Контент удален!

— Ты уже видела его раньше?

Ка Он спросила об этом сестру, как только они вернулись в комнату.

Ка Ён лишь безучастно смотрела в угол и не отвечала. Ка Он присела перед девочкой, поравнявшись с ней взглядом.

— Ты испугалась того мужчину? Человек, которого мы только что видели, — племянник нового доктора. У него тоже болит душа, поэтому он побудет здесь пару месяцев на лечении, а потом вернётся на материк. Так что не бойся и не обращай на него внимания.

Даже пока Ка Он тихо и ласково говорила это, Ка Ён на неё так и не взглянула. За её бледным, бесстрастным лицом крылась невидимая преграда. Девочка сидела прямо перед ней, но... куда же эта проклятая болезнь забрала Ка Ён?

— Дьявол... это ты про него говорила?

Только тогда взгляд Ка Ён обратился к сестре.

— Они пришли вместе,

Прошептала девочка.

— Что? С кем?

Ка Ён снова отвела взгляд в сторону. Ка Он захлестнуло чувство удушающего бессилия. Боясь сорваться и начать давить на сестру, она прикусила губу.

— Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке?

Она ощупала девочку, осматривая её. Может, нужно лекарство посильнее? Транквилизаторы слишком токсичны, их длительный приём запрещён. Их применяли лишь изредка, при острых приступах, как сейчас.

— А что с платьем куклы? Это краски?

— ...

— Вряд ли Люси нравится грязная одежда. Ты же обещала сшить ей красивое платье, а это что такое? Хочешь, онни её хорошенько постирает?

Люси — так звали куклу. Ка Ён по-прежнему дорожила этой игрушкой, хоть та уже совсем не подходила для тринадцатилетней девочки.

В этот момент Ка Ён, не выпуская куклу из рук, указала куда-то в сторону.

Спутанные волосы куклы, красные пятна на её платье и безжизненные карие глаза на мгновение приковали к себе взгляд Ка Он. Насмешливо улыбающееся лицо игрушки почему-то вызывало отторжение.

Ка Он заставила себя отвести глаза и посмотрела туда, куда указывала Ка Ён. Именно в эту сторону девочка всё это время неотрывно смотрела.

— !!!

Ка Он не смогла даже закричать — лишь судорожно зажала рот рукой.

В углу комнаты лежал изодранный в клочья кроваво-красный комок. Сквозь широко распоротую толстую кожу на животе виднелось месиво из внутренностей и сгустков крови. Лишь длинный хвост и крошечная голова выдавали, что эта кровавая каша когда-то была крысой.

— Что это такое!

Ка Он инстинктивно закрыла девочке глаза рукой и попятилась.

Да кто, чёрт возьми, мог сотворить такую жуть! Ка Он передёрнуло от отвращения.

— Это не я, онни.

Вдруг произнесла Ка Ён пугающе спокойным голосом. Её глаза всё ещё были закрыты рукой сестры.

— Кто это сделал?! А?

— Я не знаю.

Не в силах больше смотреть на труп, она вывела Ка Ён из комнаты. Сердце бешено колотилось, и успокоиться было тяжело.

— Это не я. Я этого не делала.

Ка Ён снова и снова твердила о своей невиновности. В её голосе звучало неестественное спокойствие — в отличие от Ка Он, которая потеряла самообладание при виде жуткого трупа крысы.

От этого неестественного поведения Ка Ён ей стало лишь ещё больше не по себе.

***

Всю ночь Ка Он не могла нормально уснуть, и теперь голова была тяжёлой. Стоило ей только провалиться в полудрёму, как перед глазами возникал изувеченный труп крысы в углу комнаты Ка Ён, и сон как рукой снимало.

С девочкой определённо творилось что-то странное. Она и раньше была не в себе, но теперь стало ещё хуже. Уже по недавним приступам было видно, что дело плохо. Но вред животным она причинила впервые.

Но ведь это могла быть и не Ка Ён.

Ка Ён сама всё отрицает, а она, вместо того чтобы поверить в невиновность сестры, продолжает её подозревать.

Но Ка Ён была из тех, от кого в любой момент можно было ожидать непредвиденных поступков. Особенно в последние несколько дней: странных слов и действий с её стороны стало только больше.

Или, может, это кто-то другой?

Убирая труп крысы, Ли Ён Хун всё время хмурился. У Ким Чу Ён тоже было окаменевшее лицо. Если это сделали они, то зачем?

— Это уже перебор, агасси. У нас и помимо уборки за такими выходками полно работы.

Ким Чу Ён, в частности, была твёрдо убеждена, что виновата Пэк Ка Ён. Это было ясно по её вздохам и осуждающему тону, с которым она отчитывала Ка Он.

На душе было неспокойно.

В отличие от сестры, Ка Ён выглядела совершенно умиротворённой. От вчерашнего припадка на лестнице не осталось и следа. Съев обед, который принесла Ка Он, девочка играла с Люси и напевала детскую песенку.

— Бабочка, бабочка, лети скорее ко мне. Тигровая и белая, прилетайте танцевать.

Крохотные ручки разложили перед собой кукольные наряды и переодевали игрушку. Ка Он уже выбросила испачканное красным платье Люси. Ей даже думать не хотелось о том, что это были за пятна. Все улики указывали на то, что виновата Ка Ён, но Ка Он изо всех сил старалась закрывать на это глаза.

Консультация Ка Он была назначена на пять вечера. Всё это время она не отходила от девочки, а когда подошёл срок, спустилась на первый этаж.

