Контент удален!

Слова этого мужчины не были совершенно безосновательными.

— Вы никогда не задумывались о том, что, возможно, сами сошли с ума?

Был человек, который говорил нечто подобное. Пятый врач. Этот пожилой джентльмен, утверждавший, что болезнь Ка Ён можно вылечить, только покинув остров, однажды дал Ка Он такой совет.

— У каждого есть слабые места. Если бы и вы, Ка Он, нашли в себе мужество встретиться с собой лицом к лицу, то смогли бы лучше понять Ка Ён. Потому что ваше самое уязвимое место наверняка связано с ней.

Тогда она этого не поняла. Из-за Ка Ён, которая до смерти боялась покинуть остров, у неё не было сил даже вдумываться в эти слова. Но со временем они всё чаще всплывали в памяти. На самом деле ничего удивительного. Ка Он и сама прекрасно знала, что ненормальна.

Ради младшей сестры она приехала на этот Пэгамдо и все девять лет заботилась о ней, забросив собственную жизнь и цепляясь только за Ка Ён. Во всём, что касалось сестры, она становилась крайне чувствительной, эгоистичной и чрезмерно одержимой.

Так что, возможно, и этот поступок был лишь продолжением её «ненормального» поведения.

<7:00. Выходит в сад на пробежку. Судя по всему, бегает по тропинке вдоль побережья.>

<10:00. Лёгкий завтрак в столовой. Обычно вместе с Чха Киль Хо. Чха Киль Хо выглядит спокойным.>

Пэк Ка Он начала следить за каждым шагом Чха Тхэ Гёна. В маленьком блокноте она по часам записывала его расписание. И даже не особо пряталась. В первый день она не спала всю ночь, дожидаясь, чтобы узнать, во сколько он начинает день, и в семь утра зафиксировала, как мужчина выходит через заднюю дверь. Затем вышла ко входу в особняк и смотрела ему вслед, пока он бежал по прибрежной тропе внизу острова. В десять часов она, проходя мимо, убедилась, что он завтракает на кухне вместе с Чха Киль Хо, и отметила, что едят они в основном фрукты и хлопья. Заметили ли они Пэк Ка Он, бродящую и возникающую словно призрак, или нет — её это не волновало. Было бы даже лучше, если бы Чха Тхэ Гён всё понял и почувствовал себя некомфортно.

<13:00. Выходит в сад и начинает возиться с орхидеями. Неизвестно, что именно он там делает, но остаётся на улице до 18:00.>

Шёл третий день наблюдения.

Распорядок дня мужчины был прост. Даже слишком прост.

Рано встать, потренироваться, позавтракать, немного отдохнуть, а затем почти пять часов ухаживать за орхидеями, забившись в угол сада. Она совершенно не понимала, что там можно делать так долго.

Полить, протереть листья, пересадить, внести удобрения и бессмысленно переставлять горшки с места на место — неужели это отнимает столько времени?

Она подумала, что, возможно, это один из симптомов обсессивно-компульсивного расстройства. Иначе кто станет возиться с растениями пять часов подряд?

Стоя у окна в комнате Ка Ён и наблюдая за садом, она фотографировала Чха Тхэ Гёна. Его крупную фигуру было отлично видно даже издалека. Щёлк. Щёлк. Звонкий звук плёночной камеры разносился по комнате. Пока никаких странностей в поведении мужчины не наблюдалось. Например, чтобы он курил. Вот это, по мнению Ка Он, было бы поистине дьявольским поступком.

— Онни, что ты делаешь?

Не отрывая глаз от видоискателя, она скосила взгляд и увидела Ка Ён, которая смотрела на неё снизу вверх. Девочка с круглыми глазами, бледным личиком и стрижкой каре была такой милой, что Ка Он нажала на кнопку спуска. Щёлк.

— Фотографирую.

— Ты же сейчас меня сфотографировала?

Ка Ён надула губы. Это выглядело так очаровательно, что Ка Он сделала ещё один кадр, и девочка бросилась к ней, пытаясь отобрать фотоаппарат.

— Зачем снимаешь, я же в пижаме!

— Да ты просто милашка. Не нравится — переоденься.

— У меня нет одежды. Пижама лучше.

Вернувшись на кровать, Ка Ён уселась и тут же принялась собирать разложенный там пазл. Она ловко брала кусочки маленькими ручками и быстро складывала их вместе. Эту картинку на старом пазле, с которым она играла с самого детства, Ка Ён собирала уже десятки раз. Ка Он покупала ей новые, но Ка Ён упрямо требовала только этот. Детский пазл, где вперемешку шли корейские буквы, английский алфавит и картинки. Игра, приносящая ей радость с четырёх лет.

— А ты уроки-то сделала, прежде чем играть?

— Конечно. Всё сделала, что онни велела.

Ка Он подошла к столу и открыла тетрадь с заданиями. Это был задачник по математике за шестой класс начальной школы. Ответы были вписаны везде, вплоть до места, отмеченного Ка Он. Из-за слежки за Чха Тхэ Гёном она даже не заметила, когда девочка успела их решить.

— Молодец.

— Знаю.

Глядя на это чистое, сияющее от гордости личико, Ка Он рассмеялась. После того случая, когда Ка Ён спустилась к лестнице и дрожала от страха, твердя, что пришёл дьявол, её странные симптомы, казалось, исчезли. Она хорошо ела, без проблем принимала добавленные в еду таблетки, крепко спала и спокойно играла.

