Бах!
Грохот, словно что-то с огромной силой разбилось вдребезги, прокатился по комнате.
Проводив Фердинанда, Шарлотта опустилась на край кровати, ссутулившись и погрузившись в мысли о Лео. Внезапный шум заставил её встрепенуться и повернуть голову.
Она широко раскрыла глаза. В комнату ворвался именно тот человек, о котором она не переставала думать.
— Лео?..
Шарлотта вскочила на ноги. В узкой щели между дверью, которая уже начала закрываться, она успела заметить растерянное лицо Фердинанда.
Ещё недавно она похвалила его за прекрасно выполненную работу, но, похоже, он не продержался и дня, прежде чем его поймали.
Пока Шарлотта пыталась разобраться в происходящем, дверь, которую распахнули с такой силой, с грохотом захлопнулась.
В комнате воцарилась тишина. Её нарушал лишь размеренный стук трости об пол.
Тук. Тук. Тук.
Резкий, ритмичный звук разносился по комнате — ровный и неумолимый. В промежутках между ударами Лео двигался плавно и уверенно, с такой точностью, словно следовал давно отрепетированному сценарию.
От этого зрелища Шарлотте стало легче на душе. И всё же её не покидала печаль: как же ничтожно мало требовалось, чтобы наполнить её сердце радостью.
Смешанные чувства переполняли её. Шарлотта не отрываясь следила за точными, выверенными движениями Лео, боясь даже моргнуть.
— Иди сюда, садись.
Только когда Лео остановился перед диваном посреди комнаты, Шарлотта наконец очнулась от своих мыслей.
— Живо.
Властный, нетерпеливый голос не оставлял места для колебаний.
—…Ты хоть немного скучал по мне, за это короткое время?
Шарлотта пробормотала эти слова, словно отмахиваясь от какой-то пустяковой мысли, и направилась к дивану. Она села так, чтобы Лео, даже не видя её, мог легко определить её положение по голосу и движениям.
— Скоро подадут ужин.
Словно почувствовав её присутствие, Лео тут же заговорил.
— Я распорядился приготовить что-нибудь такое, от чего твой пустой желудок не расстроится. Поешь как следует. Я снова вызову врача. Пусть он осмотрит тебя в моём присутствии. Я должен точно знать, в каком ты состоянии.
Несмотря на то что он с такой силой захлопнул дверь, а говорил по-прежнему безразличным тоном, в его словах неожиданно прозвучала забота.
Шарлотта покачала головой. На мгновение она замолчала, прикусив губу, а затем заговорила:
— Я просто немного устала. Тебе незачем беспокоиться. Я хорошо знаю свой организм. Мне нужно лишь немного отдохнуть, и всё пройдёт…
— Ты думаешь, что я делаю это потому, что беспокоюсь о тебе?
Резкий, почти насмешливый смешок обрушился на Шарлотту.
В его голосе не было ни капли тепла. Он оказался куда холоднее и тяжелее, чем она ожидала, и Шарлотта не смогла поднять головы.
Беспокоится…
Да, было слишком самонадеянно ждать подобных чувств от Лео по отношению к Шарлотте.
И всё же он позаботился о том, чтобы её накормили, и настоял на том, чтобы врач осмотрел её лично. Пусть это доставляло ему неудобства, но разве это не было проявлением беспокойства?
Сжав пальцами подол своего поношенного платья, Шарлотта хотела спросить его: если это не беспокойство, тогда что же?
— Разве я не говорил тебе, что ты должна родить здорового ребёнка?
Будто услышав её невысказанный вопрос, Лео разомкнул губы. В его голосе прозвучала лишь леденящая холодность.
— Твоё тело будет вынашивать моего ребёнка. Не пренебрегай своим здоровьем.
— Ах…
Этого объяснения было вполне достаточно, чтобы ответить на вопрос, который Шарлотта так и не осмелилась задать. Она застыла, не в силах произнести ни слова.
Её и без того бледное лицо стало ещё белее. Тонкие пальцы нервно теребили ткань платья.
Бессмысленный жест. Словно она рассеянный ребёнок, который никак не может усидеть спокойно. Её беспокойные руки продолжали метаться в поисках хоть чего-нибудь, за что можно было бы ухватиться.
— Если ты согласишься родить четырёх или пятерых здоровых детей, тогда разговор будет совсем другим.
Многие женщины не переживали стольких родов. Немало мужей теряли своих жён уже после рождения третьего ребёнка.
Но испытывала ли Шарлотта к нему обиду?
