Онлайн чтение книги Замужество дочери Ди Marriage of the Di Daughter
Глава 109. Семь дней

Цзян Ли и Е Мин Юй ушли вместе с отрядом стражников.

В таверне люди, которые только что ушли, постепенно собрались снова. Они смотрели на спины уходящих прочь нарушителей спокойствия. Хотя они и не говорили, все обменялись глубокомысленными взглядами. Если бы учёный, который записывал истории, увидел это, он определённо был бы сильно встревожен. В данный момент легендарный "взгляд, имеющий свою дорогу" стал реальностью

Сложно сказать, напугало ли их то, что сказала Цзян Ли, но, опасаясь причинить себе ненужные неприятности, офицеры не позволяли своим подчинённым сопровождать их вперёд. Вместо этого он лично встал между Цзян Ли и Е Мин Юем. Но Е Мин Юй выглядел спокойным, Цзян Ли улыбалась, и казалось, что эти офицеры и солдаты были похожи на стражников семьи Е, охраняющих их безопасность с обеих сторон.

Цзян Ли слишком много раз ходила пешком по дороге из таверны в кабинет уездного правления, но даже сейчас она всё время обращала внимание на то, как выглядит её окружение. Тунсян по-прежнему оставался тем же Тунсяном, и внешне он ничем не отличается от прежнего, но Цзян Ли обнаружила, что люди изменились.

Люди, проходившие мимо, увидев этих стражников, все ходили обходными путями, и на их лицах была паника, как будто жители города увидели бандитов. Некоторые знакомые маленькие магазинчики на улице закрыли свои двери, в то время как другие сменили голову и изменили лицо (1). Самое очевидное, что в прошлом в Тунсяне люди, будь то желтоволосые (2) или простоволосые (3), ходили по улицам неторопливые и довольные. Сегодня в Тунсяне все выглядели очень уставшими и безжизненными.

Похоже, что этот новоназначенный губернатор уезда, сменивший "греховного чиновника" Сюэ Хуай Юаня, не являлся хорошим чиновником с чистым правительством и любовью к народу. С другой стороны, если подумать об этом, то когда верхняя балка погнута, нижние тоже искривляются (4). Люди, которые могут работать на Юн Нин, вряд ли могут знать, что такое настоящая добродетель. Когда Цзян Ли впервые пришла в Тунсян, она не знала, кто стоит за всем этим, поэтому вышла, чтобы "напугать змею". Теперь змея встревожилась и взяла на себя инициативу найти её, что только подтвердило догадку в её сердце – Юн Нин кого-то искала по официальной дороге.

___________________________

1. 改头换面 (gǎitóu huànmiàn) – литературный перевод – менять голову и изменять лицо – метафоричное выражение, описывающее изменение внешнего облика. Этим можно описать многое, от косметического ремонта, до… подтяжки лица.

2. 黄发 (huángfà) – дословный перевод – пожелтевшие волосы – метафоричное описание стариков.

3. 垂髫 (chuítiáo) – дословный перевод – носить распущенные волосы – метафоричное описание детей. До того, как ребёнок проходит церемонию совершеннолетия (надевания шапки у мальчиков и скалывания волос у девочек), он может носить волосы просто распущенными, простоволосый.

4. 上梁不正下梁歪 (shàngliáng bùzhèng xiàliáng wāi) – литературный перевод – когда верхняя балка согнута, нижние также искривляются – идиома, которая хорошо соотносится с нашим выражением "каков отец, таков и сын". Если старший (начальник, родитель, правитель) порочен, то и младший (подчинённый, ребёнок, подданный) не будут обладать выдающимися чертами характера.

Такой человек, как Юн Нин, обладающий властью и гордящийся своими золотыми ветвями и нефритовыми листьями (1), конечно, готов доминировать в жизни других, чтобы достичь собственного отвратительного удовольствия. Чтобы угодить Юн Нин, новичок, естественно, будет пытать Сюэ Хуай Юаня ещё усерднее, чтобы угодить Юн Нин.

Ладони Цзян Ли сжались.

Когда Е Мин Юй увидел, что она поджимает губы, не говоря ни слова, он опустил голову и прошептал:

 – А Ли, ты боишься?

Цзян Ли улыбнулась:

 – Я не боюсь.

 – Я тоже не боюсь, – Е Мин Юй тихо фыркнул: – Но человек, отвечающий за Тунсян, сейчас слишком высокомерен, он действительно считает, что гора высока, а Император далёк (2), а потому эта обезьяна позволяет себе задирать нос!

 – Разве это не обычное дело? – тихо прошептала Цзян Ли. – Злодей становится необузданным, когда обретает свою волю.

Е Мин Юй пожал плечами:

 – В любом случае, позже ты встанешь у меня за спиной, а если возникнет опасность, наши охранники уведут тебя.

