Контент удален!

1 - 7

«Неужели я потеряла сознание?»

Медленно приподняв веки, Шарлотта начала понемногу осознавать, что произошло.

Когда зрение постепенно прояснилось, перед ней возник незнакомый потолок.

Похоже, пока она была без сознания, её перенесли во временные покои, о которых упоминал Фердинанд.

Золотистый солнечный свет. Белоснежные облака. Голубое небо. И озорной маленький ангел, парящий среди них.

Шарлотта следила взглядом за росписью на потолке. Она выглядела до странности безмятежной. Девушка уже повернула голову набок, когда рядом раздался низкий голос:

— Вы уже очнулись?

Это был Фердинанд.

— Вы внезапно потеряли сознание в коридоре. Помните?

Лицо незнакомого мужчины, склонившегося над ней, слегка побледнело. Похоже, внезапный обморок будущей герцогини застал его врасплох.

— Врач сказал…

Фердинанд помедлил, прежде чем продолжить, тщательно подбирая слова:

— По его мнению, вы страдаете от истощения.

Его осторожность была вполне понятна.

Истощение… Для человека королевской крови такой диагноз звучал нелепо.

Подобным недугам не было места среди знати.

От представителей королевской семьи ожидали безупречности во всём. Они должны были быть совершенны, а все их потребности — удовлетворены.

— Похоже, во время путешествия в Розу ваше состояние ухудшилось.

Возможно, именно поэтому Фердинанд поспешил объяснить причину недомогания Шарлотты, словно всё дело было исключительно в тяготах дороги.

Как бы то ни было, для неё это оказалось весьма кстати.

Теперь ей самой не придётся придумывать оправдания.

— Просто местная еда пришлась мне не по вкусу.

Шарлотта дала уклончивый ответ и попыталась приподняться.

Однако острая боль, пронзившая живот, ясно дала понять, что её организм ещё не восстановился.

Ослабленное тело пошатнулось.

Фердинанд не решался прикоснуться к принцессе и мог лишь выразить беспокойство словами.

— Может быть, вам стоит ещё немного полежать? Врач рекомендовал вам как следует отдохнуть.

Шарлотта полностью проигнорировала его совет и опустила ноги на пол.

Увидев её бледные ступни, Фердинанд широко раскрыл глаза.

Он поспешно попытался скрыть своё замешательство, но Шарлотта уже поднялась и теперь стояла перед ним во весь рост.

— Я собираюсь отдыхать столько, сколько захочу. Но только после того, как вы уйдёте.

Она произнесла это с такой нарочитой чёткостью, что Фердинанд невольно задумался: не намекает ли она, что ему пора удалиться?

Но прежде чем он успел прийти к какому-либо выводу, Шарлотта продолжила:

— Если главный повар Розы и вправду так искусен, как о нём говорят, я быстро поправлюсь. Ведь ничего страшного не произошло, верно?

Если он согласится, то тем самым признает, что обморок принцессы — пустяк, а это даст повод для упрёков.

Но если возразит, получится, будто он пренебрегает и рекомендациями врача, и мастерством повара дома Картэнон.

Чего же добивалась эта незваная гостья?

Оказавшись перед двумя одинаково невыгодными вариантами, Фердинанд плотно сжал губы.

К счастью, Шарлотта не стала долго ждать ответа.

Словно с самого начала и не рассчитывала его получить.

— Значит, нет никакой необходимости сообщать об этом вашему господину, верно?

Но стоило Фердинанду избежать одной ловушки, как его поджидала другая — куда более глубокая.

Он напрягся и внимательно всмотрелся в лицо принцессы.

Неужели она действительно считала, что господину незачем об этом знать? Или же таким образом упрекала его за то, что тот даже не удосужился навестить её после обморока?

Фердинанд вновь оказался на распутье.

— ……

Судя по характеру Шарлотты д’Игнатор, вероятнее всего, верным было второе предположение.

Уже приготовившись принести извинения…

— Неужели вы уже успели ему всё рассказать?

Шарлотта резко нахмурила брови и потребовала ответа.

Фердинанд замер на полуслове.

Потому что в тот миг на выразительном лице принцессы появилось незнакомое чувство — совершенно ей не свойственное.

Тревога.

Тревога, причины которой он никак не мог понять.

─── ◆◆◆ ───

Фердинанд с озабоченным видом закрыл дверь.

Теперь Шарлотта осталась в одиночестве, отрезанная от внешнего мира. И всё же по какой-то причине именно он чувствовал себя так, словно оказался заперт в тесном помещении, где нечем дышать.

