Контент удален!

Её соблазнительная, словно спелый плод, грудь выскользнула наружу.

Пусть она ничего и не видела, но прекрасно понимала, в каком оказалась положении. От мысли о мужском взгляде, который, должно быть, жадно ощупывал её обнажённую грудь, у неё запылала шея.

— Хозяин...

В голосе Дианы послышались слёзы.

Стыд от наготы был ничем по сравнению со страхом, что её рабская метка раскроется. Она торопливо попыталась прикрыть грудь руками, но ей тут же не дали этого сделать.

Все дортесские рабы носили в самом центре груди герб империи. Это особое клеймо, которое ставили для предотвращения побегов, невозможно было свести до конца жизни ни одним известным способом.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Диана отчаянно молилась, чтобы её жизнь не оборвалась прямо здесь и сейчас.

Феликс не отрывал взгляда от покачивающегося в воде тела служанки. Изгибы её белой, мягкой и пышной груди были безупречно гладкими. Соски, оказавшиеся над водой, затвердели и покраснели.

Нигде на её прозрачной коже не было и следа уродливого рабского клейма.

В притихшей ванной раздавались лишь частый стук падающих капель да прерывистое дыхание Дианы.

Наклонившись, Феликс протянул руку к груди не знающей куда деваться Дианы. Мозолистый указательный палец скользнул в ложбинку. Стоило ему провести ногтем, как на нежной коже выступил красный след.

Но на её груди по-прежнему не было ни единого шрама.

По крайней мере, она не пыталась скрыть его замазкой. Её соблазнительная грудь вздымалась и опускалась в такт дыханию. Слепые глаза Дианы беспокойно бегали, не в силах сфокусироваться на лице Феликса.

Диана нервно сглатывала пересохшую слюну. Её сердце бешено колотилось — словно у преступницы, ожидающей оглашения приговора.

Впрочем, к подобному повороту она подготовилась. Принц Айзен приказал ей соблазнить наследного принца, а значит, её обнажённое тело должно было быть безупречным.

— Эту метку лучше скрыть. Будет скверно, если он тебя разденет, а у него из-за неё пропадёт весь настрой.

Покинув особняк Депьеров, Диана два дня провела за омовениями в тайном месте; служанки, которые её мыли, особенно тщательно тёрли ей грудь. Они выдали мазь с едким запахом и велели наносить её каждый день. Сегодня утром она тоже втёрла эту мазь и дождалась, пока та полностью впитается.

Значит, сейчас клеймо невидимо. Должно быть, поэтому он и молчит. Диана с трудом разлепила губы.

— Хозяин, я приведу одежду... внешний вид в порядок и вернусь. Пожалуйста, дозвольте.

— Не тебе просить у меня разрешения.

Грубые пальцы с силой провели в ложбинке между её грудей. Место, к которому никогда в жизни не прикасался ни один мужчина — и которому она никому не хотела позволять прикасаться, — ярко вспыхнуло. Пальцы, которые несколько раз прошлись по ложбинке, где так и не проявилось клеймо, неуловимо сменили угол.

Огромная ладонь обхватила её правую грудь, приподнимая снизу. Мягкая плоть податливо смялась от сильного сжатия.

— Ах!

Вздрогнув от испуга, Диана затаила дыхание и сжала плечи. Тут же последовал ледяной приказ:

— Расправь плечи и выпяти грудь. И чтоб мне не пришлось повторять дважды.

Пришлось подчиниться и расправить съёжившиеся плечи, хотя её всю трясло. Рука, сжимавшая её грудь, была шершавой от шрамов и мозолей. И к тому же невыносимо горячей. Каждый раз, когда мужчина мял мягкую плоть, грубая ладонь тёрлась об ареолу. От этих незнакомых ощущений живот то и дело судорожно подрагивал.

Ощупав не только ложбинку, но и область под грудью, и даже подмышки, Феликс бросил взгляд на её припухшие соски. Нежно-красные ареолы, похожие на лепестки камелии, упавшие на белоснежный снег, вздымались и опускались в такт дыханию.

Когда он легонько щёлкнул указательным пальцем по торчащему соску, Диана вздрогнула.

— А-ах, м-м!

Издав стон, Диана испуганно прикрыла рот тыльной стороной ладони. Она торопливо закусила нижнюю губу, а её щёки залил пунцовый румянец.

Когда Феликс оттянул припухшую ареолу, Диана шумно втянула воздух. Её дыхание стало заметно более частым и тяжёлым. А когда он начал крутить сосок между большим и указательным пальцами, служанка слабо подалась бёдрами.

— Хо... хозяин...

