Контент удален!

Пять часов десять минут вечера. Хотя Пэк Ка Он опоздала на консультацию на десять минут, Чха Киль Хо ничего не сказал. Он просто спокойно занимался своим делом: сидел за столом, держал одну из аккуратно выложенных в ряд перьевых ручек и делал записи в раскрытом блокноте. Шурх, шурх — всякий раз, когда перо скользило по бумаге, раздавался приятный звук. Впрочем, на душе у Пэк Ка Он не было так же спокойно, как у доктора.

— Значит, вчера случился приступ. Девочка, которая вообще не выходила из комнаты, сама дошла до лестницы.

— Да.

Шурх, шурх.

— А когда вы вошли в комнату, нашли мёртвую крысу. Хотя она утверждает, что не делала этого, одежда куклы была вся в крови.

Голос, которым он подытоживал сбивчивый рассказ Ка Он, звучал на редкость невозмутимо.

— Я не уверена, что это точно была кровь. Ту одежду я сразу выбросила.

Чха Киль Хо пристально посмотрел на Ка Он, а затем снова принялся писать. Шурх, шурх.

Стоило ли добавить, что приступ у Ка Ён начался из-за того, что она увидела Чха Тхэ Гёна? Ка Он на мгновение задумалась, но промолчала. Говорить о том, что девочка боится его племянника и называет этого человека дьяволом, казалось бессмысленным: никакой пользы сёстрам это бы не принесло. Сейчас ей хотелось сместить акцент с того факта, что Ка Ён нездорова, на то, что с племянником доктора что-то не так.

Отказываюсь.

В памяти снова всплыло холодное лицо Чха Тхэ Гёна, решительно отвергшего её предложение.

Пока потерявшая дар речи Ка Он в оцепенении смотрела на него, Чха Тхэ Гён бережно прижал к себе керамический горшок и ушёл с пустоши. Глядя на его высокую, статную фигуру со спины, Ка Он даже не подумала окликнуть мужчину. Настолько она была ошарашена и сбита с толку.

— Как насчёт того, чтобы немного поменять лекарства? Сейчас она принимает препараты вроде оланзапина, галоперидола и лоразепама.

Заключил Чха Киль Хо, поправляя очки. Из-за пота они то и дело сползали на нос.

А ведь Чха Тхэ Гён тоже был в очках.

Но от него исходило совершенно другое ощущение. Если Чха Киль Хо производил впечатление человека робкого и нервного, то Чха Тхэ Гён... Как бы это сказать? В сочетании с тонкими чертами лица очки делали его образ ещё более холодным и интеллектуальным. Наверное, поэтому, когда он вот так категорично отказывал, большинство людей просто терялись и отступали. Одно только выражение его лица уже пугало. Может, поэтому у него и развилось такое бестактное и грубое расстройство личности?

Прокручивая в голове ту ситуацию, Ка Он пыталась взглянуть на его поведение под разными углами и хоть как-то его понять. Разумеется, это было бесполезно.

— Галоперидол может вызывать побочные эффекты в виде двигательных расстройств, а оланзапин часто сопровождается чувством вялости. У неё не бывает вялости? Притупления эмоций?

Спросил Чха Киль Хо, глядя на Ка Он поверх очков. Была ли Ка Ён вялой? Ка Он попыталась сосредоточиться на консультации и мысленно обратилась к воспоминаниям о сестре.

— Ну, не знаю. Насчёт вялости не уверена, но я тоже думала, что лекарства нужно поменять. Приступов не было несколько месяцев, а недавно вот случился, да и говорит она странные вещи...

— Препараты бензодиазепинового ряда слишком сильны для тринадцатилетнего ребёнка. Видимо, предыдущий врач перестарался. Это лекарства для взрослых.

Спокойный взгляд Чха Киль Хо внимательно изучал Ка Он.

— Что ж, возможно... Он говорил, что если скорректировать дозировку, то всё будет в порядке.

Ка Он кивнула, вспомнив пятого врача, который активно настаивал на том, что им всем нужно уехать с этого острова.

— Я выпишу другие лекарства. Если я сегодня же отправлю рецепт паромом, то завтра или послезавтра их уже доставят.

Перьевая ручка гладко скользила по бумаге. Консультация близилась к завершению, и всё шло гладко. Кажется, с этим врачом можно было найти общий язык. Если бы не его странный племянник, придраться было бы абсолютно не к чему. Он сам поменял рецепт, даже прежде чем Ка Он успела пуститься в долгие объяснения, почему лекарства нужно сменить, — и одно это уже вызывало огромную благодарность.

К сожалению, Ка Он была вынуждена нарушить спокойный ход этой консультации.

— Ваш племянник. Чха Тхэ Гён.

При внезапно поднятой теме плавно двигавшаяся перьевая ручка резко замерла.

Ка Он, смотревшая на кончик пера, подняла взгляд на мужчину. Чха Киль Хо застыл в той же позе, в которой писал.

— Что он за человек?

— ...А что, почему вы спрашиваете?

Чха Киль Хо взял лежавший на столе носовой платок и вытер пот. Его лоб мгновенно покрылся испариной, словно ему задали крайне неудобный вопрос. Он по-прежнему избегал смотреть Ка Он в глаза.

