Контент удален!

1 - 15

Мадам Пеллетье стояла в мастерской и молча смотрела на  платье, накинутое на  манекен. Шарлотта поручила ей переделать этот наряд, назвав его своим свадебным платьем. Назвать подвенечное платье принцессы "жалким" было бы слишком сурово, но это не было преувеличением.  Когда-то ослепительно-белый шёлк выцвел и пожелтел из-за плохого ухода. Цветочная вышивка на вырезе выглядела безнадёжно устаревшей — отголоском мимолётной моды прошлых лет.

Но хуже всего выглядели рукава: на обоих остались следы, будто с них что-то сорвали. Свисающие нитки выдавали, что прежде платье украшали драгоценности, которые грубо оторвали.

— Вы собираетесь надеть его на свадьбу?

Забыв о своём намерении осторожно относиться к причудам принцессы, мадам Пеллетье не смогла удержаться от вопроса.

— Да. Именно его.

Шарлотта ответила без малейшего колебания. Её ясный взгляд был таким искренним, что сомнений не оставалось. Не найдя слов, мадам Пеллетье вернулась в мастерскую. С тех пор она лишь стояла и смотрела на платье. Она совершенно растерялась. С чего вообще начать? Можно ли и впрямь позволить ей выйти замуж в таком наряде? Этот вопрос тревожил её больше всего.

Её глубокие, усталые вздохи, казалось, могли пробить дыру в полу.

И тут…

— О? Вы уже вернулись? Говорили, что это займёт время, а управились так быстро!

Её помощница Амелия плечом толкнула дверь и вошла с охапкой ткани, которую, несомненно, принесла из кладовой.

Мадам Пеллетье поднялась помочь, но Амелия покачала головой, отказываясь от помощи, и тут же отвлеклась на другое.

— А это что за платье? Если его собираются выбросить, мне заняться утилизацией?

У мадам Пеллетье подкосились ноги, и она снова опустилась в кресло.

Платье, которое годилось только на выброс… Именно его Шарлотта д’Игнатор собиралась надеть в день свадьбы. Она больше всего на свете хотела верить, что всё это — какая-то хитроумная шутка, придуманная, чтобы её помучить.

От нелепой и необъяснимой причуды принцессы у неё разболелась голова.

─── ◆◆◆ ───

 

[…Итак, я пишу это письмо, чтобы попросить вас, камергер, ещё раз уточнить намерения Её Высочества. Принцесса настаивает, однако состояние платья не поддаётся описанию. По моему скромному мнению…]

Дочитав искреннее письмо мадам Пеллетье, приложенное к смете на свадебный наряд Шарлотты, Фернделл тут же поднялся.

— Разве господин не велел дать Её Высочеству всё, чего она пожелает? Оставьте всё как есть.

Эрик спокойно остановил его, решив, что Фернделла возмутила чрезмерная стоимость наряда.

— Нет, дело не в этом… Просто всё это немного странно…

Фернделл отрицательно покачал головой, но умолк.

Странностей и правда было немало. Но стоило ему произнести это вслух, как его охватывало тревожное чувство: будто знакомый ему мир мог перевернуться с ног на голову.

— Что вы имеете в виду? — непринуждённо спросил Эрик, не подозревая о мыслях Фернделла.

С неясным выражением лица и сведёнными бровями тот положил на стол Эрика слегка помятую смету на свадебный наряд и письмо мадам Пеллетье, а затем отвернулся. Он сразу направился к временному жилищу Шарлотты.

— Где Её Высочество?

Фернделл не стал терять времени и обратился к служанке, поклонившейся ему при встрече.

— Передать ей, что вы пришли?

Заметив его необычную поспешность, служанка задала встречный вопрос.

— Предложите Её Высочеству прогуляться.

Фернделл отдал довольно необычное распоряжение и достал из кармана золотую монету, протягивая её служанке.

Глаза девушки заблестели, но монету она не взяла и лишь нерешительно посмотрела на него.

— …Она не выйдет.

В конце концов служанка слегка отступила и покачала головой.

— Обычно она всё своё время проводит в комнате.