С самого детства девочка находилась на домашнем обучении вместе с Ка Он. Именно она учила её корейскому, английскому, математике и другим базовым предметам. Когда Ка Он была помладше, на остров специально приезжали учителя, чтобы заниматься с ними, но после того, как она стала взрослой, обучение Ка Ён полностью легло на её плечи.

Это тоже вызывало у Ка Он недовольство. Пэк Чон Хак странным образом игнорировал Ка Ён. Он не хотел, чтобы кто-то знал, что в семье есть психически больная, и старался всё максимально скрывать. Возможно, именно поэтому он и упёк сестёр на этот Пэгамдо, словно в тюрьму.

Если бы Ка Ён не любила этот остров и не боялась выезжать на материк, Ка Он ни за что бы не смирилась с таким положением дел.

— Онни, а что ты всё-таки фотографировала?

Лёжа на животе и неспешно собирая пазл, спросила Ка Ён. Ка Он, подбирая разбросанные тут и там игрушки, бросила на девочку быстрый, настороженный взгляд. Ей почему-то не хотелось упоминать Чха Тхэ Гёна при ребёнке.

— Да так. Сад.

Обыденно ответив, она принялась за уборку стола. Расставила по местам задачники и книги по классической литературе. Сложила тетради и письменные принадлежности. Лишь спустя несколько минут она осознала, что Ка Ён подозрительно притихла. Не было слышно привычного детского мурлыканья под нос. Ка Он обернулась и увидела, что Ка Ён сидит на кровати с идеально прямой спиной и молча наблюдает за ней. Её бледное лицо не выражало никаких эмоций. Застывшее маленькое тело казалось даже не живым существом, а чем-то окаменевшим и неживым.

— Дьявол не отражается на фотографиях, онни.

Опять то же самое.

Ка Он нахмурилась.

А ведь казалось, что лекарства ей подходят.

Как раз доставили новые таблетки по рецепту, выписанному Чха Киль Хо. И вчера, и сегодня девочка чувствовала себя хорошо, поэтому Ка Он была спокойна.

— Ка Ён, прекрати нести этот...

— Дьявол ведь не человек. Это древний призрак.

Зашептала Ка Ён, словно доверяя ей величайшую тайну. Зашептала так быстро, что слова сливались, и их было трудно разобрать. Но лицо девочки, произносившей это, оставалось таким же невинным, как и всегда.

***

— Лекарства, которые вы недавно выписали...

— Да. Кветиапин, арипипразол и пропранолол. Три разных препарата, как она их перенесла?

— Не знаю. Сегодня она снова говорила странные вещи.

Чха Киль Хо, усердно что-то записывавший, поднял голову и посмотрел на Ка Он. Она немного помедлила, прежде чем заговорить. Её охватило чувство сожаления, что она зря откладывала этот разговор.

— Говорит, что дьявол пришёл. В особняк.

Хоть их никто и не подслушивал, голос её невольно стал тише. Услышав это, Чха Киль Хо побледнел. Ка Он была ошеломлена такой реакцией врача.

Да что не так с этим врачом...

Конечно, она не ожидала от него радостной реакции. Именно поэтому и умолчала о том, что девочка называет дьяволом Чха Тхэ Гёна. Обычные врачи, слушая слова Ка Ён, молча всё записывали, выражали сочувствие или делали серьёзное лицо. Хотя, если вспомнить, второй врач, кажется, тоже её побаивался. Этот жадный до денег человек во время каждой консультации вздрагивал от слов «сегодня Ка Ён, знаете, Ка Ён...», а при личной встрече с девочкой и вовсе замирал от страха и только бормотал что-то невнятное.

Судя по всему, Чха Киль Хо был из той же породы, что и второй врач. Он боялся слов Ка Ён. Или же пугался самого её существования. Ка Он не могла понять, как человек со столь слабой волей может таскать за собой этого странного племянника.

— ...Дьявол?

Внезапно покрывшись потом, дрожащим голосом переспросил врач.

— Да. Сказала, что это древний призрак.

В Ка Он почему-то проснулся дух противоречия, и она бросила это равнодушным тоном. Лицо Чха Киль Хо теперь не просто побледнело, оно потемнело. Дрожащей рукой он записал в блокнот слово «дьявол», а затем, когда попытался вывести «призрак», перо резко соскользнуло — вжик! — и порвало страницу. Кончик перьевой ручки погнулся и пришёл в полную негодность.

— Доктор, с вами всё в порядке?

— Нет.

Ответил Чха Киль Хо, вытаращив глаза на Ка Он, хотя она ожидала, что он хотя бы из вежливости скажет, что всё хорошо.

— Я...

Пробормотал мужчина. Его голос был настолько тихим, что Ка Он пришлось придвинуться поближе, чтобы расслышать.

А затем глаза Чха Киль Хо расширились от ужаса. Выражение его лица было таким, словно он увидел нечто пугающее, и Ка Он тоже повернула голову в ту сторону. В углу комнаты, скрытом в лёгкой полутьме, не было ничего, кроме гладкого деревянного пола.

— На сегодня приём окончен.

Прошептал Чха Киль Хо.