Контент удален!

У стола были острые углы. Осторожно продвигаясь к дивану, Диана вспоминала очертания мебели, которые недавно нащупала. Едва она собралась сесть, как сильная рука дернула ее на себя. Диана тяжело плюхнулась на диван.

Тук — лодыжка коснулась ножки стола. Расстояние оказалось куда меньше, чем она смутно предполагала. Изменись угол хоть немного, и она бы сильно ушибла голень.

Наследный принц обхватил ее за талию и прижал к себе еще крепче. Диана беспомощно подалась за ним. В то мгновение, когда её бедро коснулось его ноги, стол с громким скрежетом отъехал назад. Она слегка опешила.

Он подстраховал меня? Чтобы я не ударилась?..

От этой неожиданной догадки ее сердце гулко застучало.

Лишь затем она осознала, насколько близко они находились. Наследный принц был совсем рядом. Настолько, что запах его тела ощущался сильнее запаха крови, заполнявшего комнату.

— Нужно быть осторожнее.

Уши Дианы окатило жаром. Этот голос. Все дело было в этом голосе, который, казалось, проникал в самую душу.

Затем прохладная рука откинула волосы со лба Дианы. Когда он мягко убрал пряди, спадающие по бокам, показался красный синяк на виске. Этим самым местом она ударилась о тумбочку, когда потянулась за кистью.

— Чем ты занималась в доме герцога Оспиля?

Одновременно с вопросом она почувствовала, как принц отстранился, а затем вновь оказался рядом. Пошуршав чем-то, мужчина снова придвинулся к Диане.

— Я убиралась в спальне хозяйки. Прислуживала ей в ванной. Кроме того, подавала еду и помогала собираться перед выходом.

Ложь, приправленная правдой, сорвалась с губ без труда. Ей нужно было лишь заменить в уме леди Нефрин на герцогиню Оспиль. И все же у нее дрожали колени от страха перед тем, что она смеет лгать наследному принцу.

— Насколько я знаю, герцогиня Оспиль так давно страдает от астмы, что уже много лет не показывалась в свете. Сколько же прошло?

— Десять лет... хозяин.

— С тобой работали другие служанки?

— Немного. Две или три...

Диана думала, что принц живет в отрыве от внешнего мира, поэтому ее удивило, насколько хорошо он осведомлен о внутренних делах семьи Оспиль, не являющейся его союзником. Вероятно, этот вопрос был еще одной проверкой.

Диана нервно сглотнула, ожидая следующего вопроса. Однако вместо допроса услышала монотонное бормотание.

— Слугам Оспилей, должно быть, тоже пришлось несладко. Прислуживать больному человеку — тяжкий труд.

Это прозвучало многозначительно. Возможно, в ней говорила уязвленная гордость, но Диане показалось, что он изящно насмехается над ней, ведь она тоже страдала от «болезни».

— Это не так. Там доставалось только мне...

Вспыхнувший было протест Дианы резко угас. К ссадине на виске прикоснулось что-то липкое.

Пахнуло резким лекарственным ароматом. Это была мазь. Те самые пальцы, которые недавно к ней прикасались, теперь осторожно растирали мазь по ее лбу. Наследный принц ровным тоном произнес:

— Лучше попроси у Эмеля марлю. Будет некрасиво, если останется шрам.

— ...Да, хозяин.

С запозданием Диана поблагодарила его. В ответ послышался легкий смешок.

Она прошла проверку? Его подозрительность немного улеглась? Иначе с чего бы ему собственноручно мазать лоб служанке.

Возможно, мягкость наследного принца, о которой говорил принц Айзен, проявлялась не в манере речи, а в таких безмолвных жестах. Диана набралась смелости.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Думаю, тебе самой виднее.

— А?

Наследный принц еще не давал Диане никаких прямых указаний. На мгновение воцарилась тишина. Глаза Дианы, полные недоумения, по случайности уставились куда-то между поясом и пахом наследного принца.

Это был крайне дерзкий взгляд, но Диана, разумеется, об этом не подозревала. Она невинно хлопала светло-зелеными глазами, и пушистые ресницы отбрасывали тонкие тени на нижние веки.

Когда молчание затянулось, Диана слегка подняла глаза. Ее невидящий взгляд скользнул выше, к распахнутому вороту его халата.

Раздался тихий смешок.

— А ты смелая.

— ...Что?

— По сравнению с предыдущими, ты и впрямь другая.