Диана сдавленно позвала его. Её ресницы, усеянные каплями воды, умоляюще затрепетали, обращаясь к Феликсу. Написанное на её лице отторжение уже исчезло, сменившись отчаянной мольбой. Наслаждаясь пьянящим ощущением наполнившей ладонь груди, Феликс пристально изучал лицо девушки.

И зачем только прислали эту дурёху, которая даже не знает, как выпятить грудь перед тем, кого должна соблазнить? Надеялись разжалобить меня?

Впрочем, если бы они знали, что она связана с духами Баллестеги, ни за что бы не подослали её к нему.

Духи, управляющие природой и оберегающие её, были огромной редкостью. Маги, способные подчинять себе духов, ценились ещё выше. Их ценность была столь велика, что из-за них могли вспыхнуть войны между государствами. И тут — повелительница духов, у которой где-то на теле наверняка выжжено клеймо Кармана.

Если ей суждено кому-то принадлежать, это должен быть он; а если она ему не достанется, то её следует убить, чтобы она не досталась никому. Разумеется, второй вариант был куда проще и быстрее.

Феликс пощекотал сосок, набухший до размеров горошины. Диана тихонько ахнула и сжала колени. Чувствительное место, пронизанное нервными окончаниями, от незнакомой ласки набухло ещё сильнее. Казалось, будто её нутро щекочут пёрышком, отчего тело то и дело вздрагивало.

— Х-х, м-м, ах...

По крайней мере, слушать её непрерывные стоны было не так уж неприятно.

У него не было ни малейшего желания брать ту, что непонятно где валялась, но ради её раскрасневшегося лица и нежной кожи можно было понаблюдать за ней ещё пару дней. Особенно этот необычный цвет волос. Ему ещё ни разу не доводилось смешивать такой оттенок.

Впрочем, этот интерес вряд ли продлится долго.

— Диана.

— Д-да... хозяин.

Бедняжка-служанка, перепуганная до смерти, ответила чуть не плача.

— Веди себя благоразумно, и тогда ничего не случится.

Диана икнула, когда его пальцы зарылись в её волосы. Подчиняясь давлению руки на затылок, она безвольно подалась вперёд и уткнулась лицом в его широкое плечо. Кожа мужчины казалась горячей из-за пара в ванной.

От жара его объятий и руки, мягко поглаживающей её по затылку, дошедший до предела страх начал понемногу отступать. Диана изо всех сил сглотнула слёзы и постаралась выровнять дыхание.

Значит ли это, что если я буду вести себя благоразумно, он закроет на всё глаза?

В его объятиях было тепло. Это были первые объятия за долгое время — нет, вообще впервые с тех пор, как она покинула родину.

В душе затеплилась слабая надежда.

Да, если бы он был уверен, что я рабыня, ни за что не стал бы прижимать к своему голому телу. Он ведь сам сказал, что ничего не случится...

В это нужно было верить. Иного выбора просто не оставалось.

Когда Диана немного успокоилась, Феликс отстранил её от себя. Её полуобнажённое тело словно по волшебству обдало резким холодом.

— На сегодня достаточно, можешь идти.

— Да...

Насквозь промокшее платье служанки тяжело отвисло. Диана, прикрыв грудь одной рукой и подхватив подол, сделала робкий шаг, чтобы выбраться из купели. Правый сосок пульсировал от фантомного покалывания.

И всё же худшее позади. Но стоило Диане с облегчением выдохнуть...

— Значит, дух Баллестеги всё ещё жив...

Услышав это брошенное ей в спину бормотание, Диана почувствовала, как волоски на затылке встают дыбом.

Подозрения в том, что она рабыня из Дортеса, развеялись, однако наследный принц по-прежнему не доверял ей до конца. Одно осознание этого сдавило Диане горло.

3. Разоблачение

Неужели он знает, что я шпионка?

С того дня, когда Диана впервые прислуживала Феликсу за купанием, в её расписании появилась ещё одна обязанность. Теперь каждый вечер она наполняла купель тёплой водой.

Но если он знает, то почему по-прежнему держит меня в служанках?

Неопределённое поведение наследного принца сбивало Диану с толку. Она совершенно не понимала, как много он уже успел о ней выяснить.

Клеймо на груди он не заметил, однако её связь с духами, похоже, всё-таки раскусил; да и его постоянные намёки на какого-то другого хозяина отнюдь не казались пустыми словами.

В худшем случае... возможно, он уже всё знает. И то, что она не имеет никакого отношения к семье Оспиль, а выросла в грязном борделе, и то, по чьей указке проникла во дворец.

Может, наследный принц тоже пытается держать брата под контролем? Вряд ли...

Проработав в отдельном дворце почти три недели, Диана поняла: государственные дела интересуют наследного принца не больше прошлогоднего снега.