Контент удален!

Люди боятся призраков. Достаточно было взглянуть на Пэк Чон Хака, который был ближе всех. Поверив, что в Ка Ён вселился злой дух, он стал отчаянно полагаться на шаманов.

Со вторым врачом вышло то же самое.

— Эта шаманская болезнь, знаете ли, иногда проявляется и у обычных людей, даже если в роду не было шаманов. Особенно когда организм ослаблен: начинаются видения, бред...

— То есть вы хотите сказать, что в Ка Ён вселился злой дух?

— Ну, в-выходит, что так. Хе-хе.

В то время казалось совершенно абсурдным слышать диагноз «одержимость» из уст врача, изучавшего современную медицину. Поэтому, чтобы прогнать его, она воспользовалась «существованием призраков». Сделать это было нетрудно. Достаточно было оставить куклу Люси, с которой Ка Ён никогда не расставалась, посреди кабинета или включить запись плача призрака в коридоре.

— Нет, я... я правда видел маленькую девочку! Ростом где-то по бедро, с двумя хвостиками... Она рыдала, вся заливаясь слезами!

Эффект оказался даже слишком хорош. Не прошло и недели, как второй врач начал видеть галлюцинации.

— У Ка Ён каре. Откуда здесь взяться другой маленькой девочке?

— В этом особняке водятся призраки! Вы все тут не в себе! Вы все сумасшедшие!

Только тогда Пэк Чон Хак лично вышвырнул бредящего врача. Дядя всегда принимал меры лишь после того, как Ка Он делала первый шаг.

С такими слабыми нервами — и как он только собирался лечить людей?

Ка Он совершенно искренне переживала за психическое здоровье второго врача.

К сожалению, нынешний, шестой врач, похоже, оказался из той же породы. И чего он так испугался?

У Ка Ён просто болит душа, вот и всё.

Если шестой врач тоже начнёт пренебрегать лечением и нести всякую чушь, Ка Он не останется ничего другого, кроме как выгнать его тем же способом.

Ка Он не боялась призраков. Да и, по правде говоря, не особо верила в их существование. Вместо того чтобы забивать голову подобными небылицами, лучше уделить хоть немного больше времени Ка Ён.

Если в этом мире и было что-то страшное, так это люди.

Оказавшись на Пэгамдо в четырнадцать лет, Ка Он жила в крайне узком кругу общения, но инстинктивно усвоила одну истину: люди страшнее всего.

Взять, к примеру, хотя бы этого.

— …

— …

Она столкнулась нос к носу с Чха Тхэ Гёном, который как раз входил через главные ворота с цветочным горшком в руках.

Их взгляды встретились ровно в ту же секунду, и Ка Он невольно остановилась. Они пересеклись впервые за те пять дней, что прошли после инцидента с сигаретой. Хотя, разумеется, Ка Он каждую минуту, каждую секунду пристально следила за каждым шагом Чха Тхэ Гёна.

Чха Тхэ Гён не стал здороваться первым, но и не прошёл мимо, а просто застыл истуканом, молча глядя на Ка Он. Из-за того что здоровенный мужчина загородил собой главные ворота, они теперь казались совсем крошечными.

Опять этот чёртов горшок…

Горшок из голубой керамики, который он бережно, словно ребёнка, прижимал к себе, она уже видела пару раз. По сравнению с высоким горшком сама орхидея казалась маленькой, с короткими пухлыми листьями.

— Это секгок.

От внезапно раздавшегося голоса Ка Он вздрогнула и посмотрела на Чха Тхэ Гёна. Секгок? О чём это он? В этот момент на её лице отразилось недоумение.

— Название орхидеи. Это секгок.

Потеряв дар речи, Ка Он лишь немигающим взглядом уставилась на Тхэ Гёна. Действительно странный мужчина. Ей не было ни малейшего дела до орхидей, которые он выращивает, и уж тем более она не хотела знать их названия.

— Разве вам не было интересно?

— ...Ни капли.

— Вы постоянно за мной наблюдали, вот я и подумал, что вы интересуетесь орхидеями.

Это было просто нелепо. Она не сводила с него глаз лишь потому, что Чха Тхэ Гён был подозрительной личностью. Ка Он думала, что её давление и негласные предупреждения доходят до адресата, но этот человек, оказывается, вообще ничего не понял.

— Или, может, вы интересовались мной?

С невозмутимым лицом спросил Чха Тхэ Гён. Ка Он тщательно обдумала этот вопрос.

А затем внимательно присмотрелась к нему, чтобы понять, шутит он или нет. Но в его лице не было ни тени шутки. И это было по-своему серьёзно.

— Я слежу за тем, курите вы или нет. Я же говорила: если хотите остаться в этом особняке, придётся соблюдать правила.

— А-а.

Тхэ Гён ответил таким тоном, будто до него наконец дошло. И только. На его лице, пока он кивал, не отразилось ни капли настороженности или недовольства. Сплошное равнодушие.

В конечном счёте единственной, кто всё больше закипал от злости, прокручивая в голове этот разговор, оказалась Пэк Ка Он.

Какой же... какой же странный тип.