Фернделл сжал монету в ладони и почувствовал, как напряглись мышцы его лица.

— Вы помните, когда принцесса в последний раз выходила?

— Ах, это было…

Служанка побледнела. Помедлив, она понизила голос и призналась, словно исповедуясь в грехе:

— В тот день, когда вы с Её Высочеством застали нас за сплетнями.

Значит… прошло уже больше семи дней. Прикинув даты, Фернделл ощутил головокружение и сжал ладонью лоб. Затем он силой вложил монету в руку служанки.

— Скажите ей, что на озере собрались лебеди. Это должно её заинтересовать.

Служанка взглянула на золотую монету в своей ладони так, словно та была чем-то грязным. Её лицо омрачилось.

— Уверяю вас, я не собираюсь втягивать вас в опасное дело.

Сначала он подумал, что она опасается за себя.

— Это не опасно для Её Высочества?

…Он ошибся.

— Конечно нет.

— Я не могу принять монету.

Вернув деньги, служанка отвернулась от Фернделла и постучала в дверь Шарлотты. Он угадал: упоминание озера заинтересовало принцессу. Вскоре она вышла из комнаты вместе со служанкой.

Убедившись, что они ушли, Фернделл незаметно вошёл в опустевшие покои. Он остановился у гардеробной, примыкавшей к одной из стен комнаты.

— …

Семья Картэнон была столь же богата, как королевская семья Игнатора. Пока Лео, глава рода, не возражал, Шарлотта могла жить в роскоши, к которой привыкла.

Фернделл украдкой цокнул языком, подумав, что привычка принцессы каждый день надевать новое платье не исчезнет и после переезда в Розу, несмотря на то что в отдельном дворце она была затворницей.

Покачав головой, он понял: теперь, когда после долгих лет уединения ей снова открылась дорога в свет, её расточительность, должно быть, только усилится.

Фернделл решил, что будет настоящим везением, если она не перевернёт замок Роза вверх дном, требуя для себя лучшие платья, самые дорогие туфли и изысканные украшения.

Он живо представил ювелиров, которые будут ходить в замок Роза как к себе домой, — и эта пугающая картина надолго завладела его мыслями. Однако указанная в смете стоимость свадебного наряда вызвала у него лишь пустой смешок. А гардеробная принцессы, которую считали такой расточительной и которая, как говорили, ни разу не надевала одно платье дважды…

Фернделл потерял дар речи.

Дело было не просто в отсутствии роскоши: он даже заподозрил, что здесь могла случиться кража.

Даже гардероб  местной дворянки, казалось, был бы полнее…На вешалках висело всего несколько платьев, и гардероб выглядел убого. А шкатулка с драгоценностями была пустой.

Обувной шкаф тоже был почти пуст. Похоже, у Шарлотты имелись лишь те туфли, в которых она только что вышла.

Фернделл больше не мог отрицать правду, разрушившую всё, во что он верил.

Представление окружающих о Шарлотте д’Игнатор было ошибочным.

Нахмурившись, Фернделл отвернулся.

Он не знал, как всё исправить, но прежде всего нужно было решить вопрос со свадебным нарядом.

— Что… я сейчас вижу?

Фернделл резко обернулся и встретился взглядом с Эриком.

В руке тот держал смету и письмо, скомканные до неузнаваемости.

— Это гардеробная нашей будущей госпожи.

Фернделл произнёс правду, но Эрик недоверчиво оглядел комнату, словно не желая в это верить.

Он медленно осмотрел помещение.

— …Как такое возможно?

После долгого молчания Эрик наконец заговорил, и в его голосе звучало недоверие. Фернделл не ответил.

Нервно облизнув пересохшие губы, Эрик издал вздох, больше похожий на стон. Понимая его чувства, Фернделл похлопал его по плечу.

 — Отныне, когда дело касается Её Высочества, верьте только тому, что увидите собственными глазами.

Покидая покои Шарлотты, Фернделл всё же ощутил лёгкое сожаление.

Его слова прозвучали скорее не как совет, а как утверждение: будущей госпоже никогда не будут доверять по-настоящему.