Контент удален!

Наследный принц, за которым она наблюдала вблизи, пустив в ход все чувства, кроме зрения, был мужчиной несомненно привлекательным, но при этом явно не в себе.

Каждое утро наследный принц уходил в лес, раскинувшийся позади отдельного дворца, и возвращался около полудня. После легкого обеда он до поздней ночи не выходил из гостиной. Мягко говоря, он был человеком спокойным, а если называть вещи своими именами — просто ленивым.

Он поразительно мало общался с внешним миром. За полмесяца порог отдельного дворца не переступил ни один посетитель.

Хотя он и держал Диану подле себя, было очевидно, что он видит в ней лишь «служанку, растирающую краски». Ну, или ему просто было лень от неё избавляться.

Было и ещё кое-что странное. Рисуя, наследный принц часто курил сигары, дым которых был неописуемо едким. Как ни крути, это мало походило на обычный табак.

...Неужели он наркоман?

Рука Дианы со стеклянным пестиком дрогнула и на миг замерла.

Соблазнить нормального мужчину — и то не факт, что получится, а если он наркоман, всё куда мрачнее. Сколько опустившихся бродяг-наркоманов она повидала во времена работы в Хильде! Сутенер называл их «полутрупами».

Нет. Он же несравненно благороднее того сброда.

К счастью, речь наследного принца не была невнятной, а походка — шаткой. Одно то, что она посмела сравнить его с тем отребьем, уже тянуло на смертный грех.

В таком случае...

— Послушай. Прошло всего-то несколько дней, а у меня уже всё из головы вылетает. Где мой кнут?

Может, у него просто немного специфические вкусы?..

Диана ответила, вспомнив тот кнут, казавшийся на ощупь до того жутким, что это трудно было передать словами.

— Вы оставили его в спальне. Я убрала его в ящик комода.

— Принеси.

— ...Да, хозяин.

От дивана повернуть налево, пятнадцать шагов до двери в спальню. Верхний ящик комода у смежной стены... Диана вернулась в гостиную, неся предмет, от которого всё ещё разило кровью.

На этом странные приказы не закончились.

— Ляг на ковер.

— Что?

Диана невольно переспросила. С чего вдруг ложиться?

Наследный принц явно не собирался любезно повторять дважды. Диана в нерешительности опустилась на ковер, подобрав под себя ноги. Она не понимала, как именно нужно лечь.

— На бок... или на спину?.. Как прикажете?

Вместо ответа послышался шорох — он поднялся с дивана. В три шага мужчина приблизился к Диане и толкнул её в левое плечо. Потеряв равновесие, она взмахнула руками и завалилась назад.

— ...!

— Лежи смирно.

Та самая рука, что недавно целиком обхватила её лицо, теперь намертво прижала её правое плечо к ковру. Тень мужчины мгновенно накрыла Диану.

На грудь Дианы лег кнут. Для удара это было слишком слабо, но и просто аккуратным прикосновением это не назовешь — осталась легкая тупая боль. Он просто бросил его на неё.

От одной мысли, что эта омерзительная на ощупь вещь скользит по её коже, волоски на затылке вставали дыбом. Длинный кнут сполз с шеи Дианы на грудь.

Мужчина слегка надавил шипом кнута куда-то между её солнечным сплетением и талией.

— Кажется, где-то здесь... Да, тут.

Судя по этому бормотанию, на него внезапно снизошло озарение.

— То, что вы рисуете... выглядит так, хозяин?

Люди и кнуты. Кажется, именно это он и изображал на своих холстах.

— Только они не были такими целехонькими.

Хозяин с силой потер то место, которого только что касался. По ребрам, прямо под левой грудью. Испугавшись, Диана судорожно вдохнула, её грудь приподнялась.

Наследный принц усмехнулся и добавил:

— И, разумеется, они не были так красивы.

Он впервые открыто заговорил о внешности Дианы. Мочки её ушей загорелись. И дело было далеко не только в облегчении.

Сердце забилось быстрее — то ли от проблеска надежды на исцеление глаз и возвращение на родину, то ли от этого чарующего голоса, проникающего прямо под барабанные перепонки...

— Диана.

Она не понимала. Сердце колотилось так, словно ей больше не принадлежало.

Диана вдруг с новой силой возненавидела Нефрин. Если бы не эта глухая тьма перед глазами, она смогла бы увидеть, с каким лицом и каким взглядом он сейчас на неё смотрит. Да и вообще — как он выглядит.

— Тебе интересно, что я рисую?

— Да.

