М-м?
— Я скучаю по тебе.
Четыре часа разлуки, больше четырёхсот километров между ними. Эти цифры словно обрели вес и грудой мелких камней легли ему на сердце, сдавливая переполнявшую его тоску.
Лань Шань вздохнула. Сердце болезненно ныло и вместе с тем сладко замирало.
— Я тоже по тебе скучаю.
***
Операция Шан Пинпин прошла успешно.
Несколько дней Лань Шань ухаживала за мамой у её койки. Соседи по палате, врачи и медсёстры быстро запомнили эту красивую и заботливую девушку и наперебой говорили Шан Пинпин, как же ей повезло с дочерью.
Даже понимая, что это обычная любезность, любая мать радуется таким словам.
В последние дни дочери часто звонили. Шан Пинпин видела это и полагала, что друзья беспокоятся о ней и передают пожелания скорейшего выздоровления. Однако порой, отвечая на звонок, Лань Шань не могла сдержать улыбку.
Чтобы не тревожить больных, она всегда уходила разговаривать в коридор, так что Шан Пинпин не знала, о чём они с Цяо Фэном говорили. Но всё-таки она была её матерью…
Поэтому Шан Пинпин спросила прямо:
— У тебя появился парень?
Лань Шань на миг застыла, а затем покраснела, опустила голову и слегка кивнула.
Шан Пинпин улыбнулась и погладила дочь по голове.
— Ну чего ты смущаешься? Ты же не впервые с кем-то встречаешься.
Но это было совсем другое. С тех пор как Лань Шань стала встречаться с Цяо Фэном, в ней удивительно быстро проснулись девичья застенчивость и робость. Она не рассказывала маме именно потому, что стеснялась начать этот разговор, надеясь, что та сама всё поймёт.
Увидев, как дочь при одном упоминании о нём превращается в юную девчонку, Шан Пинпин догадалась: на этот раз Лань Шань, похоже, действительно влюбилась.
По мнению Шан Пинпин, дочь совсем не пошла характером в Лань Тяня. Он был человеком чувств: в молодости глубоко любил Байюнь. А Лань Шань в отношениях всегда была несколько рассеянной, легко отвлекалась и будто не слишком принимала всё близко к сердцу.
Теперь, видимо, она просто раньше не встретила того самого человека.
Шан Пинпин было любопытно узнать о парне дочери, да и проверить его хотелось. Поэтому она то и дело расспрашивала Лань Шань о Цяо Фэне.
Вскоре она уже знала почти всё — и даже увидела его фотографию. Интеллигентная семья, диплом престижного университета, приятная открытая внешность, мягкий и воспитанный характер, достойная работа. По словам Лань Шань, он ещё и отлично разбирался в компьютерах — а вдобавок был далеко не беден.
Чем больше Шан Пинпин узнавала, тем сильнее в ней росла тревога. Условия у этого молодого человека были слишком хороши по сравнению с Лань Шань. К тому же он был на три года моложе…
Если думать о будущем и о возможном браке, Лань Шань вроде бы и выигрывала от такого союза — но в то же время именно она могла в нём оказаться уязвимой.
Глядя, как её драгоценная дочь купается в сладости первых чувств, Шан Пинпин не стала сразу озвучивать свои мысли. Сначала нужно увидеть самого человека, а потом уже делать выводы.
Но один, куда более практичный вопрос она всё же задала:
— Когда ты собираешься возвращаться в город Б? И что будешь делать, когда вернёшься?
Лань Шань замерла и ничего не ответила.
В следующие дни она стала заметно молчаливее.
***
Наверное, потому, что все его чувства были сосредоточены на Лань Шань, Цяо Фэн почти сразу уловил перемену. Она была неуловимой, словно между ними натянулась прозрачная пелена. Звонить друг другу они не стали реже, но Цяо Фэн отчётливо чувствовал: эта пелена мешает ему говорить с ней по-настоящему, открывая сердце.
Причина, впрочем, лежала на поверхности. Лань Шань не раз говорила ему, как сильно скучает по родным местам.
Однажды она даже спросила: будет ли он скучать, если она останется дома и больше не вернётся.
Как же ему не скучать? Они были порознь всего каких-то десять с лишним дней, а он уже чувствовал, что тоска разрывает его изнутри. Несколько раз Цяо Фэн почти поддался порыву: покупал билет на самолёт и решал, что бросит всё и полетит к ней.
Но в последний момент так и не улетел.
Причина была той же, по которой он с самого начала не навязался ехать вместе с ней. В глубине души Цяо Фэн тоже упрямо держался за своё. Он хотел понять, захочет ли Лань Шань сама позвать его в свой родной город, захочет ли торжественно представить его родителям.
Для него это означало глубокое, серьёзное признание — нечто более важное, чем просто любовь.
Но Лань Шань этого не сделала. Пару дней назад он сам предложил приехать проведать её маму, но она отказалась.
Ночью Цяо Фэн не мог уснуть и бесцельно бродил по гостиной. Среди вещей он нашёл игрушечную радиоуправляемую мышь, которую оставила Лань Шань.
Он включил её и принялся гонять по всей квартире. Шрёдингер в ужасе метался от неё, как когда-то во время шутки Лань Шань. Только теперь рядом не было самой Лань Шань, чтобы сыграть добрую спасительницу.
Эта совершенно бесчеловечная забава продолжалась два часа. Наконец Цяо Фэн бросил пульт на диван и ушёл в кабинет.
В шесть двадцать утра самолёт из города Б в город Х медленно поднялся в небо навстречу восходящему солнцу. Он увозил мужчину, которого тоска и тревога вынудили отправиться в далёкий путь на поиски своей любимой.
