Онлайн чтение книги Замужество дочери Ди Marriage of the Di Daughter
Глава 108. Тирания

Цзян Ли никогда не видела дом семьи Сюэ таким.

Когда Сюэ Хуай Юань был губернатором уезда, его зарплата была невелика. В отличие от предыдущих губернаторов уезда, он не стремился заполучить в свои руки высокий и просторный особняк. Скорее, он действовал, как и все обычные люди. В этом дворе "за тремя воротами (1)" когда-то и жила семья Сюэ. Бывший владелец, вынужденный уехать куда-то очень далеко и не желавший слишком возиться с домом, довольно дёшево продал его Сюэ Хуай Юаню.

Хотя двор обветшалый, он был чистым и опрятным, и сам дом тоже. Именно в этом дворе Сюэ Чжао и Сюэ Фан Фэй выросли из невинных и невежественных детей в молодых юношу и девушку.

В её памяти дом семьи Сюэ всегда будет иметь клубящийся дым и полон жизненных сил. Незначительные цветы и растения, посаженные у двери, также добавляли дому своих очаровательных красок.

Однако теперь дом семьи Сюэ был наполовину разрушен, а правительственная печать выглядела особенно ослепительно, хотя даже на ней скопилось много пыли, что говорило о том, что здесь давно никто не был.

Некогда хороший и крепкий дом действительно оказался в таком плачевном состоянии.

Увидев, что Цзян Ли внезапно разрыдалась, Е Мин Юй был потрясён и спросил:

 – А Ли, что с тобой случилось?

Цзян Ли пришла в себя и, выдавив из себя улыбку, произнесла:

 – Здесь слишком много пыли, и я прищурилась от песка, – она достала платок и вытерла глаза, сказав: – Просто вытру и всё будет хорошо

Е Мин Юй не сомневался, что это правда. По его мнению, Цзян Ли впервые в своей жизни приехала в Тунсян. Этот странный дом не мог заставить Цзян Ли прослезиться. Он задумчиво проговорил:

 – Чей это дом? Почему он до сих пор заблокирован правительством?

 – Это дом семьи Сюэ, – сказала Цзян Ли.

Е Мин Юй удивился:

 – Откуда ты знаешь?

Цзян Ли указал на печать:

 – На ней написано. Я думаю, этот дом принадлежал тому, о ком только что рассказывал дядя Мин Юй, дом губернатора уезда, который был предан своему народу.

И Бай Сюэ, и Тун'эр были очень озадачены, а Е Мин Юй ещё больше потерял дар речи от шока, а затем, спустя довольно долгое время, он взволнованно заговорил:

 – Как это может быть дом чиновника Сюэ? И почему он запечатан? Неужели это ошибка? Это… Что с ним случилось? – он и в Сянъяне-то бывал наездами в течение многих лет, что уж говорить о Тунсяне, где Е Мин Юй не был уже несколько лет? Более того, дела Сюэ Хуай Юаня не распространялись далеко, даже Цюн Чжи расспрашивала об этом намеренно, и Е Мин Юю было еще сложнее узнать об этом, и ещё невероятнее было бы, если бы он узнал об этом случайно.

Цзян Ли улыбнулась, её тон был немного холодным, когда девушка вновь заговорила.

__________________________

1. 三进的院子 (sānjìn de yuànzi) – литературный перевод – двор за тремя воротами. Это классическая резиденция сыхэюань, в которой внутренние ворота и три двери разных домов выходят в один общий двор. Если обратить внимание на картинку ниже, то можно увидеть, что для того, чтобы попасть в этот двор, необходимо с улицы пройти через три пары ворот: уличные, некие промежуточные (я бы назвала это тамбуром, но правильно не знаю, как называется), и потом внутренние ворота, которые ни в коем случае не должны совпадать с внешними.

 – Непогода может случиться внезапно (1), а беды и несчастья всегда чередуются. Сложно сказать, что случилось с губернатором уезда Сюэ, но, похоже, даже его семья подверглась облаве.

Е Мин Юй подумал, что слова Цзян Ли были немного странными, но он не знал, что послужило виной подобному состоянию дел. Пока несколько человек молчали, они только услышали невдалеке скрип. Во дворе рядом с домом Сюэ кто-то толкнул дверь и вышел.

Со двора вышла смуглая женщина с цветастым шарфом на голове. Она была в синем суконном платье и с бамбуковой корзиной, свисающей с локтя. Она, вероятно, не ожидала, что такая большая группа незнакомых людей вдруг встанет перед домом Сюэ, который уже был опечатан, а потому выглядела удивлённой. Она сразу же не осмелилась подойти к ним, просто стояла на месте, подозрительно глядя на них.

