Контент удален!

1 - 17

— Не сбивай меня с толку.

 Шарлотта  прокручивала в голове слова, брошенные ей Лео перед уходом.

 Ей нетрудно было распознать врождённую доброту, скрытую за его язвительным тоном.

 — …Глупец.

После всего, через что она заставила его пройти, неужели его и правда так потрясло, что она была одета в старое платье? Шарлотта растерянно замерла: в человеке, которого она считала исполненным одной лишь ненависти, вдруг проклюнулся хрупкий росток доброты.

Вот почему, зная, что Лео Картэнон именно такой человек, она не могла заставить себя открыть ему правду.

Если выяснится, что у её предательства в прошлом была веская причина, Лео наверняка…

Шарлотта вспомнила его руки — как отчаянно они цеплялись за носки её туфель, пока он стоял на коленях, и тревогу, сквозившую в его хватке.

Она прошептала:

— Но я всё ещё твоя принцесса…  И я не вынесу, если ты снова встанешь передо мной на колени.

В её словах была  решимость, и мольба.

Шарлотта  схватила подсвечник и направилась в гардеробную — к источнику всего этого хаоса. Она зажгла ещё несколько свечей. Когда пламя разгорелось, тьма, окутавшая гардеробную, немного отступила. Удовлетворённая, Шарлотта подошла к зеркалу в полный рост. Её отражение смутно проступало в мерцающем свете. Не отводя взгляда от своего отражения, она потянулась к платью, которое сама так туго застегнула. Одна за другой, она  расстегнула пуговицы и развязала пояс, вскоре платье лишившись всякой опоры, соскользнуло с плеч и безвольно упало на пол.

На ней осталась лишь тонкая сорочка, подчёркивавшая каждый изгиб её тела. Сбросив и её, Шарлотта обнажила перед зеркалом тело, которое так долго скрывала.

В нём было мало привлекательного: отражение показывало его без малейшего искажения. Оно выглядело ещё жальче, чем платье, раскритикованное Лео.

Но по-настоящему жалким было…

Шарлотта молча смотрела на своё отражение. 

Зеркало, неспособное лгать, снова заставило её столкнуться с реальностью.

Чуть ниже лопаток, на её коже было выжжено несколько угольно-чёрных букв.

[Рабыня]

Это был след от клейма.

 

─── ◆◆◆ ───

 

Мия д’Игнатор.

У неё родилась прекрасная младшая сестра. Шарлотта была вне себя от радости, не подозревая, что однажды имя сестры станет для неё проклятием.

Светло-каштановые волосы, глаза цвета золотых полевых цветов — младенец в колыбели удивительно походил на отца. Шарлотта, сама ещё совсем юная, смотрела на Мию с нежным восхищением. Она унаследовала все черты матери и считала, что вместе они составляют идеальную семью.

Шарлотта потянулась, желая прикоснуться к мягкой пухлой щечке малышки.

Но едва её пальцы коснулись сестры, мать резко ударила её руку.

Боль разлилась по маленькой ладони. Шарлотта в изумлении подняла глаза, она не верила в случившееся. Мать грозно нахмурилась.

— Она ещё совсем крошка. Нельзя трогать её так неосторожно.

Замечание прозвучало коротко и строго.

— …Да. Простите.

Шарлотта извинилась, прижимая к себе покрасневшую ладонь. С того дня она, сама не понимая почему и как, начала терять всё.

Сначала у неё отняли комнату. В холодном дворце Игнаторов её спальню, которую за щедрый солнечный свет прозвали «Колыбелью ангела», отдали Мие. Затем забрали няню и служанок. Потом — личного рыцаря. Одно за другим всё, что принадлежало Шарлотте, отнимали и передавали Мие.

Мать и отец лишали её всего, прикрываясь благородным словом «делиться». Они без колебаний отбирали у неё всё, чем она дорожила.

— Потому что ты старшая.

— Ты ведь её старшая сестра, Шарлотта.

— Разве ты не готова на всё ради такой очаровательной сестрёнки?

— Правда ведь?

Такими  словами они понемногу сужали мир Шарлотты. Будто любовь к Мие нужно было доказывать, отнимая что-то у Шарлотты. Когда у неё уже не осталось ничего, что можно  было бы отстоять, она наконец поняла.

