Пэк Со И.
Женщину звали Пэк Со И.
Имя, которое он узнал восемь лет назад, было самым обычным, но жизнь её обычной не казалась.
«Мать погибла в аварии. Проводила мать — и осталась совсем одна. Судьба, видно, горькая — сиротой оказалась, вот я и решила её оставить у себя. Жалко ведь девчонку».
Чжин Ха слушал вполуха бабушкины разговоры, которые та заводила между делом, и равнодушно пропустил это имя мимо ушей.
Имя, которое он отбросил — знать было незачем, да и не хотелось, — с какого-то момента засело в голове.
С каждым годом лицо женщины становилось белее. Чем выше она становилась, тем алее были губы.
Вспоминая это имя, врезавшееся, как глубокая гравировка, и лицо, с каждым годом становившееся всё ярче, Чжин Ха внимательно разглядывал стоявшую перед ним Со И.
Нынешняя Пэк Со И снова была не такой, как та Пэк Со И, которую он видел прежде.
Кожа, без косметики казавшаяся ещё бледнее. Алые губы с чёткой линией. Глаза, которые без всякой краски стали только выразительнее.
Зрачки в этих глазах блестели в темноте.
Лениво опустившийся взгляд надолго задержался на груди, открытой в расстёгнутом вороте. Лёгкая пижама выглядела такой тонкой и свободной, что грудь просвечивала сквозь ткань.
— Я пришла по делу на кухню.
Она уверяла, что ничего другого у неё и в мыслях не было, и, вопреки тому, как выглядела, лицо у неё было невинное.
То ли совесть кольнула, то ли она только делала вид — запоздало прикрыв грудь кардиганом, она торопливо прошла мимо Чжин Ха.
Если я и на этот раз решу, что ошибся, и просто её отпущу, — Пэк Со И расстроится?
Чжин Ха перехватил запястье проходившей мимо женщины.
— …Ах!
Она вскрикнула, и в тот же миг их лица оказались так близко, что они ощущали дыхание друг друга.
— Поймал.
— …Что?
— Поймал, потому что любопытно, что вы скажете дальше.
— Не понимаю, о чём вы…
— Зачем вы сюда пришли?
— Это…
— Ты ведь пришла ко мне.
— Нет. Я пришла посмотреть бульон. Госпожа Кимпхо-дэк просила…
Со И замотала головой, торопливо оправдываясь, но, видимо, и сама поняла, как нелепо это звучит, и, крепче стиснув ворот пижамы, коротко закончила:
— Это правда недоразумение.
— Недоразумение.
Повторив за ней последнее слово, Чжин Ха медленно опустил взгляд. Грудь, которую она с таким трудом прикрыла, часто вздымалась.
Опущенные глаза вдруг поймали её взгляд.
— Если чего-то хочешь — так и скажи. Хватит прощупывать меня, изображая женщину, — всё равно не выходит.
— …
— Ты уже не в том возрасте, чтобы хныкать, что скучаешь по маме.
— …
— Взрослый человек должен уметь прямо говорить, что ему нужно.
Видно, оттого, что в разговор вмешалось прошлое, которое ей не хотелось вспоминать, растерянное лицо женщины холодно застыло.
Из плотно сжатых губ вырвался голос, в котором звучала неприязнь:
— Даже если я чего-то хочу, вы ведь всё равно не исполните.
— …
— Прощупываете ведь и вы, господин директор.
Она взглянула на своё крепко стиснутое запястье. С такими словами и такой хваткой он вряд ли станет исполнять её желания.
Только тогда Чжин Ха медленно разжал пальцы. И с лёгкостью отказался от упрямства, которого держался всё это время.
Так ведь старается, из кожи вон лезет.
Зачем же увиливать?
Рука, которая, казалось, вот-вот отпустит, тут же снова сомкнулась на её запястье. Длинные мужские пальцы мягко потёрли покрасневшую кожу.
— А ты нежнее, чем кажешься.
Когда опустившийся взгляд снова встретился с её взглядом, ему бросилось в глаза её раскрасневшееся лицо.
Чжин Ха подхватил женщину за талию и поднял на руки.
С её губ сорвался короткий вздох, и вмиг её лицо оказалось выше его.
— Ну вот, я тебя обнял.
Чжин Ха чуть приподнял бровь, будто говоря: теперь твоя очередь.
Какое-то время тишину заполняло лишь тиканье секундной стрелки.
Наконец Со И, пошевелив гладкими губами, подняла одеревеневшие руки и обвила его шею.
Движение было неумелым донельзя, но Чжин Ха позволил ей делать всё по-своему. Лицо, готовое вот-вот расплакаться, оказалось прямо перед ним — и губы коснулись его губ.
Окаменевшие губы, будто она билась лбом о столб. Но, видно, где-то кое-что подсмотрела — и даже пыталась покусывать. Сквозь старательно приоткрывавшиеся губы до него доносился сладкий запах.
Женщина, изо всех сил прижимавшаяся к его губам, постепенно остановилась. С того момента, как встретилась с его полуприкрытыми глазами.
— Всё?
— …Что?
Раз тебя поцеловали, положено как-то ответить. А у него вид был такой, будто никакого отклика у него это не вызвало.
Глядя, как он молча позволяет себя целовать, Со И закусила губу.