Е Мин Юй был беспомощен:

 – Ну и как это понимать? Теперь с нами обращаются как с плохими парнями только потому, что мы тут стоим?

Увидев эту женщину, Цзян Ли внезапно почувствовала в своём сердце знакомое чувство.

Эта женщина в синем платье – тётя Чунь Фан из соседней резиденции. Эта женщина всегда наблюдала, как она и Сюэ Чжао растут, они не видели друг друга уже много лет. Цзян Ли не мог не сделать несколько шагов вперёд, чтобы подойти к тёте Чунь Фан.

Е Мин Юй прошептал ей сзади:

 – Эй, А Ли, что ты делаешь?

Цзян Ли подошла к тётё Чунь Фан.

Чунь Фан посмотрела на Цзян Ли и нерешительно взяла её за руку. На первый взгляд эти люди не из Тунсяна, но молодая леди перед ней – девушка из большой семьи. Не нужно придираться к внешности, да и улыбка у незнакомки мягкая. Откуда они взялись у Тунсяна с такой драгоценной и прелестной юной леди. Фан Фэй из семьи Сюэ поначалу не была признана великой красавицей в Тунсяне, но очень жаль, что она вышла замуж в город Яньцзин. Нет, к счастью, что она вышла замуж за молодого человека и уехала с ним в Яньцзин, иначе… Если бы Фан Фэй осталась в Тунсяне, то сейчас оказалась бы втянута в это дело…

Чунь Фан думала об этом, и молодая леди посмотрела на неё, прежде чем они встретились взглядами, и тогда незнакомка тихо сказала:

 – Тётушка, осмелюсь спросить, этот запечатанный дом, является ли он резиденцией губернатора уезда Сюэ Хуай Юаня?

Тётя Чунь Фан опешила и некоторое время безмолвно смотрела на Цзян Ли, прежде чем заговорить:

 – Это так. Вы знаете семью Сюэ?

 – Я не знаю, – Цзян Ли покачала головой: – Мне просто немного любопытно, почему дом этого губернатора уезда Сюэ был опечатан?

Тётушка Чунь Фан на мгновение опешила, потом покачала головой:

 – Нет… Я ничего не знаю…

 – Он местный чиновник и глава вашего уезда. Всегда есть причина для закрытия дома чиновника, верно? Как тётушка, живущая по соседству, может ничего не знать?

Возможно, это был слишком холодный взгляд Цзян Ли, или её тон был настолько убедительным, что Чунь Фан бессознательно сделала шаг назад. Её речь была немного бессвязна, когда женщина заговорила:

 – Нет, если я не знаю, то просто ничего не знаю... Вы можете спросить других.

 – Тётя не знает или не хочет говорить? – спросила Цзян Ли.

__________________________

1. 天有不测风云 (天有不测风云) – литературный перевод – непогода может наступить неожиданно – идиома, которая означает, что некоторые вещи невозможно предугадать. Хорошо сочетается с нашими выражениями: "все под Богом ходим", "как гром среди ясного неба" и "неровен час".

Чунь Фан подняла голову, чтобы посмотреть на Цзян Ли, набралась храбрости и сказала:

 – Почему Вы задаёте вопросы о господине Сюэ? Кто Вы такая?

Цзян Ли спросила так, что никто не поверил бы, что ей просто любопытно узнать о незнакомом человеке. Но Чунь Фан избегал говорить об этом так сильно, что становилось очевидным, что женщина хотела скрыть подробности. Цзян Ли улыбнулась и сказала:

 – Не имеет значения, кто я. Важно то, что я хочу расспросить о семье Сюэ. Хотела бы тётушка немного рассказать об этом?

Цзян Ли знала Чунь Фан, так как они были соседями в течение многих лет. Цзян Ли верила, что если бы женщина не была слишком напугана, она бы никогда не стала спокойно смотреть на отца Сюэ Фан Фэй за решёткой. То же самое относилось и к жителям Тунсяна. Тем не менее девушка не могла сказать, что это была за угроза, которая не позволяла всем этим людям встать на защиту человека, который жизнь положил на их благополучие.

В этот момент дверь двора тёти Чунь Фан снова со скрипом открылась, и издалека донёсся мужской голос, окликающий женщину6

 – А Фан, что ты делаешь? Ты всё ещё не собираешься уходить?

 – Я собираюсь продать вышивку, – Чунь Фан тут же оттолкнула Цзян Ли, как будто нашла оправдание, и поспешно убежала. Но на полпути она немного поколебалась, затем снова повернула голову и сказала: – Юная леди, видя, что Вы здесь новенькая, я должна предупредить Вас... При посторонних больше не упоминайте семью Сюэ и избавьте себя от неприятностей... Вы, ребята... не создавайте слишком много шума, – после этого, неся бамбуковую корзину, женщина больше не смотрела на Цзян Ли и бросилась прочь так, как будто за ней гналось что-то ужасное, и быстро исчезла.