— Как вообще у вас мозги работают, чтобы прийти к такому выводу? Подумать только, решили, что вы мне интересны. Вы просто до жути эгоцентричны.

— ...Не злитесь так.

Вот оно, вот это самое отношение. Такое вялое, невозмутимое, донельзя спокойное. Это безразличие, когда ему совершенно плевать, злится собеседник или нет. Этот холодный взгляд из-под очков, и даже горшок, который он так скромно прижимал к себе, — её бесило абсолютно всё.

— Весной она цветёт розовыми цветами, аромат очень приятный. Поскольку она пускает корни не в землю, а в мох или камни, ухаживать за ней легко — достаточно поливать, когда мох подсыхает.

Неожиданно мужчина, рассказывая об орхидее, сделал шаг к ней.

Ка Он упустила момент, чтобы отступить. Всё потому, что Чха Тхэ Гён вдруг всучил горшок прямо ей в руки. Он отпустил его настолько без малейших колебаний, что Ка Он рефлекторно вцепилась в голубую керамику. Иначе горшок точно грохнулся бы на пол и разлетелся вдребезги.

Прохладная на ощупь керамика. Зелёный мох пушистым ковром полностью скрывал землю, а над ним виднелась маленькая орхидея с коленцами, как у бамбука, и несколькими широкими листьями.

— Это подарок.

— Что за... Мне он не нужен. Забирайте.

— Если не нравится, можете выбросить. Впрочем, даже если вы про неё забудете, она вряд ли погибнет. У неё сильная тяга к жизни.

Ка Он свирепо уставилась на Чха Тхэ Гёна. Этот мужчина был просто невыносимо своевольным.

— Думаете, из-за какого-то ненужного подарка я изменю о вас своё мнение...

— Я спросил, интересен ли я вам, потому что сам очень вами интересуюсь, Пэк Ка Он.

Губы Ка Он, уже готовой снова затеять перепалку, плотно сжались. Она не сразу осознала смысл его слов.

Заинтересован в ней? О каком таком интересе он говорит?

Чха Тхэ Гён улыбнулся, прищурив чёрные как смоль глаза. Той самой неестественной улыбкой, которую так терпеть не могла Ка Он.

— Так что не ходите за мной по пятам. А то ведь я могу всё не так понять.

***

Подарок. Интерес. Заблуждение.

Если сложить эти три слова вместе, звучит, на первый взгляд, очень романтично. Как будто интерес, о котором он говорил, — это тот самый сокровенный и трепетный «интерес к противоположному полу», возникающий между мужчиной и женщиной.

Разумеется, если вспомнить его жутковатую ухмылку, холодный взгляд и до невозможности сухие, неприветливые манеры, вероятность сладкой романтики стремилась к нулю. А вот психологический триллер со скрытым мотивом — это да, вполне возможно. Ка Он совершенно не понимала, что он задумал.

Внезапный подарок Чха Тхэ Гёна вызвал у Ка Он лишь растерянность и раздражение.

Она задвинула горшок в самый угол комнаты. Сначала хотела демонстративно выкинуть его в сад, но рука не поднялась, поэтому пришлось выбрать запасной вариант.

Засохнет мох или нет — ухаживать за растением она не собиралась. В любом случае, всё зелёное, что попадало в руки Ка Он, было обречено, так что иного финала она не ждала. У неё даже мелькала мстительная мысль: сунуть засохший цветок обратно Чха Тхэ Гёну со словами: «Не такое уж оно и живучее».

Она игнорировала горшок три дня подряд. И всё это время не переставала наблюдать за парнем и делать записи.

Неужели… и правда само по себе неплохо растёт?

И все эти три дня секгок отлично выживал в одиночестве в углу комнаты. Более того, он выглядел даже живее, чем когда она только его получила. Как бы Ка Он ни пыталась его игнорировать, широкие листья орхидеи то и дело цепляли взгляд.

И зачем он вообще мне его дал?

В конце концов, перед самым выходом из комнаты Ка Он украдкой потрогала мох в горшке. Он совсем пересох. Пока она поднималась к Ка Ён, мысли о сухом мхе не давали ей покоя. Под конец в голове даже промелькнула слабовольная мысль: Может, стоит полить? В отличие от своего бывшего хозяина, растение ни в чём не виновато.

Однако стоило ей открыть дверь, как представшая перед глазами картина разом вымела из головы все эти мысли.

— Ка Ён. Что с температурой в комнате? Тебе не холодно?

В комнате стоял ледяной холод.

Ка Он поспешно вошла и первым делом осмотрела девочку, сидевшую на кровати. Неизвестно, когда Ка Ён проснулась, но сейчас она играла, завернувшись в одеяло.

— Угу. Мне не холодно.

Руки ребёнка, собиравшего пазл перед усаженной напротив куклой, покраснели.

— Люси тоже говорит, что ей не холодно.

Весна уже наступила, но в этом году заморозки затянулись, поэтому без хорошего отопления температура в доме стремительно падала. К тому же деревянное здание, стоявшее на холме посреди острова, и так было прохладным круглый год. Комната, казавшаяся ещё более зябкой, чем улица, и одиноко сидящие на промёрзшей кровати девочка с куклой.

— Давно тут так?

Ка Он охватил тихий гнев.