Контент удален!

Перекусив на кухне, Диана стала дожидаться вечера, но сама не заметила, как задремала. Она проснулась лишь тогда, когда в складки платья начал пробираться вечерний холод.

— Мистер Харпер?

Похоже, повар уже ушел. Никто не ответил.

Диана осторожно поднялась. Ощупывая стену, она стала искать выход. От непонятной тревоги сердце тяжело колотилось в груди.

Запах крови ничуть не рассеялся. Наоборот, этот жуткий смрад становился всё сильнее.

«Но пахнет не только кровью. К ней примешивается какой-то затхлый запах... похожий на тухлые яйца».

Из-за того что обоняние притупилось, на поиск дороги ушло вдвое больше времени. Диана долго плутала, прежде чем нашла лестницу на третий этаж. Источником запаха оказалась гостиная на третьем этаже.

— Господин камергер?.. — осторожно позвала она, ступая на ковер.

В этот момент прямо перед ней раздался бесстрастный голос:

— Ты.

Диана вздрогнула от испуга. Хозяин был рядом.

Судя по громкости голоса, он находился на приличном расстоянии. Даже спустя неделю его баритон оставался всё таким же пленительным.

— Принеси масло.

Хозяин впервые отдал ей приказ. Диана мгновенно пришла в себя.

Масло. Она вспомнила, что в шкафу, к которому часто подходил наследный принц, стояли жестяные банки с запахом масла. Не раздумывая ни секунды, она низко поклонилась:

— Да, хозяин.

Найти банки оказалось несложно. В шкафу с художественными принадлежностями стояла большая емкость, доверху наполненная маслом. Эмель заранее разлил его для Дианы по небольшим жестянкам.

Убедившись по запаху, что это масло, Диана осторожно взяла одну банку. Она направилась обратно к тому месту, откуда доносился голос принца, но сердце так бешено колотилось, что она едва не ошиблась дверью.

Хозяин стоял возле дивана.

Прежде чем Диана успела открыть рот, раздался голос:

— Ближе.

Она постаралась не выдать своей нерешительности.

Под ногами что-то хлюпало. Казалось, резкий запах настолько ошеломил её обоняние, что она больше не могла разобрать, что именно примешалось к запаху крови.

— Ещё.

Шурх, шурх. С каждым шагом этот звук всё сильнее резал слух. В какой-то момент запах крови отступил, и в нос ударил резкий, едкий аромат. Хозяин не стоял без дела — он был чем-то увлечен.

Звук был такой, словно густая щетина терлась о холст. Метла? Щетка для уборки? Нет, с чего бы ему держать такие вещи...

Ах. В этот момент Диану озарило.

Кисть. Это кисть.

Наследный принц рисовал.

Послышался легкий стук — он сменил кисть. Последовавшие за этим мазки стали шире и грубее. Должно быть, он наносил фоновый цвет на большой холст.

Только сейчас Диана смогла мысленно воссоздать картину того, что всегда лежало перед диваном. На длинном приставном столике покоились разнообразные кисти и краски. Палитра с засохшими, бугристыми каплями краски. И тот странный предмет, который она принимала за нелепую раму, на самом деле оказался мольбертом для холста.

Диана представила мужчину, всё внимание которого было поглощено картиной перед ним. В его дыхании слышалось едва уловимое возбуждение. Мужчина, который казался спокойным, но опасным, как открытое море перед штормом, исчез — теперь перед ней был человек, изливающий свой пылкий, еще не остывший восторг на холст кончиком кисти.

Он велел ей подойти, но масло не просил. Похоже, и банка с маслом, и сама Диана уже вылетели у него из головы.

Ей не хотелось прерывать хозяина. Без приказа служанка не смеет ни приближаться, ни отходить. Ей оставалось лишь замереть на месте, подобно безупречно вычищенному натюрморту.

Диана успокоила дыхание. Она не хотела, чтобы даже легкий звук её вдоха стал для него помехой.

Вместо этого она прислушалась к окружавшим его звукам.

За приоткрытым окном щебетал жаворонок. Спустившись по свисающей ветке на подоконник, птица запрыгала, издавая легкое тук-тук-тук.

Издалека повеяло запахом заката. Это было самое любимое время Дианы. Ворвавшийся в щель ветерок пощекотал кончик носа и улетел прочь.

Звук кисти не умолкал ни на секунду. Наследный принц вкладывал всю свою душу в то, чтобы перенести увиденное на холст. И Диане вдруг стало любопытно:

Какая же картина открывается сейчас его взору?