Цзян Ли рассмеялась: Е Мин Юй привык ходить по рекам и озёрам, а ещё он был человеком Цзянху. Для него было нормальным положением вещей бежать, если нет возможности одержать верх над своим противником. Она улыбнулась и сказала:

 – Не волнуйся, дядя, все будет хорошо, я справлюсь.

Е Мин Юй увидел, что она на самом деле не выглядит обеспокоенной, и отпустил свои мысли. Тун'эр и Бай Сюэ чувствовали себя немного неловко и крепче оберегали Цзян Ли. Если бы это было в городе Яньцзин, то, естественно, бояться было бы нечего. Но в этом странном маленьком уезде другие могут не узнать Цзян Ли. Если они не поверят в личность Цзян Ли, что тогда делать?

Цзян Ли не думала так много, она знала, что эта встреча неизбежна, и борьба с противником вот-вот начнётся. Она знала это давным-давно.

Не потребовалось времени, равного сгоранию двух палочек благовоний, как они прибыли в канцелярию уездного начальника.

Как только отряд подошёл ко входу в канцелярию уездного начальника, Е Мин Юй слегка воскликнул и сказал:

 – Эта канцелярия довольно обширная!

Цзян Ли посмотрела на вход в канцелярию уездного начальника, её глаза слегка задрожали.

Когда Сюэ Хуай Юань был у власти, чтобы сократить расходы, канцелярию уездного начальника использовало старое здание. На самом деле, если бы не некоторый косметический ремонт и вывеска на воротах, было бы сложно определить, что перед ними было важное правительственное учреждение. В прошлые дни канцелярия уездного начальника действительно выглядела немного примитивной.

Однако канцелярия уездного начальника перед ними, можно сказать, совершенно отличалась от той, каковой она была ранее. Весь ямэнь был выкрашен новой красной краской, а колонны заново вырезаны. Даже таблички стали бронзовыми.

Этот новоприбывший начальник уезда был чрезвычайно богат и знал, как наслаждаться этим, но он не знает, как зарабатывались деньги и сербро, используемые для такого вычурного ремонта.

Ещё до того, как они встретились лично, у Цзян Ли уже сложилось определённое представление о личности этого чиновника.

___________________________

1. 金枝玉叶 (jīnzhī yùyè) – литературный перевод – золотые ветви и яшмовые / нефритовые листья – идиома, которая описывают людей голубых кровей, будь то люди аристократического происхождения или Императорской фамилии.

2. 山高皇帝远 (shān gāo huángdì yuǎn) – литературный перевод – гора высоко, а Император далеко – идиома, говорящая о том, что помощи ждать не откуда. Сочетается с нашим выражением "До Бога высоко, до царя далеко".

Старший офицер сказал:

 – Вы ждете здесь, и я сообщу моему господину!

Цзян Ли кивнула. Она даже могла догадаться, что собирается предпринять другая сторона. Если бы начальник уезда был умным человеком, он бы не стал недооценивать местонахождение их группы. Но сейчас, желая показать себя и собственную силу, он собирался заставить их постоять на улице и помучиться некоторое время.

Но все это не имеет значения.

 – Это место гораздо величественнее и великолепнее, чем ямэнь в моём родном городке, – сказала Бай Сюэ.

 – Кто знает, каким нечестным способом было нажито это богатство, – презрительно сказал Е Мин Юй. – Если бы он взял деньги от ремонта канцелярии уездного начальника, чтобы помочь бедным, я не думаю, что на улице было бы не так много нищих и попрошаек.

 – Дядя всё ясно видит, – сказала Цзян Ли.

 – Конечно, – Е Мин Юй торжествующе кивнул.

Конечно же, как и ожидала Цзян Ли, другая сторона действительно хотела заставить их подождать некоторое время. По крайней мере, в течение горения палочки благовоний никто не выходил из ворот канцелярии уездного начальника, чтобы поприветствовать их, а чиновник, ответственный за заботу о них, был невежественен. После долгого стояния и отсутствия чая Е Мин Юй почувствовал жажду и нетерпеливо спросил:

 – Что делают эти люди, они так и не собираются показать собственного носа?

 – Люди, которые думают, что они очень хороши, всегда должны делать какую-то работу по спасению лица, – Цзян Ли улыбнулась и сказала: – Жди терпеливо, я думаю, что скоро кто-нибудь выйдет.

 – Почему? – спросил Е Мин Юй.

 – Он просто хочет позвать нас, когда мы больше не сможем ждать. Поскольку тебе, дядя, уже не терпится, он также начнёт чувствовать себя комфортно, когда увидит, что тебе неудобно. Естественно, это также станет для него сигналом, что нет необходимости заставлять нас больше ждать.

Е Мин Юй сердито сказал:

 – Может быть, он просто хочет, чтобы мы чувствовали себя плохо, верно? Кто он вообще такой?

 – О, поверь, я тоже очень хочу посмотреть, кто это, – сказала Цзян Ли с улыбкой.

