Контент удален!

Казалось, он прикидывал, стоит ли оставлять Диану или нет. Он поворачивал её лицо то в одну, то в другую сторону, а затем, стянув косынку, осмотрел завязанные волосы.

— Овсяный... бежевый.

Он пробормотал еще что-то, вероятно, оценивая цвет её волос.

Затем мужчина, который только что поглаживал её щеку этим странным предметом, отвернулся. Раздался звук, с которым он небрежно бросил то, что держал, на пол. Раздался металлический лязг — звук, который никак не мог исходить от обычной веревки.

Его шаги удалились за дверь. Диана не могла сдвинуться с места до тех пор, пока этот пугающий звук окончательно не стих.

Казалось, по её телу только что прошелся безмолвный ураган.

— ...Что ж, у тебя появилось первое задание, — Эмель тяжело вздохнул. — Приберись в спальне, Диана.

— Да, господин камергер.

— Сегодня Его Высочество явно не в духе. Такое бывает не каждый день, так что не бери в голову.

— Ах... Я слышала, он нездоров. У него хроническая болезнь.

Как только давящее присутствие исчезло, к Диане вернулся рассудок.

Если подумать, человек, который из-за болезни тринадцать лет не появлялся на публике, не мог не быть раздражительным, каким бы мягким ни был его характер от природы. Особенно если к нему без предупреждения вваливается новая служанка.

— Хроническая болезнь? А, да. Ну, можно и так сказать...

— Я в порядке. Спасибо за заботу.

— Кхм, ну да.

Реакция Эмеля была какой-то скомканной. Похоже, её новый хозяин оказался куда более эксцентричным, чем она ожидала... Оставалось надеяться, что ненамного.

— И всё же учти: в этом дворце полно соглядатаев. Если вдруг произойдет нечто... неприятное, притворись, что ничего не видела.

— Да, господин камергер.

Диана осторожно пошла туда, откуда чуть раньше раздался тот странный звук. Присев, она нащупала брошенный на пол предмет.

Едва коснувшись потрепанной кожи, она всё поняла. Этот предмет, с которого осыпались сухие крошки и который насквозь пропитался густым запахом крови...

Это был кнут.

2. Обязанности служанки

Жить на одном этаже с хозяином — огромное психологическое бремя для прислуги. Ты должен быть в постоянной боевой готовности, не зная, когда тебя позовут, а если будешь мозолить глаза слишком часто, легко нарвешься на незаслуженный выговор.

Хозяйский взгляд преследует повсюду. Едва ли найдется слуга, прислуживающий высокопоставленной особе, которому нравится находиться под постоянным наблюдением.

С того самого дня, как Диана начала работать на третьем этаже, она отчаянно заучивала расположение каждой вещи. Чтобы перемещаться здесь так же естественно, как в собственном доме, требовался точный расчет и безупречная память. Она вдыхала запахи каждого доступного уголка, прислушивалась к звукам и запоминала текстуры.

«Только не кнут. Только не это!..»

В детстве, работая в Хильде, она не раз видела, как сутенер порол детей кнутом. И саму Диану однажды избили им до полусмерти за то, что она случайно пролила горячую воду на важного клиента борделя.

Кожа на её икрах и спине тогда полопалась, повторяя форму ударов, из ран сочилась кровь вперемешку с гноем. Но она так боялась сутенера, что даже не смела нанести мазь. Эти шрамы до сих пор бледными полосами виднелись у неё на спине.

До третьего дня она всё еще не привыкла к планировке, то и дело натыкалась на вещи и получала царапины. Как бы осторожно она ни ощупывала пространство тростью, она постоянно ушибалась о неожиданно выступающую мебель или углы. Всего за три дня её руки и ноги покрылись мелкими ссадинами и синяками.

Но на четвертый день у неё наконец получилось. Диана успешно прибралась в спальне наследного принца и вернулась, ни разу не споткнувшись и ни обо что не ударившись.

«Отлично. Я поняла принцип, теперь я справлюсь!»

К счастью, пока Диана с шумом и суетой привыкала к новому рабочему месту, хозяин дворца так ни разу и не появился.

— Каждое утро он гуляет по лесу, но в этот раз, похоже, решил задержаться на несколько дней в лесном домике. К тому времени как он вернется, думаю, ты уже освоишься.

— Его Высочество сам охотится?

— А зачем еще ехать в охотничьи угодья?

Эмель сказал это как нечто само собой разумеющееся, но, учитывая слухи о наследном принце, это было странно.

