Когда Шарлотте было одиннадцать лет, она сидела в приёмной королевского дворца, нервно ожидая встречи. Сегодня её должны были представить жениху, которого лично выбрал для неё её отец — король Игнатора Диандель.
Кресло напротив неё оставалось пустым.
Дело было не в том, что другая сторона опаздывала. Просто сама Шарлотта прибыла намного раньше назначенного времени.
Её сердце учащённо билось от любопытства и волнения.
Она невольно ускорила шаги.
До назначенной встречи оставалось ещё полчаса — немного, но вполне достаточно, чтобы Шарлотта успела подумать о будущем женихе. Из какой он семьи? Может быть, он был принцем соседнего королевства? Сколько ему лет? Они будут ровесниками? Или он уже успел пройти церемонию совершеннолетия? Каким человеком он окажется? Умным ли? Ведь ему предстояло в будущем возглавить государство, поэтому лучше всего, если он окажется мудрым и рассудительным.
Мысли сменяли одна другую, пока внезапный стук в дверь не вернул её к действительности, заставив обо всём забыть.
В голове остался лишь один вопрос.
«А вдруг… я ему не понравлюсь?»
Однако и последнее сомнение вскоре рассеялось, когда мальчик, получив разрешение Шарлотты войти, спокойно представился.
— Меня зовут Лео Картэнон. Я второй сын герцога Картэнона.
Шарлотта с волнением наблюдала, как мальчик приближается к ней, но внезапно почувствовала себя так, словно сорвалась с края обрыва.
Мальчик поднял голову, и его тёмно-каштановые волосы рассыпались по плечам. Их взгляды встретились.
Что?..
Кем он назвался?
— Меня зовут Лео Картэнон. Я второй сын герцога Картэнона.
Вежливое приветствие мальчика эхом отдавалось в её сознании, словно далёкий звон.
— Меня зовут Лео Картэнон. Я второй сын герцога Картэнона.
Слова пронзали слух, словно острые иглы.
— Для меня большая честь познакомиться с вами.
Мальчик спокойно закончил представляться.
Шарлотта молчала, не сводя с него глаз.
Второй сын герцога Картэнона был незаконнорождённым ребёнком.
Как будущая королева Игнатора могла обручиться с незаконнорождённым? Подобного не случалось за всю историю королевства — сколько бы томов исторических хроник ни перелистывали в королевской библиотеке, такого прецедента не нашлось.
С момента рождения Мии, Шарлотта постепенно осознавала, что её положение меняется.
Она и раньше это понимала, но сейчас всё было иначе.
Это обручение словно открыто заявляло, что будущее Игнатора больше не будет зависеть от неё.
В какой-то момент её плотно сжатые губы задрожали.
Рот наполнился горьким привкусом отчаяния.
«Если у отчаяния есть вкус, наверное, он именно такой», — смутно подумала Шарлотта.
И тут она почувствовала лёгкое прикосновение к своим кончикам пальцев.
— ……
Это был носовой платок.
Незаконнорождённый сын протягивал его ей. Он не суетился и не демонстрировал напускного беспокойства, а просто делал то, что считал нужным, помогая ей с тихим достоинством.
Но рану, которую она получила, нельзя было залечить куском ткани.
Шарлотта с неприязнью взглянула на протянутый платок.
Она знала, что мальчик ни в чём не виноват. В обществе Игнатора незаконнорождённых детей неизменно презирали, однако Шарлотта, в отличие от остальных, считала, что вина лежит не на ребёнке, а на обстоятельствах его рождения.
Если бы только он не был её женихом, она, возможно, встретила бы его тепло.
Они могли бы вместе пить чай, угощаться сладостями, разговаривать и, быть может, даже подружиться, если бы нашли что-то общее.
Если бы только он не стал доказательством того, что от неё отказались.
Шарлотта выхватила платок из рук мальчика и вытерла им глаза. Сухая ткань быстро намокла от слёз.
Мальчик молча стоял перед ней, не двигаясь с места, и терпеливо ждал, пока рыдания не начнут стихать. Он безропотно сносил холодное молчание принцессы, которая даже не поприветствовала его и не предложила сесть.
— Принцесса…
Когда плач немного утих, мальчик наконец снова заговорил.
Шарлотта вытерла лицо и посмотрела в его глаза.