После терпеливого ожидания кто-то наконец вышел, но сейчас это был не старший офицер, а обычный слуга. Он подошёл к Цзян Ли и остальным, некоторое время смотрел на них, а затем сказал:

 – Мой господин согласен впустить вас.

Е Мин Юй фыркнул носом и сказал:

 – Я не из Тусяна, так что мне нет дела до того, является ли твой господин дажэнем или сяожэнем (1).

Слуга, вероятно, тоже рассердился, но он боялся кулаков Е Мин Юя, похожие на мешки с песком, поэтому стерпел свой гнев и сказал:

 – Вы можете войти

Цзян Ли и Е Мин Юй последовали его примеру.

Чем глубже они проходили в канцелярию уездного начальника, тем больше Цзян Ли понимал, что оно тоже было совершенно новым, не только мебель была совершенно новой, но даже все официальные стражники и даже чайные сервировщики были совершенно новыми, без знакомой тени.

Должно быть, потому, что новый уездный начальник действительно боялся попасть на язык населению, он с таким нетерпением избавлялся от улик и возможных свидетелей.

___________________________

1. Тут автором используется игра слов, которую сложно передать на русском. Дажэнь "大人 (dàren)", как обычно обращаются к чиновникам, можно перевести как "большой человек", также это имеет значение взрослый и мудрый человек. В то же время сяожэнь "小人 (xiǎorén)" это простолюдин, а также ребёнок и низменный / подлый человек.

Когда они добрались до главного зала ямэня, то увидели группу чиновников по обе стороны зала, держащих палки, со злобным выражением лица. Цзян Ли и Е Мин Юй вошли, точно грешники, которых собирались предать воспитательной каре. И когда они поднимались в зал, это выглядело так, словно они собирались принять наказание за свои грехи.

Слуга торжественно произнёс:

 – Мой господин, подчинённый привёл их.

Цзян Ли подняла голову.

На высоком сиденье перед главным залом сидел худой мужчина средних лет. Острый нос и обезьяньи щёки (1) были крайне отталкивающими. Ещё более неприятными были острые треугольные глаза с опущенными уголками. Казалось, что он косо смотрел на других людей, заставляя их чувствовать себя глубоко несчастными. Если бы не то, как люди обращались к нему, кто бы поверил, что это был уездный начальник. Хотя о людях нельзя судить по их внешности, были и такие вещи, на которые нельзя было не обратить внимание, потому что они оставались в человеке с рождения, влияя на его темперамент и характер. С первого взгляда можно было сказать, что у этого человека дурной ум, словно он был уличным бандитом, а вот до чиновника, особенно порядочного, ему определённо было крайне далеко.

Его сидячая поза тоже была не очень прямой, и Цзян Ли слегка нахмурилась. То место, где сидел этот человек, раньше занимал Сюэ Хуай Юань. Её отец сидел здесь, чтобы быть хозяином людей (2), а этот человек сидел здесь так, словно был обезьяной с вымытой головой (3). Один его вид был настолько неприятным, что, казалось, этот человек оскорблял своим существованием всех уездных начальников.

 – Просто скажите, зачем вы хотели видеть этого чиновника? – высокомерно спросил обезьяноподобный чиновник.

Цзян Ли мельком увидела лицо этого человека и почувствовала, что он кажется ей немного знакомым, и девушка не могла не задаться вопросом, где именно она встречала этого человека. Тот, в свою очередь, увидев Цзян Ли, тоже не мог отвести от неё взгляда. Когда он сумел ясно разглядеть Цзян Ли, в глазах чиновника мелькнула жадность.

Е Мин Юй немедленно уловил этот взгляд, разъярённый в глубине души. Он инстинктивно сделал шаг вперёд, закрывая Цзян Ли, чтобы защитить, и почти не сумел сдержать крика.

В это время Цзян Ли тоже внезапно вспомнила, кто этот человек, Фэн Юй Тан!

Девушка была действительно удивлена. Она не ожидала, что именно этот человек станет преемником Сюэ Хуай Юаня. Фэн Юй Тан! Она действительно не предполагала увидеть его на месте начальника уезда!

___________________________

1. 尖嘴猴腮 (jiānzuǐ hóusāi) – литературный перевод – острый нос и обезьяньи щёки – метафоричное описание очень некрасивого человека, урод, безобразный вид.

2. 做主 (zuòzhǔ) – литературный перевод – стать хозяином [жизни] – распоряжаться, решать; брать на себя инициативу; давать совет (указания); принять на себя всю ответственность. В данном случае "быть хозяином" используется не в плохом значении, а наоборот, благостном. Как на руси было "царь-батюшка".

3. 沐猴而冠 (mù hóu ér guàn) – литературный перевод – вымыть обезьяне голову и напялить на неё шляпу – идиома, которая описывает человека ничтожного, низменного, подлого.

