Контент удален!

1 - 4

Королевство Игнатор располагалось на севере континента, и снег не таял там круглый год. По этой причине другие государства нередко называли его Снежным королевством.

В этой суровой, скованной холодом стране лишь в одном месте можно было увидеть весенние цветы — в Розе, владениях герцогского дома Картэнон.

А замок Роза, резиденция герцога, был лучшим местом во всём королевстве Игнатор, чтобы почувствовать  дыхание весны. Свежие зелёные побеги пробивались сквозь снег, тихие озёрные волны сверкали, словно звёзды, а тёплый ветер ласково касался щёк каждого встречного. Весна в Розе была короткой, но приходила сюда каждый год и всегда становилась поводом для гордости её жителей.

Однако в этом году Розу ждала весна холоднее любой зимы. Причиной тому стал королевский указ, который король Диандель д’Игнатор отправил в ответ на письмо барона Эрика Мура. Каким бы длинным ни было письмо, его содержание можно было свести к одному предложению:

[Герцогский дом Картэнон должен принять Шарлотту д’Игнатор, одну из двух принцесс королевской семьи Игнатора, в качестве супруги герцога.]

В это  невозможно было поверить.

Вассалы дома Картэнон собрались вокруг стола, чтобы прочесть письмо короля.

В комнате воцарилась гнетущая тишина. Никто не решался заговорить первым.

Но, должно быть, все думали об одном и том же.

«Шарлотта д’Игнатор? Что за нелепость?»

Ведь далеко не всех женщин с королевской кровью окружало одинаковое почтение.

Шарлотте д’Игнатор были бы рады меньше, чем дочери какого-нибудь захудалого дворянского рода, не унаследовавшей даже собственных земель.

О ней ходила дурная слава. Жестокая принцесса, безжалостно изводившая младшую сестру; тщеславная особа, проматывавшая королевскую казну на драгоценности; распутница, не способная держать руки подальше от мужчин.

В конце концов её собственные поступки привели к изгнанию, превратив её в живое воплощение позора королевской семьи Игнатора.

Какое бы происхождение она ни имела, ни один уважаемый дворянский дом не согласился бы взять такую женщину в жёны.

Слухи о принцессе разлетались повсюду и в конце концов добрались даже до Розы.

Говорили, что и в изгнании Шарлотта ничуть не изменилась: по-прежнему жестоко обращалась со служанками, скупала роскошные безделушки и с постыдным постоянством приглашала мужчин в свои покои.

Казалось, от своих порочных привычек она так и не избавилась.

Мысль о том, чтобы посадить её на место герцогини Картэнон, была попросту абсурдной. Неужели король лишился рассудка?

— …Картэнон — одна из семей, основателей Игнатора.

Наконец нарушил затянувшееся молчание Фердинанд Дранг, дворецкий замка Розы.

— Наш род служит королевской семье Игнатора на протяжении многих поколений.

Его голос звучал твёрдо, однако взгляд, устремлённый на королевский указ, выдавал бурю чувств, бушевавшую у него внутри.

— Это не что иное, как предательство нашей верности.

По комнате прокатился одобрительный ропот.

— И правда, предательство, — согласилась с ним Мона Иллуми, среди присутствующих занимавшая особое место. Она была няней Лео Картэнона, нынешнего герцога.

Как и объяснил дворецкий Фердинанд, дом Картэнон принадлежал к числу основателей королевства Игнатор и разделял его историю с самых первых дней существования государства.

Картэноны всегда хранили верность короне и ни разу не выступали против короля.

Нынешний герцог Картэнон также без колебаний повёл свои войска на поле боя против королевства Кломан, подчинившись королевской воле.

Именно Лео Картэнон сыграл решающую роль в победе Игнатора, в этой затянувшейся войне.

И вот как король решил отблагодарить своего героя?

Мону охватила ярость при одной мысли о Лео, которого она вырастила как собственного сына.

— Король вонзил нам нож в спину, объявив, что наш господин ослеп.

От её прямолинейных слов некоторые вассалы неловко прочистили горло. Но ведь она говорила правду.

«Возвращайтесь с победой, и самая знатная леди Игнатора станет вашей герцогиней».

Повсюду ходили слухи, что именно такое обещание Диандель дал герцогу Картэнон, отправляя его на войну.

Принцесса Мия не раз говорила своим близким подругам, что, возможно, вскоре выйдет замуж.

— Я думала, король действительно сдержит своё обещание. Но стоило нам сообщить ему о состоянии герцога, как в ответ мы получили лишь несколько нелепых писем.

И это было ещё не всё. Король принялся разыгрывать целое представление, словно именно Шарлотта оказалась пострадавшей стороной в этой трагедии.

