Контент удален!

— Здесь запрещено курить. Тут есть ребёнок, да и здание деревянное.

Сдавленный голос казался не её собственным. В нём чувствовалось опасное напряжение — словно она из последних сил сдерживала гнев, готовый вот-вот вырваться наружу. Мужчина, протиравший листья орхидеи, обернулся к Ка Он с таким видом, будто только сейчас что-то осознал.

— А-а.

Реакция Чха Тхэ Гёна ограничилась лишь этим возгласом.

Пожав плечами, он вынул сигарету изо рта и выдохнул дым. Из полуоткрытых красивых губ медленно потянулась струйка. Чистый воздух замутился от сизого сигаретного дыма. А затем он снова поднёс белую палочку к губам.

Он её не затушил.

В том, как демонстративно он курил, читался явный посыл — полное пренебрежение к её гневу.

Расстройство личности. Однозначно.

Ка Он совершенно не хотела получать подтверждение своим догадкам таким образом. К лицу медленно прилил жар.

Если подумать, мир Ка Он всегда был тесным.

Единственная младшая сестра — Пэк Ка Ён.

Дядя — Пэк Чон Хак.

Наёмные работники особняка — Ким Чу Ён и Ли Ён Хун.

Несколько местных жителей, встречавшихся ей во время прогулок.

И врачи, приезжавшие на Пэгамдо.

Поэтому со столь неадекватным и грубым человеком она столкнулась впервые. И понятия не имела, как себя с ним вести.

— Немедленно. Потушите. Сигарету.

Приказала Ка Он низким голосом.

Чха Тхэ Гён больше на Ка Он даже не смотрел. Он просто невозмутимо протирал орхидею. Сигаретный дым наверняка вредил растениям, но, похоже, мужчину это совершенно не волновало.

Он что, вообще меня игнорирует?

Ка Он, вскипая от злости, снова открыла было рот, но Чха Тхэ Гён нарушил молчание первым.

— Из-за чего вы так злитесь? Пэк Ка Ён ведь здесь нет.

В его тихом бормотании сквозило абсолютное спокойствие.

— Если курить в саду, дым, естественно, поднимается на второй этаж. Вы так не думаете?

Она хотела оставаться такой же хладнокровной, как Чха Тхэ Гён. Не желала показывать, что разозлилась и вышла из равновесия. Но хотя бы лицо невозмутимым сохранить не удавалось. Ка Он чувствовала, как дрожит с трудом приподнятый в усмешке уголок губ.

Тем временем Тхэ Гён мельком взглянул на окна второго этажа. Скользнул взглядом по закрытым двойным рамам и задёрнутым шторам, из-за которых комнату было совершенно не разглядеть.

— Не думаю, что это как-то навредит ребёнку.

Пожав плечами, он снова принялся протирать листья орхидеи.

Что он вообще за человек такой?

Ка Он сейчас на собственном опыте убеждалась: когда происходящее переходит все границы абсурда, вырывается невольный смешок.

— Пока вы находитесь на территории особняка, курение запрещено везде, и я как хозяйка имею полное право этого требовать. Если вы продолжите так грубо и своевольно себя вести, то не сможете здесь остаться.

Чха Тхэ Гён протяжно вздохнул. Затем медленно поднялся, придвинул к себе пустой керамический горшок и затушил об него сигарету. Устало сняв очки, он помассировал переносицу; в каждом его движении сквозила смесь лени и раздражения.

— Знал бы, что придётся выслушивать такие нотации, курил бы втихаря.

Если раздражение тоже можно считать эмоцией, то сейчас Ка Он удалось выудить её из этого холодного, бесстрастного лица. Впрочем, никакого удовлетворения это не принесло. У неё отбило всякое желание продолжать разговор.

Больше не проронив ни слова, Ка Он отвернулась. Это был предел. Нет смысла сотрясать воздух перед человеком, с которым невозможно нормально поговорить — только язык смозолишь.

Расстройство личности. Псих. Какая ещё мизофобия. Судя по всему, манеры у него такие же грязные, как и характер.

Она мысленно осыпала его ругательствами, которые не смогла высказать в лицо. Честно говоря, он ей с первого взгляда не понравился. Но кто бы мог подумать, что он до такой степени отбитый. Ей было уже плевать, задохнётся ли Чха Киль Хо от непонятного страха до обморока, станет ли Пэк Чон Хак упрекать её за то, что она создаёт лишние проблемы, — она не успокоится, пока не вышвырнет этого мудака из особняка.

Ка Он широким шагом направилась по тропинке, как вдруг её взгляд за что-то зацепился.

Сбоку на полянке, у скамейки, стоял словно бы брошенный вазон. В роскошном с виду горшке чернела мёртвая орхидея — одна из тех, которые мужчина так кропотливо протирал. Словно она иссохла от долгой засухи или сгнила от болезни.

Сама того не осознавая, Ка Он остановилась.

Орхидея погибла, и он закурил от расстройства, что ли?

Неужели этот поступок был настолько эмоциональным?