Фэн Юй Тан, Цзян Ли уже видел этого человека раньше. Вначале мать старого мастера в уездном правительстве была серьёзно больна и нуждалась в том, чтобы он вернулся в родной город и заботился о ней, поэтому мастер ушёл в отставку по собственной инициативе. Позже кто-то избрал Фэн Юй Тана. Фэн Юй Тан был талантливым человеком из Тунсяна. В тот год он много раз проваливался на экзамене, но он знал иероглифы и писал статьи. Сюэ Хуай Юань приблизил его к себе, думая, что Фэн Юй Тан хорошо справится, если получит его инструкции. Кто знал, что Фэн Юй Тан, оказавшись в ямэне, станет жаден до денег. Он неоднократно вступал в сговоры с судебными приставами и проделывал некоторые трюки, пытаясь повлиять на суждения Сюэ Хуай Юаня.

Позже Сюэ Хуай Юань обнаружил это дело и пришёл в ярость, но в результате Фэн Юй Тан заработал много денег. Сюэ Хуай Юань несколько десятков раз отчитал Фэн Юй и изгнал его из уездного ямэня. Цзян Ли помнила, что в то время Фэн Юй Тан угрожал заставить Сюэ Хуай Юаня заплатить за это, и Сюэ Чжао почти избил его, когда выгонял прочь.

Девушка никак не ожидала оказаться здесь сейчас и снова увидеть Фэн Юй Тана, но она теперь действительно поняла, чем именно угрожал в самом начале этот никчёмный человек. Этот подонок занял место Сюэ Хуай Юаня и посадил его самого в тюрьму!

Сердце Цзян Ли мгновенно похолодело. Неудивительно. Неудивительно, что Юн Нин позволила именно такому человеку, у которого была обида на Сюэ Хуай Юаня, сидеть в таком положении. Даже без упоминания Юн Нин Фэн Юй Тан пытал бы Сюэ Хуай Юаня ещё более жестоко, стараясь сделать всё возможное, чтобы Сюэ Хуай Юань жил жизнью, которая была значительно хуже смерти!

Увидев, что Е Мин Юй загораживает Цзян Ли своей широкой фигурой от его взгляда, Фэн Юй Тан выглядел немного разочарованным. Он слегка кашлянул и крикнул:

 – Кто вы такие?! Почему вы учиняете неприятности в Тунсяне?

Цзян Ли немного повернулась, прошла мимо Е Мин Юя и спокойно посмотрела на Фэн Юй Тана.

Вначале Сюэ Хуай Юань ненавидел Фэн Юй Тана, потому что Фэн Юй Тан был жадным и непочтительным к законам страны, а Цзян Ли ненавидела Фэн Юй Тана, потому что, когда она была ещё Сюэ Фан Фэй, каждый раз, когда она приходила к отцу и встречалась с Фэн Юй Таном, Фэн Юй Тан смотрел на неё влажным, липким взглядом. Она очень ненавидела этот взгляд, когда чувствовала себя так, словно стала добычей других, поэтому старалась держаться подальше.

Они не виделись уже так много лет, а Фэн Юй Тан, ставший уездным губернатором, всё ещё был тем же ублюдком, но на этот раз она не собиралась оставаться в стороне. Цзян Ли должна была обязательно снять с него шкуру.

 – Мы не создаём проблем, – Цзян Ли улыбнулась и сказала: – Мы просто хотели увидеть Вас, дажэнь.

Девушка говорила тихо, выражение её лица было намного мягче, чем у Е Мин Юя, и она была элегантной красавицей. Фэн Юй Тан взглянул на Цзян Ли с улыбкой. Хотя его тон смягчился, в нём всё ещё было немного высокомерия, когда мужчина снова заговорил:

 – О? И что же вы собирались сделать, когда встретите этого чиновника?

С первого взгляда можно было понять, что эти люди были не из Тунсяна. В Тунсяне они расспрашивали о Сюэ Хуай Юане. Конечно, ему почти сразу доложили о том, что эти люди и их подчинённые делали, но Фэн Юй Тан не осмеливался относиться к ним легкомысленно. Даже посланные на расследование люди доложили ему, что эти люди, скорее всего, не были обычными. Но теперь эта очаровательная девушка так прямо заявляла ему, что они прибыли сюда с целью найти его, Фэн Юй Тана. Фэн Юй Тан занимал своё положение не так давно, но он довольно хорошо разбирался в людях и был опытен в некоторых тонких вопросах. Тем не менее сейчас, когда эта очаровательная девушка пришла к нему с целью, как она говорит, найти самого Фэн Юй Тана, он не мог избавиться от некоторого искушения. Более того, все его попытки что-то узнать об этих людях оставили его в окружении ещё больших вопросов без ответа, что сильно смущало чиновника.

Цзян Ли посмотрела на него, слегка приоткрыла свои очаровательные губы и выплюнула фразу:

 – Мы здесь, чтобы увидеть дажэня Фэна и выяснить, почему Сюэ Хуай Юань, бывший глава уезда Тунсян, попал в тюрьму.