[…Хотя помолвка между ними была когда-то расторгнута, нельзя отрицать, что Шарлотта в прошлом  была обручена с герцогом Картэнон. Узнав о случившемся с ним, дитя проплакало всю ночь. Пусть я и правитель государства, но, стоит снять с меня корону, и я ничем не отличаюсь от простого человека. Разве может отец остаться равнодушным к таким страданиям своего ребёнка?

Брак с герцогом, чьё здоровье оставляет желать лучшего, несомненно, станет для неё нелёгким испытанием. И всё же я решил уважать желание дочери. Поэтому…]

Этот брак необходимо было предотвратить любой ценой. Он не только навлёк бы позор на весь дом Картэнон из-за Шарлотты, но и мог выставить её спасительницей ослепшего герцога.

— Я не могу принять её в качестве хозяйки дома, — твёрдо заявила Мона.

Она говорила от имени всех присутствующих вассалов, и её слова закрыли рты всем собравшимся, словно ворота неприступного замка.

— В таком случае…

Едва она закончила, как раздался другой голос:

— Отправляйтесь в королевский дворец и скажите то же самое Его Величеству.

Это был Мариус Монтес, заместитель командира рыцарей Люмины — ордена, служившего герцогскому дому Картэнон.

— Если понадобится меч, я одолжу вам свой, — добавил он.

Его язвительный тон мог вывести из себя даже Мону, которая и без того чувствовала себя задетой его словами.

И всё же, как бы неприятно это ни звучало, Мариус смотрел на ситуацию трезво.

Одно дело — отвергать Шарлотту д’Игнатор в душе. Совсем другое — открыто заявить об этом королю.

Их господин больше не мог держать в руках меч.

А Дом Картэнон, оставшись без достойного наследника, оказался бы слишком слаб, чтобы выдержать бурю, которая разразилась бы, осмелься он пойти против воли короля.

Было очевидно: если король начнёт сомневаться в их верности, положение семьи Картэнон будет ухудшаться ещё быстрее.

— Похоже, вы уже готовы протянуть принцессе руку, капитан Монтес, — произнесла Мона, глядя на Мариуса так, словно обвиняла его в малодушии.

— Да. Мы обязаны относиться к ней с величайшим уважением, если это пойдёт на благо Дома Картэнон.

Мариус не отступил.

Он смотрел на Мону холодным, насмешливым взглядом, будто перед ним стояла идеалистка, совершенно не понимающая, как устроен реальный мир.

— Довольно вам обоим.

Барон Мур, только что вошедший в комнату, остановил спор, пока тот не перерос в открытую ссору.

Все взгляды тут же обратились к нему. Как секретарь герцога, он должен был сообщить решение, которого они так ждали.

Обсуждения между собой ни к чему бы не привели — они лишь породили бы новые споры.

Решение должен был принять глава Дома, герцог Картэнон.

Все затаили дыхание в ожидании его вердикта.

Барон Мур прошёл в центр комнаты, обвёл присутствующих взглядом и заговорил:

— Господин приказал нам без промедления подготовиться к его свадьбе с принцессой Шарлоттой д’Игнатор.

────── ◆◆◆ ──────

На четвёртый день путешествия Шарлотты к замку Роза, кучер, обычно немногословный, сообщил ей, что им предстоит провести в пути ещё как минимум дней десять.

Затем он предложил немного отклониться от маршрута и остановиться в ближайшей деревне, чтобы показать её врачу.

Шарлотту мучила тошнота, и было очевидно, что с каждым днём ей становилось всё хуже.

На ухабистых горных дорогах карету трясло так сильно, что казалось, будто они направляются прямиком в ад, а вовсе не в Розу.

Эта поездка оказалась куда более мучительной, чем прежнее путешествие в уединённое поместье.

Каждый раз, когда из-за неровностей дороги сиденье подпрыгивало, Шарлотту мутило. Её мотало из стороны в сторону, словно в бескрайнем море среди волн. И всё же Шарлотта вежливо отказалась от любезного предложения кучера. Дорога и без того была слишком долгой. Ей не хотелось терять ещё больше времени.

Дни в пути тянулись, бесконечная болтовня постепенно стихла, и мир вокруг погрузился в непривычную, почти зловещую тишину.

Но Шарлотта этого не замечала.

Всё её внимание было поглощено собственным отражением в маленьком ручном зеркальце.

Убрав зеркало, она принялась внимательно осматривать платье.

Его она забрала из дворца ещё до того, как её сослали в поместье.

Платье давно вышло из моды, и всё это время пролежало смятым в коробке, на ткани всё ещё оставались заметные складки.

«Я так давно  не видела Лео Картэнона…»

Шарлотта нахмурилась и принялась одёргивать юбку, пытаясь разгладить помятости.

Она понимала, что это бесполезно, но ничего не могла с собой поделать.

И тут в дверь кареты постучали.

— Мы прибыли в замок Розы, — объявил кучер.

Его слова вернули Шарлотту к действительности.