Контент удален!

— Хозяин, вы в порядке?

— А если нет?

— Но вы же съели отравленную еду. Разве не нужно позвать лечащего врача?..

— Разве похоже, что в этом дворце есть лечащий врач?

Феликс ответил рассеянно, не отрывая угля от холста. Диана вдруг осознала то, о чём не задумывалась все эти несколько недель: здесь не было врача, отвечающего за здоровье наследного принца. Даже в доме виконта Депьера служил свой лекарь, а во дворце наследника престола его почему-то не оказалось.

Но шеф-повар Харпер умер, отведав беф бургиньона, который сам же приготовил и отравил. Что, если хозяин всё-таки съел хоть кусочек? Или, что ещё хуже, он ел отравленную пищу не только сегодня, но и всё это время? Диану внезапно охватил страх.

— Вы плохо себя чувствуете? Если позволите, я схожу хотя бы в главный дворец и приведу лекаря.

Она уже давно не чувствовала себя такой беспомощной из-за слепоты. Не имея возможности оценить цвет его лица, Диана потянулась к запястью хозяина — хотя бы проверить пульс... Но неосторожно задела не руку, а зажатый в пальцах уголь. Тот соскользнул, прочертив по холсту уродливую линию.

Хоть она ничего и не видела, но сразу поняла, что совершила оплошность, и невольно втянула голову в плечи. Раздражение Феликса, копившееся с самого начала, могло взорваться в любой момент.

Но беспокойство всё же оказалось сильнее страха.

— Хозяин, пока яд не разошёлся по телу, скорее...

— Что, боишься, если я слягу, виноватой сделают тебя?

— Что?..

А ведь и правда. Если наследного принца убьют в его же дворце, за жизнь Дианы — единственной здешней служанки — тоже никто не даст и ломаного гроша.

— Конечно, дело и в этом, но...

Как бы там ни было, она не могла сидеть сложа руки, когда человек мог вот-вот упасть замертво. Тем более тот, кто только что чудом избежал смерти!

— Ты хоть и слепая, но должна была понять, что здесь только что произошло.

— Я служанка хозяина, а не шеф-повара Харпера.

Шорох угля прекратился. Диана почувствовала, что он смотрит на неё с одобрением.

— Быстро схватываешь.

Уголь снова зашуршал. Феликс делал набросок без единой заминки. Диане больше не было интересно, что за пейзаж появляется сейчас на холсте. Вместо этого она задумалась: сколько же подобных картин он уже написал?

Диана проработала здесь уже порядочно времени. За этот срок, включая сегодняшний день, наследный принц садился за новую картину трижды. А значит, на его жизнь было три покушения. В среднем — раз в четыре дня.

Бросив мимолётный взгляд на не находящую себе места Диану, Феликс как ни в чём не бывало произнёс:

— Если хочешь проработать здесь подольше — привыкай. Здесь может случиться всё что угодно, и удивляться этому не стоит.

Он говорил об этом совершенно равнодушно. Диана запнулась:

— Значит, такое началось... не в последнее время?

— Только сейчас догадалась? Я-то думал, ты сообразительная, а оказалось, не очень.

— Но тогда с каких пор...

— Примерно с тех самых пор, как ты, по твоим словам, начала работать в доме Оспиль.

Наследный принц оставался безучастным. Настолько, что было трудно поверить, будто этот человек уже тринадцать лет живёт под постоянной угрозой смерти. В каком-то смысле это походило на смирение.

По чьей указке действовал шеф-повар Харпер? А главный камергер Эмель? Неужели они оба были шпионами, подосланными принцем Айзеном?

Выходит, Айзен внедрил во дворец не только Диану. Ей хотелось хоть с кем-нибудь посоветоваться — пусть даже с новым главным камергером или конюхом, — но теперь об этом не могло быть и речи. Вполне возможно, что и они были чьими-то шпионами, действовавшими по чужой указке.

Почему здесь так мало прислуги, почему весь дворец насквозь пропах кровью, почему наследный принц оказался куда более нервным и придирчивым, чем гласили слухи... Теперь Диана всё поняла.

Всего неделю назад умер Эмель, а сегодня — шеф-повар Харпер. Завтра наверняка наймут нового повара. Диана даже представить не могла, сколько слуг вот так же прошло через этот дворец.

С любым раскрытым шпионом наследный принц расправлялся лично, без исключений. Сердце Дианы колотилось так, словно было готово проломить рёбра и вырваться из груди.

А как же я?

Меня однажды тоже ждёт такая участь?

