Контент удален!

На самом деле смерть наследного принца — как раз то, чего в конечном счёте добивался принц Айзен. Поэтому Диане следовало прямо сейчас покинуть отдельный дворец и отправиться к нему.

Но ноги словно приросли к полу. Диана не была настолько бессердечной, чтобы хладнокровно пройти мимо умирающего человека, а этого мужчину бросать на произвол судьбы не хотелось тем более. Может, ничего страшного, если рядом с ним побудет хотя бы одна служанка?

— Хозяин, вы меня слышите?

Ответом стало лишь его короткое, сбивчивое дыхание.

Возможно, в таком помутнённом состоянии он даже не поймёт, что она делает. Это был её шанс. Ощупав влажный халат, Диана нашла руку хозяина. Ей нужно было прикоснуться к обнажённой коже.

Она коснулась тыльной стороны ладони с выступающими венами. Погладив её, Диана переплела их пальцы. Её тонкие пальчики скользнули между его крепкими, крупными фалангами.

Падавшие на пол капли воды вдруг устремились вверх.

Влага, пропитавшая тело Феликса, воспарила в воздух круглыми каплями. Среди выходивших из него капелек выделялись частицы неестественно чёрного цвета. Это была та самая мизерная доза яда, попавшая в его организм.

Постепенно капли стали прозрачными. Вскоре очистившиеся до кристальной прозрачности частицы воды снова впитались ему под кожу.

Это была сила очищения, которой пользовались духи Баллестеги. До сих пор Диана применяла её лишь для того, чтобы освежить воздух или навести чистоту, — на человеке она использовала её впервые.

Поскольку это был её первый раз, действовала она неумело. К тому же из-за слепоты она не могла оценить, насколько успешно прошло очищение. Диана наугад наклонилась и прильнула к хозяину. Его слабое дыхание стало заметно ровнее, чем прежде.

Какое облегчение. Пусть эффект и не слишком сильный, но он сможет продержаться, пока я не позову врача.

— Хозяин, я схожу в главный дворец и позову врача. Вам лучше пойти в спальню и отдохнуть. Сможете встать... Ах!

Опершаяся о пол Диана попыталась встать, как вдруг её запястье пронзила острая боль.

Молчавший до сих пор хозяин вцепился в её руку так сильно, словно собирался сломать.

Диана, успевшая лишь наполовину подняться, снова рухнула на пол. Не успела она в испуге вскинуть голову, как пышущий жаром мужчина навалился на неё, едва не расплющив.

Диана с силой ударилась спиной о пол ванной.

— Ах!..

— Я, кажется, ясно сказал: не путайся под ногами и убирайся.

Раздавшийся прямо над ней голос походил на утробный рык дикого зверя. Только теперь её охватило страшное предчувствие.

Неужели он и не терял сознания?

Железная хватка с запястья переместилась на её тонкую шею. Диана даже не успела ощутить онемение в освобождённой руке, как ей перекрыли воздух.

— Самонадеянная и дерзкая. И где только тебя так выучили.

— Хо-зяин...

— Или ты просто тупая? Неужто не догадываешься, что стало с Харпером? Кажется, я велел тебе проваливать, пока закрываю глаза на твои выходки?

Каждый произнесённый им слог резал, как нож. Это недоразумение. Диана отчаянно зашевелила губами. Мужчина в любой миг мог свернуть ей шею, как курице.

— Отвечай, что ты сделала.

Это прозвучало как рык хищника.

— Зачем ты меня трогала? Это Айзен приказал тебе вытворять подобное?

— Нет, очищение... Очи-щение, ух...

Диана задёргалась, словно кролик в когтях хищника. Инстинкт, вопивший о том, что нужно немедленно вырваться из этих удушающих тисков, затмил разум. Смерть стояла перед самыми глазами.

— Я спросил, ты тоже явилась сюда, чтобы торговать своей дыркой? Будешь отвечать?

Из-за сдавленного горла она физически не могла произнести ни слова. Когда Диана в отчаянии разрыдалась, сжимавшие её шею пальцы слегка разжались. Совсем немного, но этого хватило, чтобы сделать спасительный вдох.

Едва хватка ослабла, Диана, не успев толком отдышаться, принялась умолять.

— Нет, хозяин. У меня правда... не было таких намерений. Я просто за вас испугалась и хотела сделать то, что в моих силах...

— В силах такой дряни, как ты?

— Ну...

Его подозрения были вполне обоснованны. Она без спроса применила силу к человеку, который каждую секунду подвергался невидимым угрозам. Но на самом деле важно было вовсе не это.

