Онлайн чтение книги Замужество дочери Ди Marriage of the Di Daughter
Глава 105. Начинается

 – Дядя Мин Юй, проще говоря, в городе Яньцзин есть дворянин, который без ума от собственности семьи Е и карьеры двоюродного брата Е и намеренно разыграл спектакль, чтобы пригласить монарха во дворец. Но я в замешательстве.

Е Мин Юй был немного ошеломлен: нельзя сказать, что он не понимал, что сказала Цзян Ли, но и сказать, что он понимал всё, тоже было нельзя.

Семья Е – богатая семья в Северной Янь. В конце концов, эти тысячи семейных богатств бросаются в глаза. В дополнение к их ревнивым сверстникам, есть и другие люди, имеющие дурные намерения. Нет ничего невозможного в том, чтобы у кого-то появилось желание воспользоваться семьёй Е и использовать богатство семьи Е, чтобы что-то сделать. Но слова Цзян Ли слабо раскрывали смысл, скрытый в лекарственной лавке Дафэн или даже за Тун Чжи Яном и свояком Тун Чжи Яна. Очень вероятно, что сила, стоящая за всем этим, невероятно чудовищна.

С людьми, обладающими чудовищной силой, никогда не было легко связываться.

Мир знает правду, что люди не борются с чиновниками. Хотя Е Мин Юй был храбр и бесстрашен, вся семья Е – не железная стена (1). Будучи мишенью такого человека, сколько раз вы сумеете убежать: один, два или три раза? Вы не можете всегда иметь удачу, чтобы сбегать каждый раз.

Он пробормотал:

 – Как может быть правдой защита от воров в течение тысячи дней...

 – Дядя Мин Юй не должен быть злым к себе. У семьи Е и семьи Цзян тоже есть родственные узы. Пока я жива, я не позволю двум семьям Цзян и Е прервать контакт. Мой отец и второй дядя (2) имеют далеко не самый низкий статус в династии, этот человек – дворянин, а наша семья Цзян – не скромная семья, и над семьёй Е нельзя издеваться небрежно. Есть ещё двоюродный брат Е. Теперь он уже помощник министра (3) в министерстве домашних хозяйств. С такой высокой отправной точкой в будущем всё будет идти как по маслу. Когда двоюродный брат Е достигнет определённого положения, перед семьёй Е возникнет естественный барьер.

Цзян Ли сделала паузу и продолжила:

 – Почему эти люди решили сделать свой ход сейчас? Очевидно, что причина не в чём ином, как в том, что двоюродный брат Е всё ещё молод, и когда зверь вырастит своих приспешников, сделать это будет ещё труднее. На этот раз им не удалось добиться успеха, и в будущем им будет только всё труднее и труднее находить возможности.

____________________________

1. 铜墙铁壁 (tóngqiáng tiěbì) – дословный перевод – медные стены, железные валы – идиома, с которой хорошо сочетается наше выражение "неприступная крепость". Может так же, как и наше выражение, использоваться в двух смыслах – крепкий дом, оплот, который выдержит атаки множества врагов; или некое непреодолимое препятствие, вставшее на пути. Как говорится, смотря с какой стороны стены вы на это смотрите.

2. В данном случае она говорит не о Е Мин Сюане, а о Цзян Юань Пине, так как называет его "二叔", то есть, младший дядя по отцу (второй сын дедушки по отцовской линии).

3. Либо у Е Ши Цзе действительно крутая карьера, либо автор забыла о том, какой пост ему назначила ранее. Дело в том, что Император даровал ему пост "外郎", то есть, младший чиновник в министерстве, а теперь он уже стал "侍郎", что дословно переводится "товарищ министра" и соответствует современному заместителю министра.

Когда она сказала это, Е Мин Юй немного успокоился в своём сердце. Думая о том, что сказала Цзян Ли, мужчина не мог не устыдиться снова:

 – Это хлопотно – впутывать в это твоего отца и семью Цзян.

 – Почему одна семья должна говорить о двух семьях, – улыбнулась Цзян Ли. – Это значит, что однажды, когда семья Цзян потерпит катастрофу, семья непременно окажет свою помощь.

Е Мин Юй был удивлён её словами и сказал:

 – А Ли, ты действительно блефуешь. Семья Цзян никогда не падёт и не придёт за помощью к нашей семье Е. Не говори такие фантазии только для того, чтобы утешить меня.

