Контент удален!

1 - 6

Когда покойный герцог Картэнон привёз Лео в замок Роза, с тех пор, как его единственный наследник Виктор  забил слугу до смерти за то, что тот испачкал ему обувь, прошло совсем немного времени. 

Смысл этого поступка был очевиден. Герцог намеревался перевернуть привычный порядок наследования, представив соперника своему сыну.

Был ли Лео  в действительности родным сыном герцога, не имело особого значения.

Герцог официально признал Лео своим сыном, и теперь у него было два наследника. Только это и имело значение.

— Слышал, второй молодой господин весьма умён.

— А я слышал, что и характер у него достойный, в отличие от некоторых.

— Я уже принял решение.

Некоторые вассалы герцога, уставшие от чрезмерной вседозволенности Виктора Картэнона, были готовы действовать.

Однако те, кто держался стороны Виктора, утверждали, что на кону стоит чистота его крови. Они свирепели, словно стая волков, и настаивали на том, что Лео, этот бастард, должен быть изгнан.

— Ха! Бастард? Да какой ещё сын может быть у герцога, если у него есть Виктор?

— Разве вы не видите? Его мать неизвестна. Он явно низкого происхождения.

— Нужно избавиться от него, пока он не окреп. 

Покойный герцог сам разжёг этот конфликт. Он не вмешивался напрямую, но и в стороне не оставался — спокойно наблюдая, чем закончится борьба.

И лишь спустя много лет он открыто объявил, что наследником дома станет Лео.

Вскоре после этого герцог внезапно слёг. Это стало неожиданностью: он был крепким мужчиной и ещё не достиг того возраста, когда болезнь могла бы так внезапно свалить его с ног.

Подозрения естественным образом обратились в одну сторону.

Однако никаких доказательств обнаружить не удалось, а Виктор Картэнон, со слезами на глазах заявив о своей невиновности, поклялся, что никогда не причинил бы вреда отцу, ведь он сам в раннем детстве потерял мать.

Его слезам трудно было поверить, учитывая чудовищные поступки, которые он уже совершал. Но без неопровержимых доказательств ничего нельзя было сделать.

С этого момента борьба за право наследования превратилась в беспощадное противостояние, в котором стороны не гнушались никакими крайностями.

Лишившись отца — своего главного щита, — Лео Картэнон оказался в постоянной опасности.

Каждую ночь он бодрствовал, боясь, что к утру ему перережут горло.

Каждый глоток воды он делал с подозрением, опасаясь, как бы его не отравили.

Именно тогда, когда смерть могла настигнуть его в любую минуту, его невеста, Шарлотта д’Игнатор, поступила совершенно неожиданно…

Она молча наблюдала, как обстоятельства складываются против него, а затем отправила официальное уведомление о расторжении их помолвки.

Лео, всегда сохранявший самообладание, впервые пошатнулся.

Рискуя привлечь к себе убийцу, который мог следовать за ним по пятам, он отправился к Шарлотте и отчаянно вцепился в неё, умоляя не оставлять его.

— Я… Разве я не говорил тебе, что стану герцогом Картэнон? Пожалуйста, не делай этого. Не бросай меня. Я могу быть тебе полезен, принцесса. Я помогу тебе стать королевой Игнатора. Так что, пожалуйста… прошу тебя, не отказывайся от меня. Шарлотта, умоляю…

И всё же Лео Картэнон был брошен.

Шарлотта отпустила его.

— Не надо, Лео.

— Шарлотта…?

— Это жалко.

— ……

— Если ты любишь меня, не втягивай меня в свою жалкую жизнь. Не проси меня отправиться вместе с тобой в ад. Я не хочу. Если кто-то и должен пасть, то только ты один, Лео.

«Если кто-то и должен пасть, то только ты один».

Лео и представить себе не мог, что однажды эти жестокие слова вернутся к нему вот так.

Застрявшее в груди дыхание казалось тяжёлым. Он  уже был на пределе. 

— Судя по тому, как ты поспешила сюда, чтобы стать женой слепца, жизнь в поместье оказалась не такой уж приятной, как можно было подумать, верно?

Он задал свой вопрос с холодной насмешкой.

— ……

Шарлотта, чьи глаза покраснели от едва сдерживаемых чувств, смотрела на Лео.

Она знала, что заслужила презрение. Она сделала достаточно, чтобы его навлечь.

Но её беспокоило другое: почему он постоянно вплетал в свои слова уничижительные замечания о самом себе?

Никто, даже он сам, не имел права принижать его в присутствии Шарлотты.

— …Я приехала сюда, потому что собираюсь стать женой Лео Картэнона.

Прежде чем заговорить, Шарлотта несколько раз прикусила губу. Когда слова наконец сорвались с её губ, в голосе не было ни слёз, ни дрожи.

И всё же слова всегда можно истолковать по-разному.

— Понимаю. У принцессы ведь не осталось выбора лучше меня.

Все её попытки оправдаться лишь выставили бы её в ещё более дурном свете. Для некоторых она была всего лишь расчётливой женщиной, которая, желая сбежать из дворца, не нашла иного выхода, кроме как выбрать Лео Картэнона.