Как только эти слова прозвучали, все в комнате притихли.

Е Мин Юй и другие были озадачены тем, что никто не упомянул фамилию этого чиновника по пути. Откуда Цзян Ли могла знать, что его зовут "дажэнь Фэн", когда она едва успела приехать сюда? Слышала ли она об этом рано утром?

Фэн Юй Тан же был потрясён тем, что Цзян Ли осмелилась задать этот вопрос в его присутствии!

Никто в Тунсяне не осмеливался задавать этот вопрос сейчас! Когда Цзян Ли привели офицеры и солдаты, старший офицер сказал, что причина расспросов о семье Сюэ – встретиться с ним. Но когда она увидела Фэн Юй Тана сейчас, то сказала, что хотела встретиться с ним, чтобы спросить о семье Сюэ.

Она играет с ними злые шутки!

Сердце Фэн Юй Тана тут же наполнилось каким-то гневом и унижением, которые заставляли его терять над собой контроль, и он закричал:

 – Ты действительно смеешь поднимать имя греховного чиновника Сюэ в присутствии этого чиновника?! Этот чиновник видит в вас сообщников семьи Сюэ. Идите сюда и отведите всех сообщников семьи Сюэ к этому чиновнику. Немедленно!

Офицеры и солдаты вокруг немедленно выступили вперёд, чтобы арестовать людей.

Е Мин Юй вытащил длинный нож и громко сказал:

 – Кто, чёрт возьми, посмеет пошевелиться, Лао цзы отрубит ему голову!

Е Мин Юй всё ещё умел блефовать с людьми, и грудной рёв почти заставил Фэн Юй Тана неуверенно сесть. Он поправил свою кривую шляпу и сердито сказал:

 – Что вы делаете, замерев в оцепенении?! Солдаты, вы всё ещё не собираетесь выполнять приказ?!

В этот момент Цзян Ли вдруг тихо рассмеялась.

Несмотря на столь опасную ситуацию, красавица вдруг легко рассмеялась. Это было подобно тёмной бегонии, распустившей свои лепестки в бездне света клинков. Нежная и порочная, ошеломляющая и сияющая холодным светом.

Все невольно посмотрели на неё.

Фэн Юй Тан выпрямился и облизнул губы.

Дело не в том, что в Тунсяне был недостаток красавиц, но все они мелкие красавицы. Давным-давно здесь жила прекрасная Сюэ Фан Фэй, которую уже считали лучшей из лучших, но прежде, чем он успел придумать, как заполучить эту красавицу, Сюэ Хуай Юань сразил его наповал. Позже Сюэ Фан Фэй вышла замуж и уехала в Яньцзин, далеко отсюда, что заставило Фэн Юй Тана невероятно долго сожалеть об этой потере. Если бы Сюэ Фан Фэй была ещё жива сейчас, он бы точно доставил её к себе домой и пребывал бы в экстазе все дни напролёт.

Когда Цзян Ли увидела трепещущие глаза Фэн Юй Тана, она поняла, в чём была его идея. Сдерживая отвращение в своём сердце, она улыбнулась и сказала:

 – Дажэнь Фэн, это Цзян Ли.

Фэн Юй Тан посмотрел на неё:

 – Какая ещё Цзян Ли?

 – Я имею в виду, – сказала Цзян Ли после паузы. – Что меня зовут Цзян Ли.

Цзян Ли? Фэн Юй Тан снова задумался об этом. Тунсян невелик, и он может называть большинство жителей Тунсяна по именам. Даже те, кого нельзя назвать, кажутся знакомыми. А Цзян Ли ни в коем случае не уроженка Тунсяна, потому что такая талантливая женщина, если бы она была уроженкой Тунсяна, не прошла мимо его пристального взгляда, оставаясь незамеченной до сих пор.

В это время Фэн Юй Тан расслабился. Хотя здоровяк выглядел свирепо, двумя кулаками было сложно противостоять четырём рукам, и рано или поздно он был бы достаточно утомлён, чтобы не суметь выйти из канцелярии уездного начальника. Эта маленькая красавица выглядела так, будто обладала уникальным вкусом. Так что было бы лучше оставить их надолго, чтобы потихоньку пробовать её на вкус.

Он медленно произнёс:

 – И что? Юная леди назвала чиновнику своё имя, потому что хотела, чтобы чиновник запомнил Вас и называть Вас по имени? – в этих словах двусмысленность сквозила больше чем на три пункта.

Чиновники и стража в главном зале дружно рассмеялись. Это место действительно являлось уездным ямэнем, но в то же время оно было похоже на место сбора местных головорезов, полное сброда ублюдков.

Когда Е Мин Юй услышал это, он пришёл в ещё большую ярость и выругался:

 – Собачий чиновник, не смей!