Цзян Ли была уклончива: по её мнению, будущее было крайне нелегко предсказать. В настоящее время, чем больше сила объединённого правого крыла вокруг Чэн Вана, тем более неблагоприятной она будет для семьи Цзян. Император Хун Сяо пока слаб, и ещё неизвестно, попадёт ли мир в руки Чэн Вана в будущем. Хотя она пыталась избежать этой ситуации, она не могла контролировать то, что пойдёт не так с семьёй Цзян. Воздух и вода постоянно поворачиваются, и семья Цзян уже столько лет наслаждается весенним бризом (1), кто знает, что произойдёт в будущем.

Цзян Ли отбросила эти мысли в своём сердце и сказала с улыбкой:

 – Во всяком случае, вопрос о парче из сучжу на данный момент решён. Поскольку этот префект Тун настолько надёжен, мы всё равно вернём его красавицу и сына в соответствии с соглашением.

 – Просто вернём их ему? – узнав правду о письме Тун Чжи Яна, Е Мин Юй был немного зол. Тун Чжи Ян изначально хотел вылить грязную воду на семью Е вместе с теми людьми, что стояли за ним, но результат оказался не в их пользу. Хотя семья Е очистила свои обиды, репутации парчи из сучжу было бы трудно восстановиться в будущем, но Тун Чжи Ян совершенно не понесёт платы за это?

 – Чтобы быть мужчиной, нужно быть надежным человеком, – сказала Цзян Ли с доброй улыбкой. – Тун Чжи Яну так жаль своего сына, потому что Тун Юй – его единственный наследник. Нехорошо позволять своему единственному наследнику вытекать наружу. На этот раз мы сделаем доброе дело. Кстати, мы поможем Тун Юю и сообщим семье Хэ о существовании Тун Юя. Таким образом, Тун Юй должен перестать быть незаконнорожденным сыном, а станет законным сыном префекта. В будущем Тун Чжи Ян будет подниматься шаг за шагом, и, во всяком случае, у него будет преемник, верно?

Она улыбнулась нежной и сверкающей улыбкой и описала свою искренность. Каждая фраза, казалось, передавала мысли и переживания о Тун Чжи Яне. Никто не усомнится в её доброте.

Выслушав последнее слово Цзян Ли, Е Мин Юй не смог удержаться от смеха и сказал:

 – Великий муж должен всегда понимать, что он должен делать, и чего делать не должно, но я только сегодня узнал, что с маленькой девочкой тоже трудно связываться!

____________________________

1. 春风得意 (chūn fēng dé yì) – литературный перевод – весенний ветер приносит удачу – обычно это выражение использует для пожелания кому-то удачи, например, во время сдачи экзамена, но также может означать просто некое счастливое событие.

Каждый раз, когда Цзян Ли говорила о своих интригах, она всегда была очень откровенна, и только эта девушка могла сделать так, чтобы тайный заговор стал чистым и ясным как хрусталь, но всё ещё остававшийся невероятно коварным. Следовало понимать, что едва она произнесла слова "сдержать своё слово", она тут же повернула голову, чтобы причинить Тун Чжи Яну невероятно много неприятностей. Но что касается семьи Е, то Е Мин Юй почувствовал себя чрезвычайно счастливым, выслушав это, и даже последние следы одолевавшей его депрессии полностью исчезли. Переживания последних нескольких дней были сметены.

 – Тун Чжи Ян боялся своей жены, как тигра. Когда он услышал, что место передачи записки находится в доме семьи Хэ, он не осмелился послать кого-нибудь следить за ним. Видно, как сильно он боится своей жены. Теперь, когда Хэ-ши станет известно о существовании этих матери и сына, хорошие дни Тун Чжи Яна подойдут к концу. Не говоря уже ни о чём другом, даже его положение префекта будет зависеть исключительно от того, будет ли Хэ-ши добросердечна и мягкосердечна. Но все в городе Сянъян знают, что жена префекта самая суровая и подлая, и она чрезвычайно резка. Ха-ха-ха, А Ли, твой ход великолепен!

 – Дядя слишком высокого мнения обо мне, – Цзян Ли смиренно улыбнулась. С самого начала она никогда не думала о том, чтобы отпустить Тун Чжи Яна. Для таких людей, как Тун Чжи Ян, оставлять их в покое – тоже бич. Кто знает, не споткнётся ли он снова в будущем о семью Е. Уж лучше было бы столкнуть их с Хэ-ши головами, оставив в безвыходном положении и сделав посмешищем Сянъяна. Эта шутка распространилась бы и до города Яньцзин, где достигла ушей этого человека, что, в свою очередь, также было хорошо, так как могло помочь блокировать сердце противника.

