Цяо Фэн отпустил Лань Шань, и та наконец смогла вырвать свою руку обратно. Но на пальцах осталось что-то странное, от чего ей стало до невозможности неловко, так что девушка принялась кое-как вытирать руку о край его одежды.
Он сел, наклонился, протянул руку к журнальному столику, вытащил из коробки бумажную салфетку и очень тщательно стал вытирать ей пальцы.
Лань Шань тоже села. Она низко опустила голову; жар с лица не только не сходил, а, наоборот, становился всё безобразнее. Кровь будто снова и снова бросалась ей к макушке, так что в ушах почти начинало звенеть.
Цяо Фэн вытирал очень серьёзно. Именно потому, что слишком серьёзно, движения у него были невероятно медленными, словно он обращался с какой-нибудь драгоценной старинной вещью. Лань Шань от стыда была готова провалиться сквозь землю. Украдкой бросив на него взгляд, она обнаружила, что у него лицо тоже красное — покраснел аж до самых ушей.
Она скривила губы и подумала: хулиганил ты, краснеешь тоже ты — и кого теперь строишь, невинного зайчика?!
Когда он закончил, то приподнял её руку, опустил голову и поцеловал нежную, мягкую тыльную сторону ладони. Красивые глаза были полуприкрыты, густые ресницы опущены, словно тонкие занавеси, сотканные из чёрных шёлковых нитей; они скрывали горячий, мягкий свет в глубине его взгляда.
Лань Шань резко отдёрнула руку. Она вскочила, другой рукой схватила сумку и выпалила:
— Я-я-я-я пойду первой!
С этими словами она топ-топ-топ помчалась к двери.
По некоторым причинам, о которых невозможно было говорить вслух, Цяо Фэн так и остался сидеть на диване. Лишь повернулся всем корпусом и проводил взглядом её стройную, изящную спину.
— Спасибо тебе, — сказал он.
И вот в такой момент он говорит «спасибо»?! Ей что теперь, ещё и ответить: «Не за что»? Чем больше Лань Шань об этом думала, тем страннее всё становилось, так что она опустила голову и сделала вид, будто не слышит. Правая рука после того, что только что произошло, пусть Цяо Фэн и вытер её насухо, всё равно казалась ей ужасно неловкой. Поэтому девушка всё время держала её на весу и не пользовалась ею — даже дверь открывала левой рукой.
Едва дверь распахнулась, как Шрёдингер, точно маленькая молния, в один миг метнулся к её ногам. Кот преградил ей путь, поднял мордочку и замяукал — мяу-мяу-мяу, голоском до невозможности приторным.
Лань Шань удивлённо посмотрела на Цяо Фэна.
Тот объяснил:
— Он хочет пойти домой с тобой.
Шрёдингер:
— Мяу!
Лань Шань вдруг немного поняла чувства Шрёдингера. Сегодня вечером бедняжке дважды подряд разбили сердце собственным хозяином, и теперь кот, похоже, окончательно отчаялся и решил сбежать из дома. Ей стало смешно; глядя на его жалобные, до невозможности трогательные глазки, она спросила Цяо Фэна:
— Может, пусть сегодня переночует у меня?
Цяо Фэн неожиданно посмотрел на неё:
— Ему можно?
— Конечно можно.
Цяо Фэн тихонько пробормотал:
— А нельзя приютить сразу и человека, и кота…
Они стояли слишком далеко друг от друга, и Лань Шань не расслышала.
— Что ты сказал?
— Ничего. Забирай его. Я потом занесу тебе лоток и корм.
Она кивнула и вышла из квартиры Цяо Фэна. Шрёдингер и правда, словно маленький хвостик, тут же потрусил следом.
После ухода Лань Шань Цяо Фэн принял душ. Приводя себя в порядок, он не удержался и снова, очень подробно, прокрутил в памяти то, что только что произошло. Казалось, её мягкие, почти бескостные пальцы до сих пор не ушли от него; это прикосновение навсегда отпечаталось где-то в коре головного мозга.