Конечно, даже если так, его поведение не заслуживало прощения. У Ка Он не было ни малейшей причины разделять его непонятные душевные терзания. Её внимание привлекло нечто иное — странное чувство неестественности. Сначала она не могла понять, в чём именно дело. Но вскоре осознала.

Разве она могла дойти до такого состояния всего за день?..

Орхидея ссохлась и скукожилась. От долгой засухи или заброшенности она превратилась в безжизненную сухую мумию. Зловещее зрелище.

— Пэк Ка Он.

В этот момент её окликнул Чха Тхэ Гён. Ка Он рефлекторно обернулась. И вздрогнула — Тхэ Гён оказался намного ближе, чем она ожидала. Не издав ни звука, мужчина внезапно очутился прямо у неё за спиной.

Её окутал его прохладный аромат. Ка Он невольно затаила дыхание.

— Вам никогда не приходила в голову одна мысль?

Он слегка наклонился, сравнявшись с ней в росте. Аромат стал гуще. Вблизи мужчина казался ещё более подавляющим. И хотя он даже не прикасался к Ка Он, ей казалось, что она не может пошевелить и пальцем. За стёклами очков его угольно-чёрные глаза поблёскивали непонятным светом. В них таилась бездонная пропасть.

По коже Ка Он пробежали мурашки.

— Мысль о том, что вы сами сошли с ума.

Коротко бросил он. Ка Он пришлось несколько раз прокрутить эти слова в голове.

Молчание затянулось. Ка Он стало до странности холодно, словно солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь кроны деревьев, внезапно исчезли.

— Что... вы имеете в виду?

Она попыталась ответить с достоинством, но её голос предательски задрожал.

Настоящий псих сейчас обвинял в сумасшествии её саму.

Теперь, вблизи, всё стало ясно. Неизвестно, из-за какой болезни Чха Киль Хо притащил его сюда, но этот человек явно не в себе.

— Мне кажется, вы куда более нервная, чем Пэк Ка Ён. Похоже, лечение нужно старшей сестре, а не младшей.

Прошептал мужчина низким голосом. Теперь стало ясно — его тон выдавал, что ему до смерти весело. Совершенно непредсказуемый тип. Только что даже не смотрел на неё, словно собирался игнорировать каждое слово, а теперь увязался следом, чтобы нести этот бред. Бесконечно грубые и возмутительные слова.

— Не желаю слышать подобное от настоящего сумасшедшего.

Пэк Ка Он нарочно выплюнула эти слова, с силой чеканя каждый слог.

Ненадолго в саду повисла тишина.

Вскоре Чха Тхэ Гён выпрямился и рассмеялся. «Ха-ха», — смешок был коротким и быстро оборвался. За это мимолётное мгновение уголки его губ широко растянулись, а чёрные зрачки исказились в уголках сузившихся глаз. Ка Он стало противно его смеющееся лицо.

— А в людях вы разбираетесь.

Мужчина сделал ей комплимент, совершенно не похожий на комплимент.

— И не подкрадывайтесь ко мне так бесшумно.

Только теперь Ка Он отступила на шаг и предостерегающе бросила эти слова. Чха Тхэ Гён, на чьём лице всё ещё играла тень улыбки, кивнул и тоже отошёл.

— Охотно.

Он вёл себя так снисходительно, словно счёл это пустяковой просьбой, которую вполне можно удовлетворить. Но для Ка Он, чьё отношение к этому мужчине уже пробило дно, такое поведение казалось верхом лицемерия.

— Раз уж мы оба сумасшедшие, давайте впредь будем ладить. И не будьте такой дёрганой.

Ничего не ответив, Ка Он развернулась и ушла.

Ещё чего, это кто тут сумасшедший?

Пока она шла к особняку, сердце неприятно колотилось. Она впервые вела с ним такой долгий разговор. Вывод оказался неутешительным. Разговор вышел просто отвратительным.

Да кто ему сказал, что мы будем ладить?

У Пэк Ка Он не было ни малейшего желания это делать.

Её терпение к чужаку иссякло.

Вместо того чтобы пойти в свою комнату, она направилась в конец коридора на первом этаже. Это был конец длинного коридора, уводящего в противоположную сторону от крыла с медпунктом, где жили Чха Киль Хо и Чха Тхэ Гён. За углом виднелась массивная дверь — старинная входная дверь с сохранённой фактурой дерева. На свисающей с потолка старой люстре лежал слой пыли, так как ею давно не пользовались, а из-за отсутствия окон этот закуток всегда был самым тёмным местом в особняке. По обе стороны от двери одиноко стояли любимые дядины чучела — косули и оленя. Их стеклянные глаза безмолвно поблёскивали в темноте.

Стоило Ка Он оказаться здесь, как настроение сразу портилось. Поэтому она старалась как можно реже появляться возле дядиной комнаты.

Но сегодня был исключительный случай. Ей нужно было кое-что ему сказать. Ка Он глубоко вздохнула. И вдруг осознала, что всю дорогу сюда чуть ли не бежала. Голова всё ещё пылала от злости.

Стараясь не смотреть на стеклянные глаза чучел, Ка Он постучала в дверь.