Ресницы Дианы мелко дрогнули. Опустив взгляд, она прошептала:

— Мне интересны вы, хозяин.

И это было сущей правдой.

Отношения между людьми, в какой бы форме они ни строились, всегда начинаются со знакомства. Лишившись зрения, Диана стала уделять изучению людей куда больше внимания, чем раньше.

Отсутствие зрения порождает иллюзии. Да, большинство людей добры к слепым, но далеко не все из них на самом деле хорошие люди.

Но слепец легко поддается этим иллюзиям. Прямо как она сама, чьё сердце предательски колотилось от звука этого дьявольского голоса.

— Какое совпадение. Я как раз думал о том же.

Феликс кончиками пальцев приподнял подбородок Дианы. Глаза, скрытые за опущенными веками, обратились к нему. В чистых светло-зеленых зрачках не было фокуса.

Безусловно, красивы, но чего-то неуловимо не хватает...

Взгляд Феликса скользнул по изящной линии плеч девушки и опустился к кончикам её пальцев. Для того, кто несколько часов растирал пигменты, её руки были поразительно чистыми.

Диана вздрогнула, когда тепло мужской руки исчезло с её подбородка. Погладив её тонкое запястье, Феликс переплел свои пальцы с её. А затем вывернул сцепленные ладони так, чтобы рассмотреть её аккуратные ногти.

Как он и думал — ни единого пятнышка краски. Феликс ни разу не видел, чтобы эта служанка, сидя рядом с ним и растирая пигменты, мыла руки.

А главное — запах.

От девушки не пахло ни кровью, ни маслом. Только чистый, прохладный аромат свежей воды.

— Хо... зяин?

Когда наследный принц потянул её руку наверх, Диана неуверенно позвала его. Вместо ответа её пальцев коснулось легкое дыхание.

Её пальцы дернулись от неожиданности и нечаянно задели что-то мягкое. Поняв, что это мужские губы, Диана затаила дыхание. Только бы не поцарапала...

Словно развеивая её страх, Феликс прижался носом и губами к её руке. А затем глубоко вдохнул. Диана задрожала от необъяснимого напряжения.

Щекотно...

Мочки ушей, выглядывающие из-под тонких прядей пшеничного цвета, густо покраснели. Полуприкрытые глаза Дианы беспокойно заметались. Нависшая над ней могучая фигура, легкое дыхание на пальцах и жар сцепленных рук обостряли чувства до предела.

— Диана Эскалиф.

Сердце грохотало, как барабан. Бум, бум, бум...

Яркий румянец с мочек ушей спустился на щеки Дианы. Но смущение продлилось недолго.

Губы мужчины, прижатые к её пальцам, изогнулись в едва заметной усмешке.

— Будешь прислуживать мне в купальне.

Лицо Дианы вновь побледнело.

***

Сначала ей показалось, что она ослышалась.

— Как... уже говорил господин камергер Эмель, я недостаточно хороша, чтобы прислуживать лично Вашему Высочеству. Я во многом отличаюсь от тех служанок, что помогали вам раньше...

— И поэтому ты просишь к себе особого отношения?

Я вовсе не это имела в виду... Диана уже долго топталась перед дверью в ванную.

В Хильде она часто мыла шлюх, но ей никогда не доводилось прислуживать в купальне высокопоставленным особам. Нефрин же терпеть не могла прикосновений Дианы и на пушечный выстрел не подпускала её к ванной.

И уж тем более она понятия не имела, как принимает ванну наследный принц. Ей никто ничего не объяснял, да и кто бы посмел о таком рассказывать?

Она долго бродила по первому этажу в поисках камергера Эмеля, но его нигде не было.

А ведь говорил обращаться, если будут вопросы. Куда он запропастился?.. Может, взял отгул?

Как всегда, помочь Диане было некому. В конце концов, она просто наполнила ванну. К счастью, из водопровода сразу шла горячая вода.

Ванная быстро наполнилась паром.

Нет. Возможно, это хороший знак. Как ни крути, доверить кому-то уход за своим обнаженным телом без хотя бы капли доверия — непросто.

Может, чтобы завоевать его расположение, вовсе не обязательно делить с ним ложе. Принц Айзен приказал прислуживать наследному принцу в спальне, но ведь главная цель — заслужить его доверие. А уж пути и средства могут быть любыми, не так ли?

Диана поспешно расставляла банные принадлежности, когда за её спиной послышались тяжелые шаги. Она торопливо отложила мыло и ароматическое масло и обернулась. Но он приближался куда быстрее, чем она успевала отреагировать.