Думал он, думал — и кровь снова начала горячеть, а младший братец смутно заволновался. Цяо Фэн поспешно оборвал эти мысли.
После душа, переодевшись в пижаму, он, как и обещал, пошёл к Лань Шань с кошачьим лотком и кормом. Шрёдингер прекрасно развлекался у неё дома и из-за смены обстановки не испытывал ровным счётом никакого неудобства. Цяо Фэн поговорил с Лань Шань, потом перевёл взгляд через её плечо на Шрёдингера в комнате. В его ясных, блестящих глазах читалась чистейшая зависть, ревность и ненависть.
На следующий день Лань Шань проснулась очень рано — её разбудил Шрёдингер. Маленький евнух запрыгнул к ней на кровать и пухлыми лапками принялся без конца топтаться по её лицу, пока не вытащил её из сна.
Она потёрла глаза и вдруг немного поняла, почему Цяо Фэн каждый день встаёт так рано.
А потом Шрёдингер, собрав свои пожитки, торжественно был доставлен Лань Шань обратно.
На завтрак Цяо Фэн приготовил жареный рис с беконом и суп с яичными хлопьями. Кроме завтрака, была ещё тарелка фруктов. Красное яблоко он нарезал ломтиками и сложил в фигурку маленького лебедя, плывущего по воде; вокруг разложил дольки апельсина — будто крошечные лодочки на водной глади.
«Похоже, у этого парня снова проснулась девичья душа», — подумала Лань Шань. Фруктовую тарелку он сделал такой красивой, что есть её было просто преступлением…
После завтрака Лань Шань уже не нужно было спешить на работу. Начиная с сегодняшнего дня она официально пополнила ряды безработных. Раньше, когда работа выжимала из неё все соки и почти доводила до гибели, она ужасно мечтала хоть немного посидеть без дела. А теперь, когда свободное время наконец свалилось на голову, девушка вдруг почувствовала себя совершенно потерянной.
Она подсчитала свои сбережения, а потом самодовольно заявила:
— У сестрицы ещё больше трёхсот тысяч, между прочим!
Цяо Фэн как раз читал газету. Услышав это, он повернул голову, взглянул на неё и спросил:
— Это много?
Вот ведь до чего напрашивается на взбучку…
Лань Шань прекрасно понимала, что на его фоне она — абсолютная беднота, и потому сказала:
— Я к тому, что пока с голоду не умру.
Но и это звучало совершенно нелепо. Цяо Фэн покачал головой:
— Пока я рядом, как ты вообще можешь умереть с голоду?
— Ну и видок у твоей самоуверенности! — Лань Шань усмехнулась, хотя на сердце стало тепло.
Спустя немного времени она снова заговорила:
— Но работу я всё равно буду искать.
Цяо Фэн сложил газету и серьёзно посмотрел на неё:
— Почему ты непременно должна работать?
— Надо же, какой дивный вопрос. А без работы мне что, сидеть и проедать накопления?
— Можешь проедать меня. Что понадобится — скажи, я всё устрою.
Лань Шань поспешно замахала рукой:
— Стоп-стоп-стоп, я не об этом. Я знаю, что ты хочешь обо мне заботиться, но у меня руки-ноги на месте, не могу же я только твои деньги тратить.
— Тратить деньги на свою девушку — обязанность мужчины, — заявил он с полной уверенностью.
Лань Шань слегка опешила:
— Это кто сказал?
— В «Руководстве хорошего мужчины» написано.
«Это ещё что за великая книга такая?!..»
Лань Шань покачала головой и вздохнула:
— Ты у нас, оказывается, начитанный до невозможности.
Цяо Фэн принял это за похвалу и с удовольствием присвоил себе. Он довольно кивнул:
— Само собой. Поэтому работу тебе искать не надо. Спокойно трать мои деньги. У меня их много, всё равно не потратишь.
Лань Шань наконец поняла, почему Се Фэншэн называл Цяо Фэна маленьким жирным барашком. Этот человек и правда совершенно не воспринимал деньги всерьёз. Она даже не знала, как ему возразить, и потому спросила:
— Раз уж тебе не нужны деньги, почему ты сам тогда работаешь?