***

Феликс отложил кисть только глубокой ночью.

Начав работу днем, он просидел за ней до рассвета следующего дня — больше двенадцати часов подряд.

Он с бесстрастным лицом смотрел на наполовину законченную картину. Полотно в точности передавало то, что он видел сейчас.

Время — утро, когда всё произошло; место — эта самая гостиная. Сквозь полуоткрытые восточные шторы свет падал на объект, освещая его косыми лучами.

Нижняя часть картины была полностью залита красным. Грубые мазки наслаивались друг на друга, образуя широкую лужу крови.

И в ней лежал человек.

Погасшие глаза смотрели в разные стороны. Идеально скроенный фрак был изодран в клочья. Сквозь длинные разрезы виднелись разорванные мышцы и кровь. От спины до самых конечностей не было ни единого нетронутого живого места.

Рядом с трупом валялся длинный кнут, перепачканный так, что его первоначальный цвет было не разобрать, спутавшийся, словно клубок ниток.

Картина уже сама по себе была жуткой, но кульминацией служило выражение лица убитого.

Глаза, которые быстро стекленели, но еще не окончательно утратили искру жизни; морщины, пропитанные отчаянием. Спазмы мышц, исказившие лицо в последние мгновения жизни, полной мучительной боли. Это была всего лишь картина, но от нее исходило такое яркое ощущение реальности, будто труп всё еще корчился в конвульсиях.

Феликс с легкой скукой перевел взгляд с картины на реальность и обратно.

Каждый раз одно и то же. Да, объекты менялись, композиция и предметы обстановки были разными, но суть оставалась неизменной.

Угасающая жизнь.

Он написал уже больше сотни картин на схожую тему. Неудивительно, что это начало ему приедаться.

Картина еще не была завершена. Основные детали он прокрасил, но всё остальное оставалось на стадии наброска.

Рыцарь-телохранитель Арнольд тихо подошел и спросил:

— Прикажете убрать это, Ваше Высочество?

— Да. Унеси.

Арнольд замешкался, словно хотел сказать что-то еще.

— Ваше Высочество, служанку тоже убрать?

— Какую служанку? ...А.

Только сейчас Феликс заметил девушку, тихо стоявшую у дивана. Она дышала так неслышно и не издавала ни единого звука, что он даже не подозревал о её присутствии.

И тут же вспомнил, что велел ей принести масло.

Новая служанка. Как бишь её? Он вообще слышал её имя?

«Меня зовут Диана Эскалиф, я прибыла по рекомендации герцога Оспиля. Обещаю работать тихо и ничем не прогневить вас, хозяин».

Ах да, Диана.

Сначала она показалась ему нахальной, но, видимо, слова на ветер не бросала. Феликс осознал, что совершенно забыл о существовании служанки не только сегодня, но и в предыдущие дни.

Небрежно оттолкнув палитру, он откинулся на спинку дивана и внимательно оглядел девушку.

Замершая, словно статуя, она была прекрасна. Через этот дворец прошло немало служанок, и ни одну из них нельзя было назвать дурнушкой, но эта девушка определенно превосходила их всех.

Она стояла, опустив глаза в пол и наполовину прикрыв веки; длинные ресницы отбрасывали изящные тени на бледные щеки. Дыхание её было тихим, а вся её аура казалась чистой и непорочной. По крайней мере, она не была похожа на тех женщин, которых он презирал.

Взгляд Феликса скользнул по линии полуопущенных век. Аккуратный нос, губы кораллового цвета, изящный подбородок. В ней не было ни единого изъяна, словно её лицо вывели одним взмахом тончайшей кисти. И правда, безупречная красота. Кто бы ни был её настоящим хозяином, на этот раз он явно расстарался.

Может, поэтому девушка совершенно не вписывалась в залитую кровью гостиную. Казалось, вокруг неё выросла невидимая стена. Она выглядела так чужеродно, будто явилась из другого мира.

Кажется, она слепая? Что ж, тогда слова о «другом мире» не так уж далеки от истины. Ведь эта женщина живет в своем собственном черном, безмолвном мире.

Решив проверить её, Феликс спросил:

— Где главный камергер?

Девушка на мгновение замялась, словно не была уверена, что вопрос адресован ей. Выдержав паузу в несколько секунд, она осторожно ответила:

— Я не видела его с самого утра. Если у вас есть поручения, я всё передам.