— Это…

Нет. Всё было не так.

Слова, с таким трудом сорвавшиеся с её губ, постепенно затихли.

Шарлотта замолчала не потому, что Лео проигнорировал её попытку объясниться. Она вдруг осознала: что бы она ни сказала, доверия Лео ей уже никогда не завоевать.

Таковы были их отношения.

Между ними не осталось ни понимания, ни доверия, ни сочувствия. Все нити, которые могли бы связывать их, давно оборвались.

— Ничего страшного. Не думаю, что принцесса —  такой уж плохой выбор.

Эти слова могли бы показаться ласковыми, но на деле были лишь продолжением насмешки.

Рука, которую он протянул, вероятно, словно бы желая утешить её, несомненно, таила ловушку.

"Не такой уж плохой выбор? Я —  позор Игнатора?"

Шарлотта сама ответила на собственный вопрос.

Разумеется, это не могло быть правдой. Ведь так?

С этой мыслью она шагнула к Лео — мужчине, слишком ценному, чтобы растрачивать его жизнь на роль простого спутника принцессы.

Она осторожно, почти виновато, положила ладонь на его огрубевшую руку — ту самую, что долгие годы сжимала рукоять меча.

Но едва она коснулась его, как пальцы Лео безжалостно сомкнулись на её ладони, крепко удерживая её.

— Ах…!

Едва с её губ сорвался слабый вскрик, как последовал поцелуй.

Лео прижался губами к её руке — к той самой, которую только что сжимал своими пальцами.

Бледно-голубые глаза Шарлотты дрогнули от потрясения. Она никогда не представляла, что при новой встрече между ними произойдёт нечто подобное.

В голове у неё царила полная неразбериха.

Один-единственный вопрос не давал ей покоя, но возможности произнести его так и не представилось.

Почему…

Прежде чем она успела спросить, Лео заговорил первым:

— Буду считать это предложением руки и сердца.

Теперь причина его внезапного поцелуя стала ясна.

Лео оттолкнул руку Шарлотты, словно стряхивая с себя пыль. Её ладонь безвольно опустилась вниз.

Шарлотта посмотрела на руку, в которой всё ещё сохранялось тепло его губ, а затем снова подняла взгляд на Лео.

Его холодное, непроницаемое лицо лишь усилило смятение и хаос, царившие в её душе.

Под её серебристыми волосами покраснели уши.

Шарлотта машинально поправила причёску, которую уже бесчисленное количество раз приводила в порядок. Казалось, это бессмысленное движение могло хотя бы ненадолго вернуть ей ощущение порядка.

Пока она продолжала свои бесполезные попытки совладать с собой, Лео продолжил говорить.

— Трать мои деньги.

Шарлотта всё ещё пребывала в замешательстве, но не задала ни одного вопроса.

— Каждый день покупай украшения, меняй платья, носи новую обувь.

Она молча слушала.

— Если хочешь предаваться роскоши, не сдерживай себя.

Наконец Лео озвучил условие, к которому уже давно пришёл в своих мыслях.

— Но есть одно условие.

Шарлотта тихо слушала, лишь кивая в знак согласия.

— Ты должна как можно скорее родить мне ребёнка.

Когда Шарлотта вышла из кабинета господина, дворецкий Фердинанд ждал её там, словно ничего не произошло.

Как и было запланировано, он проводил её во временные покои, где ей предстояло жить до свадьбы.

Фердинанд шёл впереди, а Шарлотта следовала за ним.

Во время их молчаливой прогулки мысли Шарлотты неотступно возвращались к словам, которые только что произнёс Лео.

«Ты должна родить как минимум двоих здоровых детей».

«Ты обязана активно участвовать в их воспитании. Я тоже буду этим заниматься».

«Ты можешь быть ужасной женой, но как мать ты должна быть безупречна. Такова цена, которую ты заплатишь за право пользоваться моим богатством».

Поняла ли Шарлотта оскорбительный подтекст его слов или нет, её внимание было сосредоточено на одном: Лео нужны дети.

Это имело смысл. Семье требовался новый наследник, который смог бы сменить нынешнего главу рода, уже не справлявшегося со своими обязанностями.

Требовать этого от женщины, которая должна была стать его женой, было вполне естественно. Взамен Шарлотта получила бы жизнь в роскоши и комфорте. Для неё это казалось довольно выгодной сделкой.

Однако, если бы зелёные глаза Лео оставались невредимыми, рождение его детей никогда не стало бы её обязанностью…

От одной этой мысли Шарлотта замедлила шаг.

Её пустой желудок болезненно скрутило. Странное ощущение, которого прежде никогда не было.

Следуя за Фердинандом, Шарлотта вдруг остановилась и согнулась от боли.

— Принцесса!

Дворецкий, уже успевший отойти вперёд, стремительно развернулся и бросился к ней.

— Вы в порядке, принцесса?

— Кто-нибудь! Живо приведите врача!

Когда никто не отозвался, он снова резко повторил приказ.

Для Шарлотты всё происходящее казалось далёким, словно оно происходило в другом мире.

Почти как во сне.

Вернее в ужасном кошмаре.