Контент удален!

Сколько времени прошло? Повисла тяжёлая тишина, в которой каждая секунда казалась часом. Единственным, на кого не давила эта атмосфера, казался Чха Тхэ Гён.

Наконец Чон Хак нарушил молчание, тяжело вздохнув.

— Что за позорище перед гостями? Ким Чу Ён, уделите второму этажу особое внимание.

Махнув рукой, он скрылся в коридоре, с грохотом небрежно бросив пустую бутылку на стол.

Ему вслед Чу Ён подчёркнуто покорно поклонилась. Её и без того бледное лицо побелело ещё сильнее. Это была полная противоположность тому, как она вела себя с Ка Он, — кроткое, послушное поведение.

Когда Чу Ён снова подняла голову, в её взгляде читалась затаённая обида, непонятно на кого направленная.

Заметив эту обиду или нет, Чха Тхэ Гён прошёл вглубь столовой и протянул Чу Ён цветочный горшок.

— Подумал, будет неплохо поставить это на кухне. Вот, принёс.

Чу Ён машинально приняла горшок.

— Это неофинетия. Она устойчива к ветру и влажности, поэтому будет хорошо расти даже на кухне.

Выражение её лица было совершенно ошарашенным. Ка Он прекрасно понимала чувства женщины. Никогда бы не подумала, что станет понимать Ким Чу Ён в таком ключе, но перед лицом чудачеств Чха Тхэ Гёна оставалось лишь проникнуться к ней солидарностью.

— Достаточно иногда пару раз брызгать на неё водой из пульверизатора. А то как-то слишком тоскливо, когда на кухне совсем нет растений.

Не обращая внимания на выражение лица собеседницы, Чха Тхэ Гён закончил мысль. Чу Ён, залившись краской, перевела взгляд с него на Пэк Ка Он. В её лице читались стыд и презрение, словно эти двое сговорились над ней поиздеваться.

— Сами этим занимайтесь.

Холодно отрезала Чу Ён и, поставив горшок на стол, вышла из столовой.

Чха Киль Хо вздрогнул и уступил ей дорогу. В отличие от слабохарактерного врача, для которого происходящее явно было мучительным, Чха Тхэ Гён ничуть не смутился.

Пожав плечами, он снова взял горшок.

— Вон там будет неплохо.

Оставив цветок на маленьком подоконнике у кухонной столешницы, Чха Тхэ Гён вернулся и сел за стол. Вместо горшка он теперь держал в руках простой завтрак: яйца, цельнозерновой хлеб и йогурт.

Оказывается, они собрались на кухне, чтобы позавтракать. Ка Он бросила взгляд на часы в углу: как и ожидалось, время перевалило за десять утра. Судя по её наблюдениям в последние несколько дней, Чха Тхэ Гён жил по строгому распорядку.

— Будете есть со мной?

Спросил Чха Тхэ Гён.

Напротив Тхэ Гёна уже сидел немного успокоившийся Чха Киль Хо и смотрел на Ка Он. Только тогда осознав, что она застыла и тупо пялится на них, девушка мотнула головой.

— Или вы решили наблюдать за мной с такого близкого расстояния?

В тоне Чха Тхэ Гёна слышалось веселье. Ка Он теперь на все сто понимала, почему лицо Чу Ён так запылало. Он умел мастерски выводить людей из себя. Казалось, в этой области у него был врождённый талант.

— Нет.

Холодно бросила Ка Он и вышла из кухни.

Только дойдя до лестницы на второй этаж, она резко остановилась.

…Он что, помог мне?

В этой растерянности мысль проступила предельно чётко.

Если судить по результату, Чха Тхэ Гён определённо ей помог.

— Так что потратьте немного денег. Как и сказала Пэк Ка Он.

Снова зазвучал в памяти голос Чха Тхэ Гёна, уверенно обращавшегося к дяде. Вспомнилось и его ослепительное улыбающееся лицо.

В тот момент его странная улыбка, усиленная яркой внешностью, источала какую-то зловещую, нечеловеческую ауру.

Когда Ка Он поднялась на второй этаж и открыла дверь в комнату Ка Ён, её обдало лёгким теплом. Похоже, даже выбежав с кухни в такой ярости, Чу Ён всё же беспрекословно выполнила приказ Пэк Чон Хака.

На этот раз Ка Он ничего не оставалось, кроме как признать, что Чха Тхэ Гён действительно ей помог.

Как и помощь врача, которого она считала жалким и слабохарактерным.

***

— Люси. Давай кушать. А-а-а.

Ка Ён, посадив куклу на колени, играла в дочки-матери. После той стычки на кухне Чу Ён исправно включала отопление на втором этаже, и даже несмотря на суровые весенние заморозки, комната Ка Ён была наполнена теплом. Снова потянулись мирные дни.

— Какие гарниры любит Люси? Что ты хочешь покушать?

Эта старая кукла с вечно растрёпанными волосами была игрушкой, с которой девочка не расставалась с четырёх лет. Ка Он даже не помнила, кто её подарил. Она ненавидела эту куклу. Казалось, эта вещь служила прямым отражением застывшего мира Ка Ён, которая так и не повзрослела.

— Какой чудесный день сегодня, Ка Ён.