Е Мин Юй вышел вперёд и встал рядом с Цзян Ли, которая ошеломлённо смотрела на спину тёти Чунь Фана, и пожаловался:

 – В самом деле, А Ли, эта женщина такая громкая и сердитая. Но почему она так напугана, как будто увидела привидение? – он снова посмотрел на Цзян Ли: – То, что я только что слышал от тебя о семье Сюэ, что ты имеешь в виду? А Ли, что ты собираешься делать?

Цзян Ли направлялась в Цин Ши Сян, но без всякой причины и остановился перед семьёй Сюэ, которая так долго была запечатана. Она также спросила странную женщину о семье Сюэ. Е Мин Юй всё это прекрасно видел. Это ни в коем случае не было подобно случайным действиям, совершённым из прихоти. Цель поездки Цзян Ли была определённо связана с семьёй Сюэ..

 – Дядя Мин Юй, – когда Цзян Ли заговорила, она повернула голову набок и посмотрела прямо в глаза Е Мин Юю. Это заставило Е Мин Юя ясно увидеть твёрдость в её глазах. – Вот почему я приехала в Тунсян, дядя. Я хочу восстановить семью Сюэ.

Е Мин Юй был ошеломлён, как и Тун'эр с Бай Сюэ.

С какой стороны на это ни посмотри, Цзян Ли – дочь первого помощника из Яньцзина, а Сюэ Хуай Юань – всего лишь губернатор уезда из Тунсяна. Эти двое никогда раньше не встречались. Но прямо в этот момент Цзян Ли вдруг сказала это, Е Мин Юй даже не знал, что ответить.

Через некоторое время Е Мин Юй снова обрёл дар речи.

 – Ты... О чём ты говоришь?

 – Я не могу сказать тебе, почему я собираюсь это сделать, – извиняющимся тоном сказала Цзян Ли. – Это долгая история, и её нельзя описать в нескольких словах. Но губернатор уезда Сюэ из семьи Сюэ действительно был обижен и заключён в тюрьму. Другие поручили мне тщательно расследовать это дело и вернуть губернатору уезда Сюэ честь и справедливость, доказав его невиновность.

 – Но откуда ты знаешь, что губернатор уезда Сюэ невиновен? Как ты, маленькая девочка, узнаешь об этом деле и поможешь ему оправиться? А Ли, это дело не так-то просто разрешить!

 – Дядя Мин Юй, – голос Цзян Ли был очень спокоен, как будто это было обдуманное решение после тщательного и длительного планирования, в этом вопросе для Цзян Ли не было места для сомнений. Она спокойно сказала: – Губернатор уезда Сюэ невиновен. Хотя я маленькая девочка, я тоже дочь первого помощника, а значит, не лишена прав. Зная, что кто-то страдает несправедливо, а вы можете что-то предпринять, как можно стоять в стороне и ничего не предпринимать? Не из гнева, а ради поиска справедливости, – Цзян Ли немного помолчала, прежде чем продолжить. – В этом мире чёрное и белое неразделимы, а правильное и неправильное неизвестно. Это действительно несправедливо. Кроме того, человек, которому я хочу помочь, – это тот, кто добр ко мне, так что ты имеешь право относиться к этому как к моей плате за доброту. Люди рек и озёр не обращают внимания на ненависть, месть и обиды. Я знаю, что это очень важно, но я не хочу причинять боль дяде. Если дядя чувствует, что это неправильно, он может уйти прямо сейчас. Для того, что я собираюсь сделать, достаточно меня одной.

Первоначально это прозвучало немного негативно, но Цзян Ли произнесла это спокойным тоном. Е Мин Юй пристально посмотрел в глаза Цзян Ли. Мужчина знал, что у его племянницы всегда были свои планы и идеи, но в этот момент, глядя на девушку перед собой, Е Мин Юй внезапно понял, что Цзян Ли всегда делала всё шаг за шагом очень решительно. Это не означала, что она не ожидала возможных неприятностей и плохих последствий. Просто для Цзян Ли это не имело значения. Если девушка решила сделать следующий шаг, её уверенность не могла быть поколеблена.

Не говоря уже о том, что он был её дядей, нет, вне зависимости от того, был ли Е Мин Юй её дядей или нет, он не стал бы мешать Цзян Ли заниматься своими делами.