— Разумеется, чтобы реализовать свою жизненную ценность, посвятить себя науке и внести вклад в прогресс человечества.
Лань Шань потеряла дар речи. Потом подняла перед ним большой палец:
— Вот это уровень. Солидно, благородно, с размахом. Недаром ты мой Цяо Фэн!
Последние четыре слова мгновенно подняли Цяо Фэну настроение. Он подвинулся ближе, почти вплотную прижался к ней, наклонился и с громким чмоком поцеловал её в щёку.
Лань Шань подняла лапу и закрыла ему лицо:
— Кыш-кыш, я тут о жизни размышляю!
Но тот, напрочь забыв о совести, снова к ней прильнул, упёрся подбородком ей в плечо и спросил:
— И до чего доразмышлялась?
— У меня тоже есть жизненная ценность, которую надо реализовать, так что работу я всё равно буду искать.
— Тоже верно. А ты думаешь, работа в продажах поможет тебе реализовать эту самую жизненную ценность?
— Э-э…
Одним вопросом он поставил Лань Шань в тупик.
Цяо Фэн продолжил:
— Тогда спрошу иначе: в чём, по-твоему, выражается твоя жизненная ценность?
— …
Лань Шань замолчала.
— Ладно, задам вопрос ещё проще. У тебя есть мечта?
Лань Шань растерянно застыла.
— Я… в детстве у меня были мечты. Я хотела стать учёным, писательницей, спортсменкой, разводить лошадей, летать на самолётах…
— Это не считается.
Лань Шань сразу поникла:
— Тогда нет.
Цяо Фэн не мог смотреть, как она расстраивается. Он невольно протянул руку и тронул уголки её опущенных губ, словно хотел вернуть их на место, а сам утешал:
— Ничего страшного. Многие люди не знают, в чём их мечта. А другие знают, но в итоге по самым разным причинам всё равно не получают возможности заниматься делом, которое с этой мечтой связано.
— С тобой всё иначе.
— Мне просто повезло. Но теперь ты со мной, а значит, я могу поделиться с тобой своей удачей. Лань Шань, я не против, чтобы ты искала работу. Но мне хочется, чтобы на этой работе тебе было хорошо и радостно. Чтобы она не становилась для тебя тяжестью и не забирала слишком много времени и сил. В конце концов, человек живёт один раз, и самое главное — наслаждаться жизнью, разве не так? Если можно, я бы посоветовал тебе заниматься тем, что тебе по-настоящему нравится, и не слишком оглядываться на деньги. Деньги действительно важны, но тебе незачем раздувать их значение до небес. А если нет такой работы, которая тебе нравится, тогда лучше оставайся дома. Со мной. По крайней мере, рядом со мной тебе хорошо, правда?
Лань Шань раскрыла рот и не нашлась с ответом. Она смотрела на него, ошеломлённая, и только спустя довольно долгое время сказала:
— Кажется, ты снова почти промыл мне мозги.
Цяо Фэн улыбнулся и потрепал её по голове.
— Я сказал всего лишь несколько очень простых вещей. Так что не спеши искать работу. Сначала хорошенько подумай.
Она кивнула.
Цяо Фэн опустил взгляд на часы и сказал:
— Сегодня утром мне нужно съездить в университет. Днём тоже есть кое-какие дела, так что вернуться и приготовить тебе обед не смогу.
Лань Шань удивилась:
— Зачем тебе в университет? Разве каникулы уже не начались?
— Начались. Но несколько преподавателей с кафедры собираются встретиться и провести небольшое совещание. Ещё мне нужно проверить экзаменационные работы по факультативу, а потом внести оценки… М-м, может, я сейчас приготовлю тебе что-нибудь на обед?
Лань Шань поспешно замотала головой:
— Не надо, не надо. Давай в обед я тебя угощу. Возле вашего университета выберем любой ресторан.
Цяо Фэн улыбнулся:
— Хорошо.