— Да нет, просто мы недавно столкнулись в саду... Ка Ён очень чувствительный ребёнок, поэтому было бы хорошо проявлять осторожность. Я предложила установить определённое время для его прогулок в саду. Внутри особняка он может ходить сколько угодно, мне без разницы. Она всё равно почти не выходит из комнаты. Вчерашний день, конечно, исключение. В любом случае, из её комнаты сад видно как на ладони. Незнакомый человек может оказать на девочку дурное влияние, да и внезапное появление новых людей способно её напугать. Разве я, как хозяйка дома, не могу предложить хотя бы это?

Ка Он спокойно, не повышая голоса, обрисовала ситуацию. Ни излишних эмоций, ни грубости. По крайней мере, она была в этом уверена. Она лишь надеялась, что Чха Киль Хо хотя бы сделает замечание своему бестактному племяннику.

— В-вот как.

Однако реакция Чха Киль Хо оказалась совсем не такой, как ожидала Ка Он. Мужчина поспешно вытирал пот, лившийся с него ручьём. Платок мгновенно промок насквозь. Рука, всё ещё сжимавшая перьевую ручку, дрожала. Лицо побледнело как мел. Взгляд его безудержно блуждал — он смотрел то на бумагу, то на Ка Он, то куда-то на стол.

— Доктор...

Он почему-то был до смерти напуган. Ка Он невольно прокрутила в голове свои слова, гадая, не прикрикнула ли она на него, не пригрозила ли увольнением. Но даже если бы это было так, реакция Чха Киль Хо казалась чрезмерной.

— Я... я поговорю с ним, ч-чтобы он был осторожнее. Просто этот парень... он немного своеобразный.

Казалось, мужчина вот-вот упадёт в обморок. Не успела Ка Он спросить: «Доктор, с вами всё в порядке?», как Чха Киль Хо резко вскочил со своего места.

— Н-на сегодня консультация окончена. Могу я пойти к себе?

Прежде чем Ка Он успела кивнуть, Чха Киль Хо скрылся в своей комнате по соседству. На лице мужчины, которое она увидела мельком, читалась смесь страха, тревоги и... ужаса.

***

Может, у него не только гипергидроз, но и какая-то другая болезнь?

Реакция Чха Киль Хо была настолько странной, что у Ка Он даже мелькнула такая мысль.

Я сказала что-то не так?

Какие её слова или действия могли до смерти напугать Чха Киль Хо? Как она ни ломала голову, ничего не приходило на ум.

Чха Тхэ Гён.

А может, Чха Киль Хо пугает само его существование? Ведь единственной темой, которую они обсуждали, был Чха Тхэ Гён, и именно после упоминания этого имени Чха Киль Хо стал вести себя странно.

Последнее предположение показалось Ка Он настолько нелепым, что она невольно усмехнулась. Дядя, который боится собственного племянника. Зачем же он тогда притащил его с собой сюда, на Пэгамдо?

Впрочем, он обещал поговорить с Чха Тхэ Гёном, так что я добилась своей цели.

Как бы странно ни отреагировал Чха Киль Хо, Ка Он была бы удовлетворена, если бы Чха Тхэ Гён хоть немного осознал своё положение. Раз с этим странным мужчиной невозможно договориться, достаточно было показать его опекуну, что в ней хватит настырности и дальше настойчиво выдвигать свои требования. Какими бы ни были правила в остальном мире, на Пэгамдо он должен подчиняться её правилам, и она собиралась раз за разом напоминать ему, что самый важный человек в этом особняке — Ка Ён.

***

А на следующий день Ка Он ясно осознала, насколько тщетным и жалким было её предупреждение.

Впервые за долгое время выдался ясный день. Влажная земля затвердела и подсохла, и даже длинные тени от сосен благодаря яркому солнечному свету казались скорее живописными, чем мрачными. Направляясь, как обычно, в кабинет для консультаций, Ка Он увидела это из окна коридора второго этажа.

Она как раз отдёрнула плотные шторы, опасаясь, что Ка Ён может выйти в тёмный коридор. Увидев, что творит этот незнакомец на пустоши, Ка Он не поверила своим глазам.

А в следующее мгновение она в ярости бросилась вниз по лестнице. Ка Он наступила на скрипучую половицу, и деревянные ступени издали громкий звук, но ей было всё равно.

— Чха Тхэ Гён!

Выбежав в сад в один миг, Ка Он громко окликнула мужчину.

От Пэк Ка Он, которая пыталась разрешить любую ситуацию максимально рационально и спокойно, даже сталкиваясь с вопиющей бестактностью, не осталось и следа. Кажется, она не была так зла уже несколько лет.

Мужчина очень медленно повернул голову. Как она и видела со второго этажа, в уголке его губ была зажата белая сигарета.

Глядя на тяжело дышащую Пэк Ка Он, Чха Тхэ Гён приподнял бровь.

Весь его вид выражал: «Чего тебе?». Он ни на йоту не чувствовал за собой вины.

— Какого чёрта... эта... сигарета...

Запинаясь, начала Ка Он. А затем крепко прикусила губу. Из-за крайнего возмущения слова сами путались.

Спокойно. Рационально. Нужно хладнокровно разобраться в том, кто прав, а кто виноват. Она перевела дыхание. Даже если она потеряет самообладание прямо здесь, это ничего не решит. Ка Он снова заговорила, её голос звучал уже гораздо тише.