Подумав об этом некоторое время, мужчина пришёл к выводу: Цзян Ли, маленькая девочка, понимала истину "даже зная, что у вас это не получается, стремиться сделать это". Он всё ещё гордился тем, что все дни напролёт являлся героем, бродящем по диким горам и бурным рекам. Но в действительности он даже не мог сравниться с маленькой девушкой перед собой. В действительности он боялся головы и хвоста (1). Глядя на эту хрупкую девушку, он подумал, что Цзян Ли казалась невероятно одинокой и храброй. Он тут же уверенно заявил:

 – Не имеет значения, собралась ли ты взбираться на гору мечей или бросаться в море огня (2), лао цзы будет с тобой до самого конца, – он поднял руку и погладил Цзян Ли по голове, а потом ласково произнёс: – В конце концов, разве я не твой дядя?

__________________________

1. 畏首畏尾 (wèi shǒu wèi wěi) – литературный перевод – боится головы и хвоста – идиома, описывающая невероятно трусливого человека, хорошо соотносится с нашим выражением "бояться собственной тени".

4. 上刀山下火海 (shàng dāoshān xià huǒhǎi) – литературный перевод – взобраться на гору из мечей и кинуться в море пламени – идиома, означающая, что человек готов идти на любые жертв, не боясь лишений и опасностей, он готов преодолеть все препятствия, чтобы выполнить свою миссию. Можно сопоставить с нашим выражением "пойти в огонь и воду".

Цзян Ли на миг замолчала, переваривая его слова, а потом открыла рот:

 – Тогда, дядя, – сказала она. – Когда мы обоснуемся в городе, я хочу, чтобы дядя помог мне в одном деле.

 – Тебе достаточно только сказать! – Е Мин Юй с готовностью согласился.

 – А ещё попроси этих стражников, дядиных людей, найти способ оказаться в самом оживлённом месте Тунсяна, будь то таверна или чайный домик, и громко расспросить о судьбе, постигшей семью Сюэ. Чем больше они будут бросаться в глаза, тем лучше. Лучше всего, чтобы все могли об этом услышать.

 – Юная леди? – Тун'эр тут же зашептала – Разве тетя только что не сказала, что не следует упоминать семью Сюэ при посторонних, чтобы избежать неприятностей? Как получилось... Как получилось, что Вы намеренно собираетесь дать остальным возможность узнать о том, что вы ищете данные об этом?

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

 – Потому что я хочу как следует постучать по траве, чтобы напугать змею (1).

Даже Е Мин Юй выглядел озадаченным её словами. Видя взгляд мужчины, Цзян Ли позволила своим губам растянуться в лёгкой улыбке.

 – Я не могу найти змею, так пусть змея придет ко мне.

Люди принцессы Юн Нин наверняка оставили здесь кого-то, кто мог подставить Сюэ Хуай Юаня и посадить его в тюрьму. Но такие движения не могли быть полностью скрыты от внимательных взглядов народа. Никто не понимал, каким человеком был Сюэ Хуай Юань в эти годы лучше, чем люди Тунсяна. Чтобы помешать людям говорить глупости и держать в узде нестабильные сердца народа, они просто использовали некоторые средства.

Но как они могли даже попытаться вообразить себе такую ситуацию, когда такая группа людей будет ходить вокруг и с помпой и шумом расспрашивая о судьбе Сюэ Хуаэй Юаня? Это, естественно, привлечёт внимание другой стороны. Пройдёт совсем немного времени, и другая сторона сама подойдёт к двери.

Она не собиралась тратить время на то, чтобы ходить от одного человека к другому, чтобы узнать, кто оказался этой "другой стороной", поэтому было лучшим вариантом позволить устроить шум, а потом сидеть в выбранном месте, ожидая, когда добыча клюнет на приманку.

А сама Цзян Ли, с один за другим, сведёт счёты. У каждого своя доля и своя расплата, а сама Цзян Ли вовсе не торопилась.

* * *

Мирная жизнь жителей Тунсяна была полностью нарушена в один прекрасный день.

Во второй половине дня группа чужаков появилась из ниоткуда, бродя по чайным домикам, ресторанам и даже улицам, но то, что они говорили и делали, было расспросами прохожих о запечатанном доме губернатора уезда Сюэ.

Цзян Ли и Е Мин Юй сидели в таверне, самой оживлённой таверне в Тунсяне. В прошлые дни, когда в Тунсяне появлялось что-то новое, люди всегда любили поговорить об этом в этой таверне. Сюэ Чжао любил приводить её подслушивать новые сплетни, и иногда Сюэ Фан Фэй действительно удавалось услышать много интересного.

Но сегодня всё было совсем по-другому.

__________________________

1. 打草惊蛇 (dǎcǎo jīngshé) – литературный перевод – косил траву, спугнул змею – идиома, которая используется для обозначения настороженности, привлечения внимание противника, то есть, плохая идея.