—…Нет, ваше высочество.

Спускаясь по коридору, Фердинанд мысленно повторял слова, которые произнёс перед Шарлоттой.

— Господин пока ничего не знает.

Его лицо постепенно покрывалось морщинами от стыда, а щёки заливала краска смущения.

— Я ещё не доложил ему.

Его охватило глубокое чувство вины.

Даже если речь шла всего лишь о гостье, а не о самой Шарлотте, Лео, как хозяин замка, должен был быть поставлен в известность.

Это Фердинанд допустил ошибку, утаив от него случившееся.

Погружённый в свои мысли, он ускорил шаг, проходя по коридорам.

Фердинанд шёл всё быстрее, словно одержимый какой-то навязчивой мыслью.

Прежде чем он успел это осознать, ноги сами принесли его к кабинету Лео.

— Дворецкий?

Когда Фердинанд уже собирался постучать, перед ним появилась Мона — няня Лео, которая несла ему чай.

Их взгляды на мгновение встретились в неловком молчании.

— Она, должно быть, та ещё заноза, верно?

Почувствовав, в каком смятении пребывает Фердинанд, Мона поставила серебряный поднос на консольный столик в коридоре и заговорила.

Она не волновалась о том, что чай остынет, пока Лео будет его пить.  Казалось, её куда сильнее занимали новости о прибытии Шарлотты в Розу.

Фердинанд невольно задумался над её словами.

Та ещё заноза…

Он и сам ожидал, что Шарлотта начнёт капризничать и перевернёт замок  вверх дном, поступая исключительно по собственной прихоти.

Наверняка так считали не только Мона и Фердинанд, но и все остальные обитатели замка.

В конце концов, речь шла о самой Шарлотте д’Игнатор.

Однако незадолго до того, как он покинул её покои, Шарлотта произнесла слова, больше похожие на тихое бормотание:

«Молодец».

Фердинанд уже собирался принять это за насмешку, но в её голосе не было ни осуждения, ни упрёка за его односторонние суждения.

Шарлотта лишь махнула бледной рукой, давая понять, что он может уйти.

— Возможно, ещё рано, но не принести ли вам ужин?

Вспомнив о плохом самочувствии принцессы и диагнозе врача, Фердинанд задал этот вопрос из беспокойства.

Но Шарлотта коротко ответила:

— Не нужно. Просто уходите.

И всё.

Никаких дополнительных требований.

Её отказ прозвучал настолько прямо и недвусмысленно, что ему даже стало не по себе.

— Она держится так невозмутимо, что это даже пугает.

Фердинанд вздохнул, признавая, что в словах Моны есть доля правды.

Та слегка усмехнулась в ответ.

— Наверняка просто притворяется. Хочет завоевать расположение здешних людей, ведь она оказалась на чужбине.

В её голосе звучала непоколебимая уверенность. Точно так же она рассуждала и тогда, когда вассалы обсуждали свои опасения по поводу предстоящего брака.

В отличие от Фердинанда, который знал Шарлотту лишь по рассказам, Мона бывала в королевской столице и видела принцессу вблизи. Она стала свидетельницей и их встречи, и последующего расставания.

— Она умеет обманывать людей. Так что не принимайте её слова за чистую монету.

Совет Моны звучал вполне убедительно.

— …Не знаю.

Однако, к собственному удивлению, Фердинанд услышал от себя совсем другие слова.

— Не думаю, что она пыталась завоевать моё расположение. Ей настолько плохо, что у неё просто не осталось сил на капризы.

Его слова прозвучали так, словно он вступился за Шарлотту.

Мона посмотрела на него с таким недоверием, будто перед ней внезапно предстал предатель.

Её реакция была вполне объяснима: ведь именно Фердинанд первым выразил недовольство предстоящим браком.

Почувствовав неловкость, он поспешно добавил объяснение:

— Принцесса потеряла сознание, и врач приходил её осмотреть. Я лишь это имел в виду.

Только произнеся эти слова, Фердинанд осознал, что сообщил Моне лишние подробности, хотя та собиралась войти к Лео.

Впрочем, это осознание уже ничего не меняло: в следующий миг их разговор внезапно прервал голос.

— Почему я узнаю об этом  таким образом, Фердинанд?

Голос прозвучал неожиданно спокойно, но для Фердинанда и Моны эти слова прогремели словно гром среди ясного неба.

Оба одновременно резко обернулись к двери.

Лео стоял, прислонившись к приоткрытой двери своего кабинета, и всем своим видом давал понять, что ждёт объяснений.