Они договорились: Цяо Фэн сначала поедет в университет, а к обеду Лань Шань придёт к нему.
Вернувшись к себе, Лань Шань с головой ушла в размышления о жизни — и думала до тех пор, пока сама чуть не свихнулась. В конце концов она вышла из дома, спустилась вниз и купила стакан молочного чая. А когда увидела киоск с холодными десертами, глаза у неё тут же загорелись.
Она боролась с собой очень долго. Сглотнула всю слюну до последней капли и в конце концов героически одержала победу над собственной слабостью: мороженое не купила, а вернулась домой только с молочным чаем в руках.
И, вернувшись, обнаружила кое-что весьма подозрительное.
Какой-то дядечка — на вид лет пятидесяти с лишним, среднего роста, чуть полноватый, в очках для чтения, с румяным лицом, в серо-белой полосатой рубашке с коротким рукавом, серых брюках и чёрных кожаных туфлях.
Этот самый дядечка стоял у двери квартиры Цяо Фэна, вытянув шею, и заглядывал в глазок. Вид у него был крайне странный.
Лань Шань мгновенно насторожилась. В наше время квартирные воры любят заранее приходить на разведку, присматриваться к обстановке. Уж не из таких ли он? В таком возрасте — и всё туда же? Впрочем, одет прилично, выглядит опрятно, чисто… На вора вроде не слишком похож.
Она подошла, встала рядом с ним и тоже принялась смотреть.
Дядечка вдруг почувствовал, что со светом что-то не так, повернул голову — и с ужасом обнаружил, что рядом откуда ни возьмись появился человек. Он испуганно вскрикнул:
— А-а!
Затем отскочил в сторону, но тут же будто обо что-то споткнулся, потерял равновесие и, пошатываясь, уже почти начал падать.
Лань Шань поспешно шагнула вперёд и поддержала его. Опустив взгляд, она заметила, что вещью, о которую он едва не споткнулся, оказался чемодан. Тот всё это время прятался рядом с ним, поэтому она его и не видела.
Лань Шань стало ещё страннее.
Дядечка выпрямился, прижал руку к груди, немного отдышался после испуга, а потом сказал:
— Спасибо тебе, Лань Шань.
Теперь уже настала очередь Лань Шань пугаться.
— Вы меня знаете?
— А, совсем забыл представиться. Я отец Цяо Фэна, — сказал он и дружелюбно протянул ей руку.
Лань Шань испугалась до смерти и, всё ещё ошалело глядя на него, протянула руку в ответ.
— Здравствуйте, дядюшка Цяо!
Он немного смутился.
— Эм… вообще-то моя фамилия У…
Лань Шань тут же захотелось сгореть от стыда.
— П-п-п-простите! Я забыла… Дядюшка, вы ведь к Цяо Фэну? Он сейчас в университет уехал, как раз дома нет. Может, сначала ему позвоните?
— Я звонил, он не ответил. Наверное, звук выключил, — сказал господин У и, покачав головой, вздохнул. — Я, когда уходил, забыл дома ключи. Хотел взять запасные у Цяо Фэна, а его, как назло, тоже нет. Эх.
Лань Шань поспешно сказала:
— Тогда так: у меня есть запасной ключ от квартиры Цяо Фэна. Может, я открою вам дверь, вы зайдёте, воды попьёте, вещи оставите?
— Хорошо.
Лань Шань открыла ему дверь, помогла взять багаж и провела его в квартиру Цяо Фэна. Она усадила гостя отдохнуть в гостиной, а сама пошла налить воды и нарезать фруктов.
Сев на диван, господин У первым делом принялся обозначать своё присутствие в семейном чате.
Старший У: Я видел её вживую! Красивее, чем на фотографиях! Очень вежливая!
Маленькая Цяо: Я хочу домой! Я хочу домой! Я хочу домой!..
Старший У: Невероятно! Толстый кот тоже её любит! Как такое возможно?! Он же даже меня не любит!
У Вэнь: Меня он тоже не любит = =