Нет, не совсем.
Лео имел полное право говорить с ней подобным образом. Право, которое она сама даровала ему давным-давно.
Стыдно ей было за другое: как она посмела заговорить о его беспокойстве, находясь рядом с человеком, которому было совершенно наплевать на собственное благополучие?
Лицо Шарлотты побледнело ещё сильнее. Именно поэтому слова, сорвавшиеся с её губ, прозвучали так резко и прямолинейно.
— Ты ведь понимаешь, что дети не падают с неба, верно?
Лео слегка наклонил голову, не понимая, что она имеет в виду. Его непринуждённый вид словно подталкивал Шарлотту продолжать.
После долгого колебания она, скрывая неуверенность за маской спокойствия, добавила ещё одну фразу:
— …Как ты думаешь, смог бы ты целовать меня, если я — женщина, которая даже не заслуживает твоего беспокойства?
— Ха-ха.
Лишь теперь Лео, похоже, понял её слова и тихо с издёвкой рассмеялся.
— Целовать губы, которых, возможно, уже касался кто-то другой…
Он произнёс это негромко, но вовсе не пытался скрыть свои слова. Они прозвучали отчётливо, и Шарлотта вновь принялась теребить ткань платья, впиваясь в неё пальцами.
Вскоре Лео протянул к ней руку. Сначала его ладонь коснулась её плеча, затем медленно скользнула вверх по шее, задела мочку уха и наконец остановилась на щеке.
Каждое его слово было холодным, но большая ладонь, напротив, оказалась горячей — словно её только что грели у огня.
Это казалось странным, ведь в Розе стояла тёплая весенняя погода. На мгновение Шарлотта даже задумалась, не подхватил ли он лихорадку.
Пальцы Лео нежно скользили по её бледной щеке, пока наконец не остановились на губах, словно решив задержаться именно здесь.
Огрубевшие от привычки сжимать рукоять меча пальцы осторожно очерчивали нежную кожу её губ.
Шарлотта затаила дыхание, боясь, что даже один выдох разрушит это нереальное прикосновение, и оно бесследно исчезнет.
К её удивлению, рука Лео мягко скользнула между её губ и медленно проникла в рот. От странного напряжения пальцы ног Шарлотты невольно поджались.
Вскоре кончики его пальцев коснулись влажной, нежной внутренней поверхности её губ, и по телу Шарлотты разлился жар. Куда бы ни проникала его рука, там вспыхивало тепло, словно из ничего рождались искры.
Подобно тирану, расширяющему границы своих владений, Лео бесцеремонно продолжал вторгаться в её личное пространство. Его пальцы стремительно проникли за зубы. Два сильных пальца внезапно глубоко вошли ей в рот.
— Ух!
Прежде чем Шарлотта успела сообразить, как уклониться, её язык запутался между пальцами Лео. Не зная, что делать, она застыла с открытым ртом.
Вскоре Лео слегка надавил, оттесняя её язык. Затем принялся проводить пальцами по чувствительной слизистой, исследуя её рот так, словно тот больше ей не принадлежал.
— Ух… х-х!
Не выдержав непривычного ощущения, Шарлотта невольно издала неловкий стон, когда его ногти резко задели нёбо.
— Ах…!
Возможно, не желая слышать этот звук, Лео без малейшего колебания убрал руку.
Кха-кх!
Шарлотта опустила голову и резко закашлялась: она слишком долго задерживала дыхание.
Лёгкие, лишённые воздуха, болезненно сжимались с каждым приступом кашля. Она закашлялась ещё несколько раз, прежде чем наконец сумела выровнять дыхание.
Дзынь!
Внезапно её слух пронзил резкий металлический звон.
Вздрогнув, Шарлотта повернулась на звук и увидела, что трость, которая должна была находиться в руке Лео, теперь лежит на полу.
От удара по комнате прокатились вибрации, нарушившие прежде спокойную атмосферу.
— Думаю, тебе будет неудобно закрывать и открывать рот, так что с этим могут возникнуть трудности.
Голос Лео отчётливо прозвучал сразу после того, как трость перестала звенеть.
— Но я могу заняться и кое-чем другим.
Шарлотта не до конца поняла, что он имел в виду. Она подняла опущенную голову и в замешательстве уставилась на Лео.
Словно только этого мгновения и ждал, Лео уселся на диван, и быстрым движением расстегнул ремень, туго затянутый на талии. Лео недвусмысленно дал ей понять, каковы его намерения.