Люди всё ещё смотрели на них и их группу с интересом, как будто это были грубые лица из-за границы. Когда стражники Е Мин Юя спросили о семье Сюэ, на лицах этих людей внезапно появилась паника, и они бежали один за другим, как будто чего-то избегали. Либо они держали рот на замке и отчаянно трясли головой, отказываясь произносить хоть слово.

Цзян Ли прожила в Тунсяне так много лет, поэтому понимала, что жители Тунсяна всегда были очень гостеприимны и общительны. Но было очевидно, что люди Е Мин Юя напугали жителей города, и никто не осмеливался приблизиться к ним. Более того, они даже были похожи на чуму, потому что потребовалось всего полдня, чтобы местные начали делать крюк, стоило им только завидеть чужаков на улицах. При этом они все поголовно что-то нашёптывали друг другу.

Когда же Цзян Ли и Е Мин Юй сели в этой таверне, в ней не было ни одного гостя.

Владелец трактира был таким же. Когда он увидел Цзян Ли и остальных, то хотел закрыть своё заведение, но побоялся спровоцировать Е Мин Юя, увидев его внушительный меч, висевшим у мужчины на поясе, поэтому просто передал дело своему маленькому слуге, а сам торопливо скрылся, с глаз незваных гостей подальше. Маленький слуга был ещё более забавным. Он дрожал, когда подавал чай. Е Мин Юй хотел, чтобы он принес Цзян Ли немного фруктов и овощей, чтобы девушка могла заморить червячка. Но стоило ему только открыть рот, как маленький слуга, казалось, испугался тех ужасных слов, что могли вылететь изо рта этого мужчины, а потому торопливо убежал, не став даже слушать.

 – Эй, разве я такой страшный?! – Е Мин Юй был зол и позабавлен одновременно. – Что мы сделали? Эти люди похожи на мышей, видящих кошек. Могут ли они бежать быстрее? Даже когда я отрастил бороду и ходил по рекам и озёрам, я никогда не видел никого настолько испуганного?

Цзян Ли слегка улыбнулась:

 – Потому что ты упомянул слово "сюэ".

 – Слово "сюэ" – это не табуированное слово, – Е Мин Юй был полон гнева, когда сказал это: – Почему мы даже не можем упоминать его вслух? А Ли, я думаю, ты права. Этот Тунсян странный, словно застрял в древних временах, и эти люди тоже странные. Тогда, если Сюэ Хуай Юань действительно не имеет к этому никакого отношения, зачем делать это таким таинственным? Очевидно, что кто-то просто хочет скрыть это! По-моему, существует восьмидесятипроцентная вероятность того, что Сюэ Хуай Юань был подставлен! Кто, чёрт возьми, строил козни за спиной семьи Сюэ?

Как только он закончил говорить, снизу раздался характерный звук, похожий на звук падения маленького слуги, который не сумел удержаться на трясущихся ногах. Маленький слуга действительно обнаружился сидящим у двери таверны, как будто он изо всех сил старался держаться как можно дальше от Цзян Ли и её компании.

 – У взгляда своя дорога (1), – сказала Цзян Ли.

__________________________

1. 道路以目 (dàolùyǐmù) – литературный перевод – у взгляда своя дорога – это выражение, которое означает обмен многозначительными взглядами, когда глазами говоришь то, чего не смеешь сказать вслух.

 – Что? – Е Мин Юй был озадачен её словами. И девушка неторопливо произнесла:

 – В тридцать четвёртом году царь был настолько строг, что запретил своему народу разговаривать. Тогда люди научились, встречаясь на дороге, обмениваться взглядами так, чтобы понимать друг друга. В истории был царь, который правил тиранически и был подстрекаем своими любимыми подданными изменить династическую систему и перевести многие отрасли промышленности, от которых зависели средства к существованию гражданских лиц, в собственность августейшей семьи. Потребовалось совсем незначительное время, чтобы в народе вспыхнуло недовольство подобным произволом, и люди, лишённые средств к существованию, злословили. Царь не только не прислушался к требованиям народа, но и послал людей нанять множество волшебников, чтобы они бесконечно бродили по улицам и переулкам столицы, подслушивая разговоры жителей. Любого, кто был признан ими мятежником или клеветником, отправляли в тюрьму и казнили. Таким образом, вся страна больше не осмеливалась комментировать государственные дела. Даже если бы они встретились на дороге, то не осмеливались бы заговорить друг с другом, лишь обменивались глубокомысленными взглядами.

 – Ты хочешь сказать, что за Тунсяном наблюдают и подслушивают разговоры людей. Как только они обнаружат, что кто-то говорит о семье Сюэ, то незамедлительно прикажут поймать и казнить такого человека? Вот почему люди "говорят об изменении цвета Сюэ (1)" и считают нас чудовищами потопа (2)?