— С предыдущими?..

— Пигменты растирать умеешь?

Оставив ее в недоумении, принц задал совершенно неожиданный вопрос. Когда Диана честно призналась, что никогда этого не делала, он постучал указательным пальцем по подлокотнику.

— Тогда для начала сходи и принеси кувшин с маслом.

***

Растирать пигменты оказалось несложно. Нужно было смешать порошок с маслом и перетирать гладким стеклянным курантом, пока не исчезнут все крупные крупинки. Когда масса становилась мягкой и однородной, краска считалась готовой. Полученную смесь Диана перекладывала в небольшие баночки, чтобы хозяину было удобно ей пользоваться.

Со следующего дня Диана почти безвылазно сидела в гостиной и растирала пигменты. Сами по себе порошки почти не имели запаха, к тому же он полностью перебивался запахом масла.

На третий день Диана набралась смелости.

— Хозяин. Могу я спросить, что это за цвет?

— Цвет, который есть у каждого.

Телесный? Диана слегка склонила голову набок. Последовало равнодушное пояснение:

— Кармин. Добывается из кошенили.

Видимо, это было название пигмента. Но от этого понятнее не стало.

Надо будет спросить у господина камергера Эмеля, когда он вернется. Возможно, он взял отпуск, ведь последние несколько дней Эмель не появлялся нигде во дворце.

Получается, дворец уже несколько дней стоит без камергера? И без того тихие коридоры теперь казались совсем жутковатыми. Если не считать звона кухонной утвари, которой орудовал Харпер, и шагов рыцаря Арнольда, единственным звуком, доказывающим, что здесь живут люди, было это шуршание кисти.

Будучи слепой, Диана испытывала крайнюю тревогу, когда исчезали слуховые раздражители. Единственным человеком, с которым здесь можно было заговорить, оставался наследный принц.

— Растереть еще пигмента, хозяин?

— Чем больше красок, тем лучше. Думаю, в скором времени я напишу еще одну картину.

Феликс, лениво наносивший краски на холст, бросил на Диану мимолетный взгляд. Служанка, невидяще уставившаяся на растертые ею же пигменты, явно сгорала от нетерпения заговорить, но никак не решалась.

— А может, и две.

Пробормотав это себе под нос, он снова принялся за работу. Картина была уже почти завершена. Холст был красным. Сплошь красным.

Диана, которая никак не могла этого видеть, выложила пигмент на стеклянную доску. Значит, еще две картины. Выходит, за полмесяца он напишет целых четыре работы.

Она вспомнила слова принца Айзена, сказанные в день подписания контракта.

— В детстве он увлекался живописью. Сейчас не так часто, как в юности, но всё же иногда берется за кисть. Выясни, что он рисует.

Однако наследный принц слишком много времени проводил на диване, чтобы назвать это «иногда». Звук его мазков был размашистым и уверенным. Похоже, он писал не одну картину: два тяжелых холста по очереди сменяли друг друга на мольберте.

И хотя он рисовал целыми днями, трудно было отделаться от ощущения, что делает он это без души. Казалось, живопись не вызывала у него особого интереса.

А ведь говорили, что у него слабое здоровье. Диане вдруг стало тревожно.

— Хозяин, может быть, вам стоит немного отдохнуть?

— Человек — существо, склонное всё забывать.

Иногда он выдавал вот такие странные ответы.

— А мне нельзя забывать. Время, место, использованные инструменты, угол наклона тела, выражение лица.

Чем дальше он перечислял, тем более подозрительно это звучало.

Неужели он пишет не предметы или пейзажи, а людей? Но здесь не было никого, кто мог бы стать моделью для наследного принца. Если уж он решил кого-то запечатлеть, значит, этот человек должен быть в его вкусе...

Вкусы наследного принца... Растирая пигмент, Диана задумалась.

— Если бы вы рассказали мне о вкусах Его Высочества, или хотя бы о том, что он ненавидит...

— Если бы я это знал, зачем бы мне понадобилось делать из тебя шпионку?

— Но если у меня не будет никакой информации, мне будет очень сложно понять... как к нему подобраться.

— В отдельном дворце есть человек, который тебе поможет. Когда придет время, ты сразу это поймешь.

Кто и как должен мне помочь? Ничего не понятно.

И как, черт возьми, мне его соблазнять?

Знай она вкусы этого мужчины, возможно, нашла бы к нему подход, но сейчас это казалось совершенно безнадежным делом.