Нет. Иначе он убил бы меня ещё в тот день, когда впервые заподозрил. Должна быть причина, по которой он до сих пор оставляет меня в живых.

Возможно, он готов закрывать на это глаза, пока не пытаешься убить его лично. Диана изо всех сил постаралась унять колотящееся сердце.

Так прошло неизвестно сколько минут. Прислушиваясь к прерывистому шороху угля, Диана вдруг задалась новым вопросом.

— Хозяин.

— Чего?

— Почему вы сами не выбираете себе слуг?

— Потому что нет особой разницы, сам я их выбираю или нет.

Выходит, наследный принц вообще не вмешивался в подбор персонала для отдельного дворца. Всего несколько минут назад здесь произошло покушение на его жизнь, а он как ни в чём не бывало продолжал рисовать. Диана уловила исходившие от него глубокую апатию и скуку.

Все эти годы, проведённые взаперти в отдельном дворце, наследный принц находился под постоянной угрозой убийства.

Даже со стороны служанки, прислуживающей ему во время купания.

С ужасом Диана осознала, что и сама является одной из бесчисленных угроз, окружавших его. Здесь на стороне Феликса были лишь двое-трое рыцарей-телохранителей, следовавших за ним, словно тени.

— Можно спросить, что вы рисуете?

— Ещё один день, который я пережил.

— А что-нибудь другое вы не рисуете?

— Например?

— Что-то мирное и красивое... Например, природу или дорогих вам людей...

Ответа не последовало. Не было ни насмешливого фырканья, ни раздражённого цоканья языком в ответ на дерзость служанки — лишь скрежет угля по холсту.

Видимо, этот вопрос даже не стоил ответа.

Неужели все эти тринадцать лет он был совсем один?

Если все его странные привычки, вкусы, затворнический образ жизни и непробиваемая бдительность, которые Диана замечала последние недели, — лишь результат бесконечных покушений на его жизнь...

Диане вдруг стало его жаль. При этом она даже не осознавала, насколько нелепо было испытывать к нему подобные чувства.

***

Вопреки обыкновению, на этот раз Феликс не стал долго сидеть перед холстом. Набросав грубый эскиз всего за час, он небрежно бросил уголь и ушёл в спальню.

Кажется, лекарь всё-таки нужен...

Но, судя по тому, что принц никого не позвал, у него, вероятно, выработался иммунитет к большинству ядов. Наверное, потому он и оставался таким спокойным, зная, что съел отраву.

Новый главный камергер, с опозданием прибежавший на кухню, лишь обречённо застонал, но ничего не предпринял. Поскольку наследный принц ещё не приступил к нанесению красок на холст, труп так и оставили лежать на полу.

Диана ломала голову, не зная, что делать, но в итоге просто пошла в ванную и набрала воду в купальню. Вскоре послышались шаги — хозяин вошёл внутрь.

Однако приказа войти следом, как обычно, не последовало. Потоптавшись перед дверью, Диана осторожно постучала.

— Хозяин, это Диана. Я вхожу.

Ответа не последовало, но расстояние было не настолько большим, чтобы он её не услышал. Диана немного помедлила, а затем какое-то странное предчувствие толкнуло её войти.

— Хозяин?

Как всегда, ванная была заполнена влажным паром. Однако всплесков воды не было слышно. Не чувствовалось и присутствия человека. Точнее, оно было едва уловимым. Диана не на шутку растерялась.

Она невольно обострила чувства до предела. Миллиарды частичек пара, висевших в воздухе, стали её глазами и ушами.

Хозяин находился за купальней. Кажется, он сидел на полу, прислонившись к стене.

— Хозяин?..

В голове пронеслось дурное предчувствие. Бросив полотенце и чистый халат, Диана поспешила за купальню. Дыхание Феликса было более тяжёлым и медленным, чем обычно.

Его пропитавшийся водой халат тяжело обвис.

— Убирайся, ты шумишь.

Феликс раздражённо отбросил её руку. И тут, сама не зная откуда взяв смелость, Диана изо всех сил вцепилась в его ладонь.

— Хозяин, вы весь горите. Кажется, у вас сильный жар. Вы в порядке?

Ошибки быть не могло — это симптомы отравления. Пусть благодаря иммунитету они и не были смертельными, но яд не мог пройти для организма совсем бесследно. Диана окликнула его ещё раз, однако на этот раз он даже не ответил.

— Ч-что же делать...

То есть как это — что делать? Она не могла позволить человеку вот так умереть.