Лицо у неё было как у ученицы, которая старательно решала задачу, но так и не получила верный ответ. Лицо это было до крайности целомудренным.
И оттого казалось ещё соблазнительнее.
Губы, влажно блестевшие, налились естественным цветом и покраснели ещё сильнее.
И только тогда Чжин Ха склонил голову к женщине, на лице которой ясно читалось замешательство: всё идёт не так.
Он разом впился в её пухлые губы.
Словно недавний поцелуй был лишь шалостью, теперь он целовал её всё жарче, и раздавались влажные звуки. Когда он глубоко втягивал её губы и их языки сплетались, из её горла вырывались глухие, словно утопленные в воде стоны.
Похожие на плач стоны словно сжимали его плоть. Чем крепче он держал её за затылок и впивался в губы, тем громче становились влажные звуки. Дрожащие ноги женщины отчаянно обвили его ноги. Налившаяся кровью плоть набухла так, что, казалось, вот-вот разорвётся.
Твою мать.
Из-за какого-то поцелуя.
Пуговицы её пижамы, упиравшиеся ему в грудь, расстёгивались одна за другой. Чжин Ха ненадолго задержал взгляд на соблазнительно налитой груди и медленно двинулся с места.
Чувствуя её сбивчивое дыхание, он время от времени поглядывал на Пэк Со И. Лицо у неё было затуманенное — она даже не замечала, что он поднимается на второй этаж.
Путь от кухни до комнаты на втором этаже занял совсем немного. Со И покорно позволила ему отнести себя в комнату и уложить на кровать.
На её лице по-прежнему был стыд оттого, что она предстала перед ним совершенно обнажённой. И всё же она, не сопротивляясь, тихо лежала на кровати. Чжин Ха надменно смотрел на неё сверху вниз и тоже снял рубашку.
Вскоре на пол упали и брюки с бельём. Когда к внутренней стороне её бедра прикоснулась мужская кожа, она вздрогнула и в конце концов резко опустила глаза.
Кто ещё кого соблазнял.
Чувство было такое, будто это он на неё набрасывается, и Чжин Ха невольно хмыкнул. Кончиком пальца он легко приподнял подбородок Со И.
— Ещё не поздно.
— …Что вы имеете в виду?
— Что, если скажешь «нет», я отступлюсь.
Со И поморгала и медленно опустила голову.
Дрожащий взгляд остановился на его внушительной плоти. Глаза её заметались, словно перед ней было чудовищное оружие.
— А вы в таком состоянии сможете остановиться?
Следом прозвучало нечто сногсшибательное.
Чжин Ха рассмеялся:
— Как ты догадалась?
— …
— Что мне сейчас очень несладко.
Едва договорив, он притянул её к себе за талию.
Дыхание, вырвавшееся у неё сквозь губы, на миг оборвалось от горячего выдоха, коснувшегося уха.
— Похоже, у тебя это в первый раз, а знаешь ты немало.
— …Чтобы знать, не обязательно пробовать.
Она отвечала чётко, слово за словом, но лицо её дрожало от тревоги так, что казалось совсем невинным.
Чжин Ха не стал говорить ей, упрямо делавшей вид, будто всё знает, что храбриться незачем.
Он поцеловал побелевшую щеку. И обнял её мелко дрожащее тело. Она вскрикивала от острой боли, но так и не попросила остановиться.
Словно эту ночь ей непременно нужно было пережить.
Останавливать её Чжин Ха и не думал. Даже попроси она — желание остановиться он давно отбросил куда подальше.
Стоны, высокие и низкие, долго-долго разносились по комнате.
* * *
Со И стояла перед зеркалом, слегка повернув голову. Потом посмотрела на своё ухо. Взгляд задержался на нём и медленно скользнул ниже, к белой шее. Там, как шрамы, отпечатались красные следы.
Перед глазами медленно проплыла прошлая ночь с ним. Со И на мгновение крепко зажмурилась, а потом снова подняла голову и посмотрела на своё отражение — всё в красных пятнах.
Он оставил горячие отметины и в других местах. Стоило чуть приподнять майку, как лицо вспыхнуло так, что она невольно ахнула.
— Ах…
Грудь была сплошь покрыта красными пятнами. В области пупка всё напряглось, дыхание сбилось, но Со И быстро взяла себя в руки.
Выровняв дыхание, она открыла шкаф, чтобы собраться на работу.
Взгляд надолго задержался на водолазке. Но рука взяла блузку, в которой шея была открыта.
Она вышла из общежития и шла к основному дому, когда…
— На работу?
Чей-то оклик заставил Со И остановиться. Можно было и не оборачиваться, чтобы понять, чей это голос.
Ли Хэ На, которая окликала её, стоило им только увидеться, снова появилась в Сонамджэ.
Со И, смотревшая прямо перед собой, обернулась, будто только этого и ждала. И произнесла привычное приветствие:
— Да. Вы опять к нам?
В другой раз Хэ На ответила бы насмешкой и прошла мимо. Но сегодня что-то её зацепило, и вела она себя иначе.
Острые каблуки зацокали по земле, приближаясь к Со И всё ближе и ближе.
— Слушай, а ты…
Она на миг запнулась.
Окинув взглядом бледное лицо Со И, Хэ На посмотрела на её шею и вдруг нахмурилась.
— С кем-то подралась, что ли?