Ка Он заговорила, пытаясь отвлечь внимание сестры. День и вправду выдался такой, что над головой раскинулось ослепительно синее небо. Дождь прекратился, и природа готовилась к приходу весны. Погоду на Пэгамдо никогда нельзя было предугадать: в любой момент снова мог пойти дождь и опуститься туман. Оттого этот ясный день был ещё ценнее.

Услышав слова Ка Он, Ка Ён бросила мимолётный взгляд в окно. И тут же снова сосредоточилась на игре в дочки-матери.

— В такие дни лучше открывать окна. Проветривать.

Ка Он подошла к окну. Сад был виден как на ладони. Если открыть створку и высунуться наружу, то можно было бы увидеть Чха Тхэ Гёна, возившегося с цветочными горшками на пустом участке в правом углу сада. После инцидента на кухне Ка Он перестала за ним наблюдать. Всё равно, даже если бы она продолжала ходить за ним по пятам, то видела бы лишь одни и те же до ужаса скучные повседневные дела. Конечно, важным вопросом оставалось то, курит он или нет, но Ка Он почему-то странным образом потеряла интерес к играм в детектива.

Было ли это из-за неожиданной помощи от этого странного мужчины? Или, может, ей стало смешно от того, что она, будучи не в силах выгнать даже Ким Чу Ён, лезет из кожи вон, пытаясь выставить за дверь племянника врача?

В тот момент, когда она тихо погрузилась в мысли, в поле её зрения попало кое-что ещё.

Это была Ким Чу Ён, идущая через сад.

Она видела её впервые после той ссоры. Даже при готовке еды Чу Ён не показывалась на глаза — просто оставляла подносы или готовила гарниры, которые Ка Он затем сама себе накладывала.

Женщина шла, то и дело озираясь по сторонам. Она вела себя очень тревожно, постоянно что-то высматривая.

Очень странно…

Что заставило её так измениться?

Поначалу Ким Чу Ён точно не испытывала к Ка Он и Ка Ён такой сильной неприязни.

Она не отличалась приветливостью, но свои обязанности выполняла старательно.

Однако именно в этом году она стала на удивление дёрганой и негативно настроенной.

Направляясь к задней части особняка — видимо, в общежитие для прислуги, — Чу Ён вскоре встретилась с садовником Ли Ён Хуном. Они долго общались с помощью жестов. Ли Ён Хун был глухонемым.

Опротивело долго сидеть взаперти на острове? Недовольство? Скука. Бессилие. Ну, или какие там ещё эмоции.

Её можно было понять. Ким Чу Ён была не так уж стара. Ей чуть за тридцать пять. Возможно, ей просто наскучило гнить в этом особняке, растрачивая впустую молодость. Находиться рядом с ненормальным ребёнком и самой Ка Он, впадающей в почти маниакальную истерику из-за любой мелочи, касающейся сестры, — то ещё испытание. Но почему же она тогда не покидает особняк?

Возможно, из-за отношений с Ли Ён Хуном?

Ка Он догадывалась о необычной связи между Ким Чу Ён и Ли Ён Хуном. Она была не настолько глупа, чтобы не заметить витавшую между ними атмосферу.

— Онни, что ты там рассматриваешь?

В этот момент Ка Ён подошла к ней. Когда Ка Он предлагала ей посмотреть в окно, сестра не проявляла ни малейшего интереса, а теперь её глаза так и блестели.

— О, это Ким Чу Ён?

Ка Ён склонила голову набок. Короткие волосы качнулись. Она произнесла это имя с откровенным холодком.

— Нельзя так неуважительно называть взрослых по имени.

Тихо отчитала её Ка Он.

— Её — можно.

— Что?

— Она же плохая.

— Пэк Ка Ён.

Несмотря на строгий тон сестры, Ка Ён лишь фыркнула и продолжила повторять: «Она злая, плохая». Ка Он пожалела о своих эмоциях: неужели её негатив передался и Ка Ён?

— Как бы ни была непонятна ситуация, к взрослым нужно проявлять элементарную вежливость. Тем более к человеку, который присматривал за тобой с самого детства...

На полуслове Ка Он осеклась.

А если подумать, когда именно Ким Чу Ён приехала в особняк?

Чу Ён жила в этом особняке довольно долго, но Ка Он не могла вспомнить точное время её появления.

Разве она не приехала с нами, когда мы впервые попали на остров?

Однако Ким Чу Ён никогда не заботилась о Ка Ён. Четырёхлетний ребёнoк определённо требовал бы много внимания. Но между Пэк Ка Ён и Ким Чу Ён не было никакой привязанности. Напротив, Ким Чу Ён постоянно относилась к девочке с неприязнью. Ка Ён тоже не любила Ким Чу Ён.

Четырёхлетняя Ка Ён. Кто о ней заботился?

Ах.

Голову пронзила пульсирующая боль.

Ка Он закрыла глаза, приложив руку ко лбу.

— Онни, у тебя что-то болит?

Спросила Ка Ён, глядя на Ка Он ясными глазами. Отражающиеся в глазах ребёнка пронзительно-синее небо и её собственное лицо успокоили сердце Ка Он.

— Нет, онни в порядке.

Ка Он через силу улыбнулась.