 – Совершенно верно, – сказала Цзян Ли.

 – Это слишком... – сказал Е Мин Юй. – Это слишком высокомерно! Кто в Тунсяне смеет называть себя таким властным царём, чтобы считаться властелином земли? Даже такой человек, как Тун Чжи Ян из Сянъяна всё ещё должен был беспокоиться об устах людей. Кто бы в действительности был достаточно смел, чтобы учинить подобное? Нет, кто мог дать этому человеку столько власти?

Цзян Ли усмехнулась про себя. Люди, которые делают такие вещи, естественно, очень мужественны, потому что за ними стоит Юн Нин, сестра Чэн Вана. Ситуация в династии неспокойная и непростая, пока неизвестно, сможет ли Император Хун Сяо продолжать занимать этот пост в будущем. Был достаточно велик шанс, что если вы последуете за Юн Нин, то будущее будет процветающим и богатым. Даже если мы не будем говорить о будущем, никогда не будет недостатка в людях, которые будут желать угодить Юн Нин прямо сейчас.

Естественно, им нечего бояться, и они, естественно, осмеливаются позволить Тунсяну научиться "дорожному взгляду".

__________________________

1. 色变 (sèbiàn) – дословный перевод – изменение цвета – выражение, которое означает, что человек изменился в лице, пришёл в смятение. Мне не совсем понятно, причём тут это, ведь логичнее было бы, чтоб "люди менялись в лице, слыша имя Сюэ", но автор заключила в кавычки именно "говорят об изменении цвета Сюэ" (谈薛色变).

2. 洪水猛兽 (hóngshuǐ měngshòu) – дословный перевод – наводнение и хищные звери – идиома, описывающая страшное бедствие, ужасающую катастрофу. Также может относиться к людям, и тогда речь идёт о злом гении или совершенно злом человеке.

 – А, понятно! – Е Мин Юй внезапно похлопал по столу: – Неудивительно, А Ли, что ты хочешь, чтобы мы говорили о семье Сюэ с такой помпой. Если эти люди смешаются с толпой и подслушают разговоры людей, то другая сторона обязательно узнает об этом и возьмет на себя инициативу прийти к нам!

 – Именно так. Это сэкономит нам много времени, – сказала Цзян Ли.

Видя, что Цзян Ли чувствует себя хорошо, Е Мин Юй явно не испытывал ни малейшего страха или беспокойства, но всё же он не мог удержаться от вопроса:

 – Но, А Ли, разве ты не боишься?

 – Я не боюсь, – беспечно сказала Цзян Ли. – Я нахожусь в намного лучшем положении, чем они. Моя совесть не боится теней, а во власти я не испытываю никакой надобности. Что ещё важнее, так это то, что мой отец – глава гражданских чиновников. Я ничего не боюсь. Нет. Не так, единственное, чего я действительно боюсь, это то, что никто не придёт. Но всё в порядке, – губы Цзян Ли скривились, и на мгновение Е Мин Юю показалось, что её улыбка была немного насмешливой. – Они уже здесь.

Е Мин Юй посмотрел вниз, в сторону входа.

Прямо у входа в таверну внезапно появилась группа офицеров и солдат верхом на лошадях. Маленький слуга чуть не свалился со стула от испуга, трясясь, как решето. Старший офицер, возглавляющий солдат, тут же закричал:

 – Где вы, которые только что говорили о семье Сюэ?

 – Лао цзы здесь! – Е Мин Юй высокомерно поставил чашку на стол и встал. Он был высок и очень импозантен и большими шагами спускался по лестнице.

Цзян Ли поставила чашку, которую держала в руке, и спустилась вниз вместе с Е Мин Юем. Тун'эр и Бай Сюэ немного волновались и шаг за шагом следовали за Цзян Ли, опасаясь, что их юная госпожа может пострадать.

Мужчины и женщины, посланные Е Мин Юем, тоже вернулись в таверну в этот момент и были окружены офицерами и солдатами. Пока гремела сталь мечей, Е Мин Юй неторопливо спускался по деревянной лестнице таверны. От звука шагов лестница скрипела, но шаги становились всё тяжелее и увереннее.

Он высокий, с искривлённым мечом на поясе, шрамом на лице и бандитской аурой. Позади него молодая девушка, кажущаяся ещё более хрупкой и нежной на фоне громилы, двигалась плавно и спустилась вниз, её улыбка была мягкой и ясной.

Герой и красавица, картина странно гармонична, но солдаты и офицеры не могли избавиться от чувства, что, хотя улыбка у красавицы на лице была столь нежной, в действительности девушка была ещё более убийственной и холодной, чем этот громогласный герой.

Однако каждый из них пришёл к выводу, что лишь на миг поддался собственному наваждению или иллюзии.