В это время он также втайне сожалел о сложившейся ситуации в своём сердце. Раньше он уверенно привёл сюда Цзян Ли, думая о том, была ли это канцелярия уездного начальника или нет, каким бы чрезмерным не был возглавлявший её чиновник, он всё ещё должен будет пытаться сохранить лицо, а потому не позволит себе слишком зарываться. Точно так же, как Тун Чжи Ян в Сянъяне, он должен принимать во внимание уста людей. Он не ожидал, что Тунсян, уездный город, окажется во власти такого порочного человека, и не будет преувеличением сказать, что этот Фэн Юй Тан был настоящим уличным бандитом. Он даже осмелиться приставать к Цзян Ли в общественном зале – это действительно смело!

Цзян Ли холодно посмотрела на гордый вид Фэн Юй Тана. Фэн Юй Тан заменил всех чиновников, которые следовали за Сюэ Хуай Юанем, и установил на их места своих собственных. А, как говорится, каков человек, такие у него и собаки. Юн Нин жестока и злобна, поэтому и окружает себя такими злобными собаками, как этот Фэн Юй Тан. Фэн Юй Так, в свою очередь, жаден и похотлив, а потому его окружает и соответствующая группа "офицером и стражников".

Это просто превратило чистое и ясное небо (1), полное порядочных людей, в логово бандитов и развратников.

Цзян Ли сказала:

 – Дажэнь Фэн – владыка Тунсяна. Он знает имена всех людей в Тунсяне. Он хороший чиновник. Он весь день занят официальными обязанностями. Естественно, что он не знает меня. В конце концов, это не Яньцзин.

Фэн Юй Тан всё ещё слушал Цзян Ли с несколько гордой улыбкой. Но когда он услышал последние несколько слов, улыбка постепенно исчезла, и мужчина спросил:

 – Яньцзин?

Цзян Ли посмотрела на него с улыбкой.

___________________________

1. 青天 (qīngtiān) – литературный перевод – чистое небо – метафоричное описание чистоты души или помыслов, также описание неподкупных судей и честных чиновников.

Фэн Юй Тан почувствовал, как его сердце задрожало. Конечно, он знал Яньцзин, и дворянин, который повысил его в должности, был дворянином Яньцзина. Но теперь оказалось, что эта прекрасная маленькая красавица, что стоит перед Фэн Юй Таном, тоже дворянка из Яньцзина. Нет, нет, нет, это невозможно. Хозяину не нужно было спрашивать о семье Сюэ, и уж тем более не было причин посылать кого-то, чтобы сделать это подобным образом. Эта маленькая красавица, похоже, была здесь не для того, чтобы забросать упавшего в колодец Сюэ Хуай Юаня камнями (1).

Он был подозрителен в своём сердце, поэтому встревоженно заговорил, задавая поврос:

 – Кто Вы в Яньцзине?

Теперь Е Мин Юй увидел это, просто сложил руки на груди и встал рядом с Цзян Ли, наблюдая за волнением. Хотя он не любил, когда люди из чиновничества выходили за некоторые рамки, Е Мин Юй должен был признать, что иногда официальный ранг всё же очень полезен, особенно когда на пути встречается такой парень, смотрящий на других собачьими глазами (2). Использовать высокое положение в подобной ситуации кажется по-настоящему хорошей идеей.

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

 – Даже если дажэнь Фэн не видел этого раньше, он должен был слышать о репутации чиновника Цзяна, нынешнего первого помощника. Дажэнь Фэн должен обращаться ко мне "вторая юная леди Цзян".

Её тон не был ни лёгким, ни тяжёлым, ни тёмным, ни светлым, но в самый раз с оттенком сарказма. Хотя она улыбалась, во всей фигуре Цзян Ли сквозило что-то вроде снисходительного презрения.

Фэн Юй Тан был ошеломлён, и чиновники, окружавшие Е Мин Юя, тоже были ошеломлены. Они – повелители земли в Тунсяне, но они также знают, кто такой Цзян Юань Бай. В период своего расцвета почти половина чиновников Императорского двора были ставленниками Цзян Юань Бая. В таком месте, как Тунсян, Цзян Юань Бай – легендарная фигура, но теперь Цзян Ли утверждает, что она дочь Цзян Юань Бая, то есть настоящая старшая дочь Ди. Эти люди даже не смели думать о том, что будет с ними, если они осмелятся хоть что-то сделать с дочерью Ди первого помощника!

 – Вы… Вы… Вы... – Фэн Юй Тан произнёс слово "Вы" несколько раз подряд, потеряв дар связной речи.

Презрение Цзян Ли в её сердце было ещё сильнее. То есть Фэн Юй Тан стал уездным губернатором, но оскорбление мягкости и страх перед твёрдостью (3) в его костях не могли быть изменены. Как только он встречал кого-то, кто занимал более высокое положение, чем сам Фэн Юй Тан, его импульс сразу же сходил на нет!