Он был наследным принцем. Не каким-то жалким виконтом или аристократической дочкой, которым она прислуживала раньше, а недосягаемым по крови членом императорской семьи.

Только сейчас Диана всем своим существом прочувствовала эту суровую истину.

Никто в этой империи не смел смотреть наследному принцу прямо в глаза.

Никто не имел права прикасаться к нему без дозволения.

Для прислуги императорского дворца это должно было стать непреложным правилом. Скажет заткнуться — нужно молчать, прикажет умереть — нужно лишиться жизни, и даже став жертвой несправедливого навета, нельзя оправдываться.

Но больше всего на свете ей не хотелось, чтобы он считал её шлюхой. Это была последняя капля гордости, которую Диана стойко оберегала всю жизнь.

— Я родилась у источника Баллестеги. Я выросла вместе с духами воды... пока нас не захватила имперская армия...

Задыхаясь, Диана пыталась оправдаться, но хозяин, похоже, не собирался её слушать. Совсем рядом лязгнуло железо.

Диана судорожно перевела дух и выпалила:

— У меня... то есть я обладаю силой очищения. Как вы, хозяин, наверняка знаете, духи Баллестеги, владеющие силой воды, способны исцелять тех, кто отравлен или одержим тёмными мыслями... ох.

Так впустую была раскрыта тайна, которую Диана собиралась унести с собой в могилу.

— Я не способна вылечить или создать противоядие, но очистить ещё не впитавшийся яд мне по силам... Я лишь хотела хоть немного облегчить ваши муки... Простите меня. Я виновата.

— ...

— Пощадите меня, хозяин...

Феликс ледяным взглядом смотрел сверху вниз на дрожащую женщину, сжавшуюся в комок.

Что бы она там ни сделала, но действие яда, мутившего сознание, ослабло наполовину. Благодаря этому к нему вернулся рассудок, достаточный для трезвой оценки происходящего. Эта девка лепетала про какую-то силу очищения и пыталась оправдаться, но так ли это на самом деле — неизвестно.

Служанка тяжело задыхалась — даже сильнее, чем он сам мгновение назад. И хотя он ослабил хватку на её горле, само осознание того, что её жизнь всё ещё в его власти, приводило девку в ужас.

Впрочем, Феликса это совершенно не волновало.

— Разве я приказывал тебе лезть не в своё дело?

Раздражение, копившееся с того самого момента, как он решил вырезать мозолившего глаза шеф-повара, готово было вот-вот взорваться. А тут ещё эта девка, которая наверняка ничем не лучше того мертвеца, не только путалась под ногами, но и посмела до него дотронуться, окончательно распалив в нём жестокость.

— Слепая или нет, но соображать ты должна. Иначе с чего бы мне смотреть на тебя со снисхождением? Разве я не прав?

— Д-да...

Диана отчаянно закивала. Феликс отпустил её, словно стряхивая с рук грязь, и зачесал волосы назад.

Сразу видно, что эта девка явилась сюда с приказом соблазнить наследного принца. Он уже довольно долго раздумывал над тем, как с ней разобраться.

Айзен уже не в первый раз подсылал к нему женщин подобным образом. Кажется, эта была уже седьмой?

А значит, до Дианы Эскалиф отсюда вынесли шесть трупов.

Среди них затесалась и уличная девка. В тот день, когда выяснилось, что она из такого же борделя, как в Хильде, её постигла смерть куда более жуткая, чем любую другую шпионку.

Хильда и шлюха. Иными словами — путана. Феликс презирал эти слова до глубины души. Впрочем, его ненависть была вполне обоснованной, ведь мать погибла от рук путаны из Хильды.

С тех пор ни одну из присланных к нему служанок не ждал хороший конец. Он знал, что и Диана Эскалиф из той же породы.

Однако в этой девке и впрямь было нечто необычное.

До сих пор среди шпионок, проникавших в отдельный дворец, не было ни калеки, ни осмелившейся приблизиться к нему ради спасения, ни той, что пропускала бы приказы наследного принца мимо ушей.

Он не разрешал ей подниматься, но Диана с кашлем попыталась сесть. Феликс снова повалил её на пол и грубо просунул большой палец в её жадно хватающие воздух губы.

Как и подобает человеку, привыкшему держать в руках кисть и смешивать краски, он придавал огромное значение эстетике.

Чаще всего его не устраивало даже то, что общепризнанно считалось красивым. Пропорции тела, расположение черт лица, композиция и ракурс, гармония фона и предметов. Этот отдельный дворец был его гнездом, доверху наполненным лишь тем, что прошло самую строгую проверку по каждому из этих критериев.

И служанка, бесшумно проникшая в эту обитель, балансировала на самой грани его стандартов.