На сердце было тяжело от мысли, что на сегодняшнем приёме придётся рассказать об очередном приступе сестры и о трупе крысы, найденном в её комнате. Врачи реагировали по-разному, но никому из них не нравились подобные странности.

Конец коридора на первом этаже, по пути к кабинету врача.

Взгляд Ка Он зацепился за что-то за окном.

Опять он здесь...

В саду за окном коридора стоял мужчина. Чёрная футболка, джинсы, растрёпанные чёрные волосы и очки. С бесстрастным лицом он разглядывал орхидеи.

Не обращая на него внимания, Ка Он пошла дальше. Длинные тени от сосен падали прямо в дом, отчего в коридоре было темно, хоть день ещё не кончился. Быстро шагая, Ка Он вдруг резко остановилась на полпути и обернулась.

Так не пойдёт.

Из-за шедших последние дни дождей сад насквозь пропитался сыростью. В нос ударил густой запах травы вперемешку с запахом влажной земли. В самом конце сада, перед коридором, ведущим в кабинет на первом этаже, пролегала небольшая тропинка, а рядом с ней, на клочке пустой земли, было обустроено маленькое личное пространство этого мужчины. Обычно на этот неприметный уголок никто не обращал внимания.

— Это всё орхидеи?

Спросила Ка Он, разглядывая растения с длинными листьями, рассаженные по горшкам.

Мужчина, который наверняка слышал её шаги, но до этого даже не взглянул в её сторону, поднял голову. Он сидел на корточках перед синим керамическим горшком. Натянувшаяся чёрная футболка обрисовывала рельефные мышцы его широкой спины. Казалось, будто перед цветком присел огромный зверь.

Тёмный взгляд устремился на Ка Он снизу вверх. Чем больше она смотрела в эти глаза, тем более неприятными они ей казались. Хорошо ещё, что на нём были очки — не приходилось выдерживать на себе их прямой, тяжёлый блеск.

— Насколько я знаю, орхидеям нужен сложный уход. Удивительно, что вы их тут выращиваете.

— Достаточно поливать в меру. Излишек влаги душит корни. Температура, влажность, проветривание. Если соблюдать эти три условия, проблем не будет.

Низкий голос мужчины раскатился в воздухе. Ка Он заметила это ещё при первой встрече: его голос был настолько глубоким, что от этого бархатного баса в ушах начинало щекотать.

Ка Он обдумала его слова.

Хуже не придумаешь.

В этом особняке всегда было сыро. Часто шли дожди. Остров со всех сторон окружало море, поэтому здесь нередко стоял туман, да и ветер задувал сильный. Как ни крути, условия для выращивания орхидей были просто отвратительными.

— Наверное, выращивать их здесь непросто.

— Что поделать.

Чха Тхэ Гён оставался совершенно невозмутимым. Хоть они и впервые общались наедине, он вёл себя так спокойно, словно они были старыми знакомыми.

Наверное, такой у него характер. Эмоции совершенно не отражались на его лице. Глядя на эту холодную маску, по которой было невозможно понять его мысли, Ка Он невольно задумалась: а не была ли та его похвала в первый день — что ему нравится имя Пэк Ка Он — настоящей редкостью?

Сквозь влажный воздух к ней донёсся прохладный аромат этого мужчины. Чужак на её привычной территории — такое сочетание Ка Он не слишком нравилось.

— Вы сказали, что при уходе за орхидеями нужно соблюдать три условия: температуру, влажность и проветривание. Так вот, в этом особняке тоже есть правила, которые придётся соблюдать.

Решив, что предисловий достаточно, Ка Он перешла к сути. У неё была веская причина прервать свой путь к врачу и подойти к этому мужчине.

— Полагаю, вы знаете, что моя младшая сестра, Ка Ён, больна. Вчера вы ведь... видели её?

Мужчина никак не ответил на этот вопрос. Он лишь с бесстрастным лицом пристально смотрел на неё. И хотя Ка Он стояла, а он сидел, она почему-то чувствовала, что его взгляд подавляет её.

— Не думаю, что присутствие незнакомого человека хорошо скажется на её состоянии. Как насчёт того, чтобы договориться о времени ваших прогулок? Если вы будете выходить в определённые часы, я смогу проследить, чтобы Ка Ён с вами не пересекалась.

Наверное, это была неразумная просьба.

Откровенно диктаторская просьба — ограничить время его пребывания на улице.

— Внутри особняка вы, разумеется, можете ходить где угодно, кроме второго этажа. Я имею в виду только сад. Ка Ён не выходит из своей комнаты, но оттуда сад как на ладони, и меня это беспокоит.

Однако во всём, что касалось Ка Ён, Ка Он всегда была эгоистичной и непреклонной.

В конце концов, он здесь незваный гость. Этот особняк был территорией сестёр, а этот мужчина бесцеремонно на неё вторгся. Пока Ка Ён называет его дьяволом и до ужаса боится, Ка Он готова отбросить здравый смысл и вежливость, лишь бы заставить его подчиниться.

Повисло молчание.

Мужчина по-прежнему не отвечал.

Она уже собиралась его поторопить и мысленно спросить: Почему вы молчите?, как вдруг Чха Тхэ Гён медленно поднялся на ноги.

Пэк Ка Он и сама была не из низких, но Чха Тхэ Гён оказался настолько высоким, что, выпрямившись, навис над ней огромной тенью.

— Отказываюсь.

Ответил Чха Тхэ Гён.

Спокойно и непреклонно.