Вы не можете позволить людям делать все плохие вещи, не получив в ответ вообще никакого наказания.

Е Мин Юй – темпераментный человек. Он мог делать всё, что ему взбредёт в голову. Он тут же встал и сказал:

 – Не мудрствуя лукаво, я давно хотел увидеть постыдный вид этого ублюдка Тун Чжи Яна. А Ли, ты должна подождать в особняке. На этот раз всё зависит от того, как я отомщу за нашу семью Е!

Он повернулся и исчез за дверью.

После того, как Е Мин Юй ушёл, Тун'эр обеспокоенно спросила:

 – Юная леди, если третий господин сделает это, ничего не случится, верно? Что, если Хэ-ши и Тун Чжи Ян объединят свои силы и повернут головы, чтобы расправиться с нами?

 – Не волнуйся, такого точно не будет, – Цзян Ли улыбнулась и сказала: – Твои ладони и тыльная сторона ладоней – сплошная плоть. Хэ-ши наверняка не сможет терпеть Тун Юя, а Тун Чжи Ян должен будет защищать Тун Юя. Только Тун Юй может заставить их, мужа и жену, летать как куриц и прыгать как собак. При небольшой провокации полное дистанцирование и отвержение друг друга – лишь вопрос времени.

Когда она сказала это, Тун'эр отпустила свой разум.

Цзян Ли не стала разглаживать её брови.

Дела семьи Е временно подошли к концу, но её дела ещё не решены. Её истинная цель возвращения в Сянъян не здесь, а в Тунсяне...

Её отец, Сюэ Хуай Юань.

* * *

Е Мин Юй двигался очень быстро, немного быстрее, чем думала Цзян Ли, потому что в тот день в городе Сянъян разразился настоящий фарс.

Перед особняком Тун, Тун Чжи Яном и женой префекта Хэ-ши была устроена сцена, где Тун Чжи Ян даже отвесил собственной супруге пощёчину. Все в городе Сянъян знали, что Тун Чжи Ян больше всего боялся своей жены, как тигра. В обычные дни, стоило ему увидеть свою жену, и Тун Чжи Ян принимал такой вид, словно был мышью, увидевшей кошку! Он не осмеливается сказать больше, если опровергает что-либо, не говоря уже о том, чтобы сделать это со своей женой. Однако средь бела дня, на виду у всех, Тун Чжи Ян съел медвежьи кишки и сердце леопарда и дал пощёчину своей жене.

Люди, которые не знали причины, смотрели на это с удовольствием, а потом увидели, что Тун Чжи Ян всё ещё защищает молодую и красивую женщину позади него, а также ребёнка, который был немного похож на Тун Чжи Яна. Оказалось, что префект Тун, который никогда не задерживался в борделе, на самом деле воспитывал внешнюю комнату и сына снаружи. В этот момент что-то случилось у восточного окна, и его каким-то образом обнаружила жена, и, конечно, решила привести мужа к порядку.

Однако Тун Чжи Ян, казалось, был полон решимости встать на сторону своей любовницы и действительно сделал это с женой ради матери и сына из внешней комнате. Стоило ли оно того? В конце концов, семья Хэ не была слаба и точно не стала бы оставлять всё, как есть. Вы должны знать, что Тун Чжи Ян может есть сегодня, но все зависит от девичьей семьи Хэ-ши.

 – Ты, убивший тысячей ножей (1)! – Хэ-ши получила сильную пощёчину, отчего её причёска рассыпалась. Ей было наплевать на внешний вид и статус главной жены. Она указала на нос Тун Чжи Яна и отругала его: – Как ты смеешь бить меня за эту суку? Тун Чжи Ян, ты становишься всё смелее и смелее!

Тун Чжи Ян действительно пожалел об этом сразу же после того, как дал Хэ-ши пощёчину. Он был обязан всем дару Хэ-ши и тому, что семья Хэ сделала для него ради своей дочери, вышедшей замуж за Тун Чжи Яна. После этого определённо не было бы хороших фруктов, чтобы поесть. Но когда он увидел, что Хэ-ши собирается напасть на Тун Юя, то ничего не мог с собой поделать. Тун Юй был его единственным сыном, а Хэ-ши, ядовитая женщина, никогда не отпустила бы даже свою собственную плоть и кровь.