«Говорили же, что он так болен, что едва передвигается...»

И этот человек самолично охотится на зверей?

Если вспомнить их первую встречу, в его голосе не было и намека на болезнь. Да и зачем больному таскать с собой жуткий кнут?

Заметив растерянность на её лице, Эмель ненавязчиво посоветовал:

— Не задавай лишних вопросов, Диана. Сосредоточься на своей работе.

— Да, господин камергер.

Как бы то ни было, Диана благополучно адаптировалась на новом месте.

Если так пойдет и дальше, она сможет спокойно влиться в здешнюю жизнь, несмотря на напряжение первого дня. А там, глядишь, и найдется способ выполнить условия контракта. О том, как именно это сделать, Диана старалась не думать.

Она всё еще живо помнила глубокое отвращение, прозвучавшее в голосе наследного принца, когда он произнес слово «шлюха». Интуиция подсказывала ей: если она попытается соблазнить его так, как велел принц Айзен, простым изгнанием дело не ограничится.

«Да я и сама не хочу так себя вести».

Не все, кто родом из Хильды, — проститутки. Наверняка есть способ выполнить задание, не нарушив приказ принца Айзена. Но для этого сперва нужно безукоризненно выполнять свои прямые обязанности.

Утирая пот со лба, Диана прибиралась в спальне наследного принца. Она сняла постельное белье, пропитанное густым мужским запахом, и заменила его свежевыстиранным. Убедившись, что никого нет, она похлопала ладонями по снятому белью. Стоило каплям влаги проникнуть в ткань, как от белья начал исходить свежий аромат.

Даже тот едва уловимый запах крови, который Диана почувствовала при первом осмотре спальни, полностью исчез, уступив место мягкому запаху чистой ткани. Человек с обычным обонянием вряд ли заметил бы столь тонкую разницу, но обладатель острого нюха сразу бы всё понял.

Этому кровавому шлейфу совершенно не подходило быть рядом с обладателем столь прекрасного голоса. Диана надеялась, что её искренность достигнет его.

Однако её сердце, еще недавно раздувавшееся от радости, как у ребенка на весеннем пикнике, лопнуло в один миг.

В тот день, когда солнце светило особенно ярко, а белье высохло до хруста, в отдельном дворце обнаружили труп.

Диана, прижимая к себе чистые простыни, застыла на месте. Она только-только переступила порог дворца.

Зловещий смрад ударил в нос уже у входа. Он был настолько тошнотворным, что к горлу подступила желчь.

— Что это...

Запах крови, который она так старательно выветривала всю последнюю неделю, снова заполнял пространство.

С охапкой белья в руках бежать было неудобно. Диана вышла наружу и снова развесила простыни на веревке. Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, она нащупала часы.

Неужели за те полчаса, что она ходила за бельем, что-то случилось? Наследный принц вернулся во дворец?

Вернувшись в здание, Диана бродила по гостиной и столовой на первом этаже в поисках камергера Эмеля. Эмель редко покидал дворец. Разве что выходил на легкую прогулку до ограды главного дворца и обратно, когда наследный принц ложился спать.

— Господин камергер? Вы здесь?

За одной из дверей послышались шаги.

Но голос, донесшийся оттуда, принадлежал не Эмелю. Кто-то, громко ступая, вышел навстречу и, заметив Диану, удивленно воскликнул:

— Эй, милочка! Жить надоело? Чего ты тут бродишь? Ты что, ничего не слышала?

Это был шеф-повар Харпер.

Видимо, от волнения Диана перепутала дорогу. Только сейчас поняв, что забрела на кухню, она вздрогнула от неожиданности.

Запах крови притупил её обоняние, и лишь теперь она почувствовала характерный кухонный аромат смеси различных ингредиентов.

— Что не слышала? Я ходила к прачечной и ничего не слышала.

— Ну, может, оно и к лучшему. Не мозоль глаза и сиди тихо. Не навлекай на себя беду.

Шеф-повар Харпер завел Диану в столовую.

— Мистер Харпер. Где сейчас хозяин? Он вернулся? А где господин Эмель...

— Тебе лучше этого не знать.

— Что?

— Милочка, ты ведь с таким впервые сталкиваешься? Тебе придется привыкнуть. Хотя, раз ты слепая... В этом мире и правда есть вещи, которых лучше не видеть.

Харпер вложил в руки Дианы чашку с подогретым молоком.

— Выпей, подожди до вечера и только потом поднимайся. Я принесу тебе ужин сюда, на кухню.