Это была не «делёжка». Это было воровство.

И Мия украла у неё не только вещи — она украла и её родителей.

Шарлотта осталась сиротой.

Во дворце не осталось ничего, что она могла бы назвать своим.

Кроме Лео.

На этот раз она не позволит никому отнять его у себя. Но, разумеется, Мия забрала и его.

— Сестрёнка Лотти!

Мия неизменно появлялась, когда Шарлотта и Лео сидели за чаем. Она называла Шарлотту детским прозвищем, которым во дворце больше никто её не звал, и без спроса усаживалась за стол, рассчитанный на двоих.

— Позвольте и мне поиграть с вами!

Мия сияла — невинная, светлая, без малейшего намёка на злой умысел. Если бы такое случилось всего раз или два, Шарлотта, пожалуй, списала бы всё на очередную прихоть младшей сестры. Но она уже сбилась со счёта, сколько раз это случалось. Мия искала общения с Шарлоттой именно тогда, когда рядом был Лео.

Очевидно, Мия влюбилась в него, Шарлотта поняла это сразу. Одиннадцать лет — идеальный возраст для первой любви. Ведь и сама Шарлотта влюбилась в Лео, когда ей было одиннадцать.

— Мия.

— Да, сестра?

— Нет.

— Что?..

— Я сказала: нет. Нам с Лео нужно поговорить наедине. Иди к себе.

Мия растерянно замерла, словно никогда не думала, что ей могут отказать. Её большие сияющие глаза быстро наполнились слезами. Шарлотте стало стыдно за свою мелочность по отношению к младшей сестре — особенно при Лео. Но она заставила себя держать голову высоко и, делая вид, что ей всё равно, ждала, пока Мия уйдёт. Наконец Мия поднялась и выбежала из комнаты, вся  в слезах.

Впервые Шарлотте удалось одержать над ней верх.

Но насладиться победой она не успела. Едва Лео ушёл, мать вызвала её к себе. Она была в ярости.

Мать приказала старшей горничной принести трость. Но избили не Шарлотту — наказали служанок, которые ей прислуживали. Шарлотту, поклявшуюся никогда не склонять головы, заставили опуститься на колени и просить у Мии прощения.

— Прости меня, Мия. Прости, меня пожалуйста. Хотя бы в этот раз… 

Но побои всё не прекращались. Мия вцепившись в мать, сквозь слёзы твердила, что Шарлотта её напугала. Одна из служанок, слишком обессилевшая после наказания, бросила на Шарлотту исполненный ненависти взгляд, когда её уводили.

Всё, чего хотела Шарлотта, — сохранить Лео.

Единственное сокровище, которое у неё осталось.

Но, то, что она получила… Это ненависть всех вокруг.

С того дня стали распространяться слухи о ревнивой и злобной старшей принцессе Игнатора.

Говорили, что она завидовала младшей сестре, издевалась над служанками и была погрязшей в жадности и роскоши.

История, не имевшая ничего общего с правдой, постепенно стала считаться истиной и преследовала Шарлотту. Как бы она ни сопротивлялась, слухи цеплялись за неё, словно неотступная тень.

Сердце Шарлотты, измученное долгими годами несправедливости, медленно приближалось к пределу. Нервы становились всё напряжённее, и многие ночи она не могла сомкнуть глаз.

Однажды головная боль стала невыносимой, и Шарлотта вызвала королевского лекаря.

Он явился нехотя, не решаясь открыто отказать принцессе. Едва осмотрев её, он поспешил поставить диагноз и отмахнулся от её страданий.

— Ваше высочество, вы просто слишком остро на всё реагируете.

И это было всё, что он произнёс.

Шарлотте некуда было выплеснуть своё отчаяние. Её сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, даже когда она ничего не делала. Но рассказать этого Лео она не могла. У него и без того хватало забот — как у наследника семьи Картэнон. И главное, она не хотела становиться для него обузой. Она хотела оставаться той благородной принцессой, какой он её всегда видел.

Но даже это оказалось роскошью, которую она не могла себе позволить.

Она поняла это в тот день, когда чувства Мии к Лео стали мучительно очевидны.

— Сестра, Лео кажется мне таким добрым человеком.

Мия произнесла это, смущённо улыбаясь.