Успокоившись, старший офицер спросил:

 – Вы спрашивали о Сюэ Хуай Юане, бывшем губернаторе уезде, ныне обвинённого и заключённого в тюрьму. Каковы ваши намерения?

В данный момент его слова казались ярлыком или клеймом, которое старший офицер уже заочно надел на Цзян Ли и её спутников, точно решив их обвинить в том, что все они были сообщниками виновного чиновника. Казалось, теперь ему недоставало только решительной улики, чтобы обвинить их в пособничестве преступнику и засунуть всех в кутузку.

Е Мин Юй не дал себе даже труда задуматься об этом, когда громовым голосом произнёс:

 – Это скучно. Если я хочу спросить, то могу это сделать. В чём дело? С каких пор в ведение городской стражи стало входить беспокойство о светской беседе между людьми в Тунсяне? Неужели у местной стражи так много свободного времени, что вы даже начали заботиться о том, что едят и пьют люди?

Офицер был в ярости. Он должен был ожидать, что Е Мин Юй окажется той ещё занозой. Он немедленно вытащил свой собственный клинок и направил его на Е Мин Юя, но Е Мин Юй уставился на него и вытащил свой собственный меч, немедленно раскрыв свирепую ауру и приняв угрожающий вид.

Никто из тех, кто путешествует по рекам и озёрам, не может быть достаточно мягким и добросердечным, чтобы позволять другим наставлять на себя оружие. Вне зависимости от того, насколько действительно человек будет мягким и добрым, дорога делает его более чем безжалостным персонажем.

Все эти офицеры и солдаты обнажили мечи, и люди Е Мин Юя тоже обнажили мечи. Когда эти две группы столкнулись друг с другом, так маленький слуга оказался настолько напуган, что спрятался под стол.

Мечи загремел, когда раздался тихий смех красавицы. Цзян Ли вышла вперёд. Она вытянула палец, коснулась кончика меча Е Мин Юя, указывающего на старшего офицера прибывших солдат, и осторожно отвела его в сторону.

Тонкие пальцы, подобные молодому луку, были белыми и мягкими, и когда они покоились на серебристом холодном и твёрдом металле клинка, то не только выглядели невероятно хрупкими, но и сами, казалось, приобрели ауру пронзительного холода. Её улыбка была далека от понятия тепла и казалась острее острия меча. Казалось, девушка совсем не боялась офицеров и солдат. Она слабо улыбнулась и сказала:

 – Дядя, перестань шутить, это всего лишь посланники. Господа, мы не ищем Сюэ Хуай Юаня, "чиновника греха", – Цзян Ли очень сильно выделила интонацией слова "чиновник греха" и сделала паузу, прежде чем продолжить говорить: – То, что мы ищем, – это ваш старший.

 – Наш старший? Что вы имеете в виду? – нахмурился старший офицер.

 – Всё очень просто, – сказала Цзян Ли. – Я не знаю, где ваш господин, и не знаю, как его пригласить. Я не знаю, как дать ему понять, что мы здесь. Я слышала, что пока вы говорите здесь о семье Сюэ, то ваш господин так или иначе появится здесь. Поэтому я продолжала говорить. Удивительно, но здесь только вы.

Она ласково улыбнулась, но ирония, прозвучавшая в словах красавицы, повергла офицеров и солдат в панику. Какое-то время их лица были красно-белым. Старший офицер не мог опровергнуть слова Цзян Ли. Если бы он это опроверг их, то не было бы ничего удивительного в том, что он оказался бы лишён притока серебра, а это было крайне нежелательным исходом.

 – Прекрати нести чушь! – старший офицер был чрезмерно раздражён и рассержен. – Чего вы хотите добиться от нашего господина? Какие мысли блуждают в ваших головах?!

 – На самом деле, если бы я не привлекла внимание вас, дажэней, то как бы вы узнали, что я прибыла в Тунсян? Однако теперь вы здесь, чтобы пригласить меня. Но у нас очень мало времени, которое мы можем затратить на эту поездку, – небрежно сказала Цзян Ли. – Вот почему мы так хотим увидеть вашего господина.

Е Мин Юй нетерпеливо сказал:

 – А Ли, что ты делаешь, рассказывая им так много? Пусть просто показывают нам скорее дорогу! Лао цзы не терпится встретиться с этим господином!

Вероятно, это был первый раз, когда старший офицер городских гвардейцев встретил кого-то, кто не воспринимал его всерьёз, поэтому мужчина усмехнулся.

 – Вы действительно думаете, что лишь потому, что испытываете желание увидеть нашего господина, вы можете это сделать? Да кем вы вообще себя возомнили? Кстати, о высокомерии, я до сих пор не знаю, какие у вас отношения с порочным чиновником Сюэ Хуай Юанем, – он махнул рукой: – Уведите их всех!