___________________________

1. 落井下石 (luòjǐng xiàshí) – литературные перевод – бросать камни в упавшего в колодец – идиома, которая хорошо соотноситься с выражением "бить лежачего", то есть окончательно растоптать того, кто и без того находится на последнем издыхании.

2. 狗眼看人低 (gǒu yǎn kàn rén dī) – литературный перевод – смотреть на людей собачьими глазами – метафоричное описание человека, определяющего своё отношение к людям в зависимости от их социального положения, сноба.

3. 欺软怕硬 (qīruǎn pàyìng) – литературный перевод – оскорблять мягкость, но бояться твёрдости – идиома, описывающая людей, которые обижают слабых, но боятся сильных. Соотносится с нашим выражением "молодец против овец, а против молодца и сам овца".

Возможно, ей следует поблагодарить Цзян Юань Бая, по крайней мере, имя второй юной леди Цзян могло помочь Цзян Ли разобраться со многими вещами, которые были бы непосильны и сложны для Сюэ Фан Фэй.

 – Цзян… Вторая юная леди Цзян, – на лбу Фэн Юй Тана выступил пот, он сдавленно крикнул: – Почему Вы здесь, чтобы встретиться с этим презренным чиновником?

Е Мин Юй рассмеялся с презрением, и лицо Фэн Юй Тана очень быстро превратилось из "чиновника" в "презренного чиновника". Он действительно испытывал сочувствие к жителям Тунсяна, видя, что над ними стоит подобный уездный губернатор.

 – Разве я не говорила этого только что? – сказала Цзян Ли. – Я пришла к дажэню Фэну только для того, чтобы спросить, почему резиденция семьи Сюэ была запечатана и почему губернатор уезда Сюэ был заключён в тюрьму?

Фэн Юй Тан посмотрел на Цзян Ли и быстро прикинул в уме: из слов Цзян Ли можно сделать вывод, что она ни в коем случае не со стороны Гунчжу Юн Нин. Как люди Гунчжу Юн Нин могли не знать о семье Сюэ? Просто вторая юная леди Цзян внезапно пришла сюда, чтобы спросить об этом деле, и мужчина понятия не имел, была ли это простая прихоть или за всем этим стояла какая-то иная, более серьёзная цель.

Но он не должен был делать ничего из того, что перечило бы словам Гунчжу Юн Нин.

Фэн Юй Тан сказал с серьёзным выражением лица:

 – Семья Сюэ оказалась под ударом, потому что порочный чиновник Сюэ Хуай Юань присвоил деньги, выделенные на ликвидацию последствий стихийного бедствия. Доказательства неопровержимы. Суд строго наказал коррумпированного чиновника, поэтому его отправили в тюрьму.

 – О? – это было ответ, которого она давно ожидала. Немного помедлив, Цзян Ли спросила: – Доказательства действительно были неопровержимы?

 – Именно так.

 – Совершенно верно, – кивнула Цзян Ли и беспомощно сказала: – Тогда нет никакого способа.

Фэн Юй Тан был вне себя от радости. Прежде чем он успел заговорить, он увидел, что Цзян Ли снова подняла голову и посмотрела на него с улыбкой:

 – Тогда, дажэнь Фэн, могу я пойти и встретиться с этим греховным министром Сюэ Хуай Юанем?

Фэн Юй Тан был ошеломлён, и Е Мин Юй тоже удивлённо посмотрел на Цзян Ли.

 – Вторая юная леди Цзян, почему Вы... – Фэн Юй Тан не договорил. Увидев выражение лица Цзян Ли, он ощутил колебания в своём сердце и вдруг понял. Вторая юная леди Цзян совершенно точно не могла действовать по прихоти. Как она могла уделять столько внимания заключённому, будучи дочерью достойного первого помощника? Хотя она не спрашивала о Сюэ Хуай Юане, девушка предложила встретиться с Сюэ Хуай Юанем. Она явно хотела плохих вещей!

Вспомнив наставления своего хозяина, Фэн Юй Тан сказал:

 – Вторая юная леди Цзян, согласно закону Бэйяна, смертников нельзя навещать.

 – Смертник? – улыбка Цзян Ли мгновенно исчезла.

 – Да. Согласно материалам дела, прочный чиновник Сюэ Хуай Юань должен был быть казнён полгода назад, – сказал Фэн Юй Тан. – Но потом он внезапно потерял рассудок и на некоторое время дело было отложено. Семь дней спустя, в полдень, он должен быть обезглавлен.

Е Мин Юй и Тун'эр с Бай Сюэ вместе посмотрели на Цзян Ли.

Хотя никто из них до конца не понимал, что собирается делать Цзян Ли, теперь несколько человек могли видеть только одно: Цзян Ли собиралась оправдать обвинённого в коррупции бывшего уездного губернатора Сюэ Хуай Юань и вызволить его из тюрьмы. Но теперь Фэн Юй Тан сказал, что Сюэ Хуай Юань будет казнён через семь дней? Разве Цзян Ли пришла не просто так?