Они были зелёными, словно первые листочки, пробивающиеся весной.
— Однажды я стану герцогом Картэноном, — произнёс он.
Этот маленький росток обещал однажды превратиться в целый лес.
А значит, плакать не было необходимости.
В тот день принцесса, отвергнутая собственным отцом, впервые влюбилась.
────── ◆◆◆ ──────
Должно быть это ложь. Лео Картэнон, которого называли светом Игнатора. Если бы с ним случилось нечто подобное, даже в этом дворце не было бы так тихо. Шарлотта не понимала, чего он добивался, говоря такие вещи. Всё это было вздором. Она вспомнила зелёные глаза мальчика, спокойно смотревшие на неё, и медленно начала возводить стену вокруг своего сердца заново.
— …Вы сошли с ума?
Оскорбление было адресовано её отцу, Дианделю.
— Вам следовало вызвать лекаря, а не меня.
Она снова возводила свою защиту — кирпичик за кирпичиком.
— Вы разучились отличать правду от лжи?
Она спряталась за стеной, которую сама же и возвела.
— Вы действительно этого хотите?
Горькая насмешка, всё ещё звучавшая у неё в голове, и неуважительный выпад в адрес отца, казалось больше не имели для неё никакого значения.
Взгляд Дианделя исказился от ярости.
Шарлотта, довольная своей маленькой победой, позволила напряжению вокруг губ немного ослабнуть.
Шорох.
Скомканный лист бумаги внезапно упал к её ногам.
— Это письмо от барона Эрика Мура.
Эти слова придали происходящему совсем иной вес.
Барон Эрик Мур был одним из ближайших соратников Лео Картэнона.
— Не веришь — убедись сама.
Несмотря на данную себе клятву больше никогда не склоняться перед ним, Шарлотта без колебаний наклонилась и подняла скомканный лист.
Её руки дрожали, пока она расправляла письмо.
Ей хотелось прочитать его — и в то же время она боялась увидеть написанное.
Противоречивые чувства заставляли её пальцы дрожать ещё сильнее.
Когда её взгляд упал на первые строки, Шарлотта затаила дыхание и принялась внимательно читать каждое слово.
В письме говорилось о неизвестной болезни, о последовавшей за ней потере зрения.
— ……
Письмо выскользнуло из её рук и упало на пол. По телу пробежал холод.
Даже в комнате, в которой всегда поддерживалась комфортная температура, вдруг стало невыносимо холодно.
Почему? Как такое могло случиться?
Стены, которые Шарлотта так старательно возводила вокруг себя, рухнули. Она была потрясена и не могла поверить собственным глазам.
— Мия… А что насчёт Мии?
Мия всегда обожала Лео Картэнона.
Даже когда он должен был стать женихом Шарлотты, Мия всё равно хотела его.
При встречах с ним она краснела, пытаясь скрыть робкие чувства, поселившиеся в её сердце. А в конце концов всё же заполучила его.
Неужели теперь Мия позволит Лео Картэнону ускользнуть из её рук? Именно теперь, когда он вот-вот должен был стать мужем Шарлотты?
Нет. Мия никогда этого не допустит.
— Мия… Что… что она сказала?..
Ответа так и не последовало. Шарлотта отвернулась и вышла из комнаты. Перед её мысленным взором возникло лицо Мии — той, что с невинным видом забрала у неё то, что принадлежало ей. Шарлотте хотелось изуродовать это лицо до неузнаваемости. Это стало для неё чем-то вроде миссии, долгом, который она обязана была исполнить.
Внезапно король схватил Шарлотту за горло и начал душить, вырвав её из задумчивости.
— Уф…
В отчаянной попытке защитить свою младшую дочь король отбросил в сторону своё королевское достоинство и бросился к ней.
— Как ты смеешь… Ничтожество…
— …!
Его голос, искажённый ненавистью, звучал у неё в ушах. Сквозь подступающую темноту Шарлотта смутно различала чудовищное лицо отца и слышала его жестокие слова, вновь и вновь напоминавшие ей, насколько ничтожное место она занимала в этом мире.
Всю жизнь Шарлотта мечтала лишь об одном — о том, чего желала всем сердцем. Но она уже давно отказалась от своей мечты.
Она отказалась от любви.