Цзян Ли улыбнулась и риторически спросила:

 – Вы уверены, что хотите это сделать?

Офицер презрительно посмотрел на неё и уже собирался что-то сказать, как вдруг увидел изумрудную серьгу, свисающую с мочки уха Цзян Ли и вдруг остановился.

Изумрудные серьги такого глубокого цвета, казались кристально-прозрачными, и они были очень ценны даже на первый взгляд. Офицер вспомнил, что у наложницы, которая была любимицей господина в данный момент, был браслет, который был не так хорош, как одна эта серёжка, и этот браслет был куплен их господином за большие деньги.

Этой девушке всего пятнадцать или шестнадцать лет, но её платье очень изысканно, а мягкая аура между бровями особенно заметна. Тем не менее в ней есть какая-то роскошь и грация, которые могли быть воспитаны лишь любящими родителями из большой семьи. Даже просто прогуливаясь по улице в Тунсяне она будет невероятно привлекательна и интересна. Рядом с ней стоял высокий мужчина, которого она называет "дядей", явно грубый мужчина, а в руке у него длинный клинок с рубином размером с голубиное яйцо на рукоятке.

Идентичность этой группы необычна, по крайней мере, можно было с уверенностью сказать, что они не из обычной семьи. Старший офицер почувствовал внезапный шок в своём сердце, а когда он снова посмотрел на Цзян Ли, то почувствовал, что начинает погружаться в бездонную пропасть.

Но перед таким количеством людей, особенно перед своими подчинёнными, он не мог позволить себе проявить слабость. Это казалось слишком постыдным. Быстро ещё раз прикинув все за и против в своём сердце, а потом повторив этот процесс ещё несколько раз, старший офицер всё же планировал сказать ещё несколько резких слов. Но прежде, чем он сумел произнести хоть слово, девушка перед офицером посмотрела на кончики своих нежных пальчиков и небрежно произнесла:

 – На вашем месте, я бы предпочла показывать дорогу, как я о том и прошу, иначе… – она подняла голову и улыбнулась собеседнику. – Вам может очень сильно не повезти.

Это было явно мягко и безобидно, но старший офицер заметил в этот момент злобную улыбку девушки. У него была острая интуиция, которая оглушительно кричала, что если он действительно не сделает то, что сказала эта красавица, то, в конце концов, скорее всего, результатом этого деяния действительно окажется то, что она только что произнесла.

А мужчина не хотел, чтобы ему не повезло.

Старший офицер оглядел Цзян Ли и её группу с ног до головы, с застывшим лицом сказал:

 – Отведите их к господину! – вероятно, потому, что он чувствовал, что его лицо было напрочь потеряно, старший офицер быстро направился к выходу, чтобы возглавить свой отряд, не желая снова смотреть на Цзян Ли.

Возможно, это потому, что он чувствовал, что даже если посмотрит на неё, то всё равно не получит никаких преимущества. В любом случае, с точки зрения импульса, ему было трудно поколебать эту слабую девушку.

Е Мин Юй подмигнул Цзян Ли и прошептал:

 – Да, А Ли, твой внешний вид может сокрушить гору Тай. Не меняя выражения лица, ты способна разрушить все препятствия перед собой. Это очень похоже на стиль твоего дяди в прошлые времена. Неплохо!

Тун'эр похлопал себя по груди:

 – Юная леди, Вы до смерти напугали нуби. Эти офицеры и солдаты так свирепы… Неужели Вы осмелились бы сражаться с ними лицом к лицу, если бы проиграли в словесной баталии?

Цзян Ли слегка улыбнулась:

 – Это просто бумажный тигр, – она с детства следовала за Сюэ Хуай Юанем и повидала много офицеров и солдат. Те дяди или братья, которые снимали свою официальную форму, были самыми обычными людьми: они покупали ей сладости и гладили её по голове, даже были готовы сразиться с хулиганами, которые осмеливались издеваться над ней.

Цзян Ли изначально была лучше всех знакома с тем, что под офицерской формой всегда скрываются самые обычные люди.

Но офицеры и солдаты, пришедшие сегодня, не были знакомыми ей дядями и братьями, и все лица были очень странными. Нет никаких сомнений в том, что все подчинённые Сюэ Хуай Юаня были очищены и заменены, и теперь остались только те, которые были послушны этому "господину".

Девушка хотела бы увидеть, как свято быть тираном, который осмеливается доминировать над людьми в Тунсяне, используя средства того царя и следуя тираническому принципу, которые заставляет людей искать взглядом дорогу. Ей действительно было интересно посмотреть на "господина", который являлся сторожевым псом Юн Нин.