Цзян Ли усмехнулась про себя:

"Задержали на некоторое время? Я думаю, что Юн Нин хотела немного помучить Сюэ Хуай Юаня. Теперь, когда прошло достаточно много времени, Сюэ Фан Фэй тоже мертва. Пытка Сюэ Хуай Юаня снова не представляет особого интереса для Юн Нин, поэтому он будет «казнён» с такой радостью".

 – Может быть, дажэнь Фэн лжет мне? – Цзян Ли слабо улыбнулась: – Не может быть, чтобы дажэнь Фэн опасался, что я могу сделать что-то с уездным губернатором Сюэ, чтобы повлиять на обстоятельства, и поэтому принял столь поспешное решение, как смертная казнь через семь дней? Всё выглядит так, словно это решение было принято всего лишь минуту назад.

Фэн Юй Тан был настолько сбит с толку её словами, что не сразу нашёлся с ответом. Тем не менее он вдруг о чём-то подумал, и глаза мужчины округлились, когда он растянул губы в улыбке, которая не достигла его глаз.

 – Это правда. Если вторая юная леди Цзян в это не верит, она может написать обратно в город Яньцзин и спросить вышестоящих чиновников. Но... Есть одна вещь, которую я тоже не понимаю. Вы сказали, что вы вторая юная леди Цзян. Есть ли какие-нибудь доказательства? Если нет никаких доказательств, знаете ли вы, что это очень серьёзное преступление – выдавать себя за членов семьи назначенных судом чиновников?

 – Конечно, я знаю, что это очень серьёзное преступление. Однако разве дажэнь Фэн не может сказать, действительно ли я вторая юная леди Цзян или нет? – риторически спросила Цзян Ли.

Фэн Юй Тан посмотрел на Цзян Ли, его ладони вспотели.

Его интуиция говорила мужчине, что эта ясноглазая маленькая красавица действительно была настоящей второй юной леди Цзян. Не говоря уже обо всём остальном, именно её уверенность может заставить людей отказаться от любых колебаний и сомнений. Однако он не мог просто признать это. Вторая юная леди Цзян явно пришла из-за семьи Сюэ, как будто для того, чтобы защитить семью Сюэ. Гунчжу Юн Нин приказала ему никогда этого не допускать. Фэн Юй Тан мог только притвориться, что не верит в это, сначала убить ублюдка, а потом разыграть прозрение. Потом очень важно помириться со второй юной леди Цзян. Самое большее, Фэн Юй Тан может лишиться своего положения в результате этого. Но если Сюэ Хуай Юаня будет отпущен на свободу, Гунчжу Юн Нин обвинит его, и тогда десяти голов Фэн Юй Тана будет мало, чтобы усмирить её гнев.

Кроме того, за ним стояла Гунчжу Юн Нин, младшая сестра нынешнего Чэн Вана. Так что какое имеет значение, что отец второй юной леди Цзян – первый помощник? В конце концов, он всего лишь придворный, в то время как Чэн Вану, возможно, предстоит сесть на драконий трон в будущем. Столкнувшись лицом к лицу с Чэн Ваном, Цзян Юань Бай должен был проявить особую вежливость к нему. Таким образом, если даже вторая юная леди Цзян не пожелала бы прощать его, Фэн Юй Тану было бы достаточно просто обратиться за помощью к Гунчжу Юн Нин, чтобы посмотреть, кто кого будет бояться.

Подумав об этом, Фэн Юй Тан снова почувствовал облегчение и уже собирался заговорить, когда услышал, как Цзян Ли окликнула его:

 – Дажэнь Фэн, – равнодушно сказала Цзян Ли. – Я советую Вам не притворяться, что Вы не верите в мою личность, а потом пытаться загладить свою вину. На самом деле, чтобы этого не случилось, я специально принесла жетон моего отца, – она медленно вытащила из рукава жетон и небрежно показала его на своей ладони. Несмотря на некоторое расстояние, иероглифы на жетоне были видны предельно ясно. Это действительно был жетон Цзян Юань Бая. В этом не было никаких сомнений.

У Фэн Юй Тана упало сердце.

Таким образом, он не мог продолжать врать с открытыми глазами. С такими доказательствами он должен был признать личность дочери Ди из фу министра Цзяна. С такой личностью Цзян Ли больше не будет иметь ограничений на то, чтобы говорить и делать что-то, и будет более свободной.

Это не очень хорошо.

Размышляя о контрмерах, мужчина снова услышал спокойный голос Цзян Ли:

 – Я знаю, что хозяин дажэня Фэн имеет большое прошлое, и с этим дажэнь Фэн может действовать без табу и ограничений. Но есть поговорка, которую дажэнь Фэн должен был бы услышать: "Когда сражаются бессмертные, страдают дети". Дажэнь Фэн – бессмертный или ребёнок? Думаю, у Вас достаточно здравого смысла, чтобы понять это, – закончила она свои слова.