Подумав об этом, он рассердился и просто крикнул:

 – Ядовитая женщина, с меня давным-давно хватит тебя! Я женат на тебе уже много лет, и у меня нет сыновей. Моя семья Тун не может смириться с этим. Согласно семи поводам (2) за бездетность я могу развестись с тобой! Су Цинь родила сына для моей семьи Тун'эр. Ты не только не можешь терпеть её, но и хочешь убить Юй'эра. Как может быть на свете такая порочная женщина, как ты!

____________________________

1. 杀千刀的 (shāqiāndāode) – диалектное ругательство, имеющее дословный перевод – убивающий тысячью ножами. Жестокий, проклятый человек, не знающий жалости и не ведающий приличий.

2. 七出 (qīchū) – семь законных поводов для развода с женой: бездетность, прелюбодеяние, непослушание в отношении родителей мужа, болтливость, воровство, ревность, дурная болезнь.

 – Развестись со мной? – Хэ-ши беззлобно улыбнулась и сказала: – Ну, раз уж у тебя хватает смелости отказаться от меня, можешь вернуться и написать письмо с требованием о разводе! Я никогда не скажу больше, но помни, что дом твоей семьи Тун'эр, подчинённые и твой статус префекта – все это принадлежит мне. Без меня ты ничто! Ты так хочешь оставить потомка для семьи Тун? Что ж, это вполне возможно! Я думаю, что у тебя нет денег, так что же еще ты используешь, чтобы передать своим потомкам? – взмахнув рукой, она прямо попросила подчинённых семьи Тун следовать за ней обратно в особняк, вошла в особняк Тун и приказала подчинённым закрыть дверь с грохотом.

На самом деле Тун Чжи Яну не разрешалось даже войти в дверь собственного дома.

Во всяком случае, Тун Чжи Ян был префектом, и хотя клан Хэ подавлял его в течение стольких лет, он всегда держал лицо перед народом. Теперь, когда его публично вышвырнули из дома, как Тун Чжи Ян мог продолжать сохранять своё лицо? Даже если он незамедлительно приказал толпе разойтись, как лицо мужчины могло не гореть от стыда?

Увидев забавные выражения на лицах зрителей, Тун Чжи Ян разозлился и возненавидел их. Его злило то, что Хэ-ши каким-то образом узнала о существовании матери и сына из внешней комнаты, и то, что он действительно не говорил о любви между мужем и женой. То, что последовало за этим, было следом тревожного страха.

Хэ-ши действительно могла лишить его всего, что у него есть сейчас. Если он перестанет быть префектом, а на руках не останется денег, то что же Тун Чжи Яну предстоит делать в будущем?

Это дилемма, которая оставила мужчину в полной растерянности.

* * *

Е Мин Юй рассказал всем о ситуации у входа в особняк Тун.

Говоря об уродстве Тун Чжи Яна, Е Мин Юй не испытывал ничего, кроме злорадства. Он ярко описывал остроту Хэ-ши и жестокую внутреннюю жизнь Тун Чжи Яна в то время.

Гуань-ши странно сказала:

 – Неожиданно префект Тун, казалось, был верен Хэ-ши в обычные дни, но оказалось, что он действительно тайно поднял внешнюю комнату. Хотя он всегда на словах говорил одно, в действительности префект Тун творил совершенно другое. Даже его сын уже такой взрослый.

 – Ц-ц-ц, я действительно не ожидал этого, – Е Мин Сюань покачал головой: – Само собой разумеется, что Тун Чжи Ян так долго скрывал это. Видно, что это дело было непроницаемым. Как вообще Хэ-ши удалось прознать обо всём на данном этапе?

 – Нельзя ходить по реке, не намочив обувь, – презрительно сказал Е Жу Фэн. – То, что он делал подобно попытке удержать огонь бумагой (1). Рано или поздно всё стало бы известно.

Е Мин Юй и Цзян Ли обменялись взглядами и подмигнули друг другу. Только они двое в семье Е знали о матери и сыне Тун Чжи Яна во внешней комнате. Причина, по которой они не сказали об этом Е Мин Хуэю и другим, заключалась в том, что эти двое боялись, что остальные будут возражать с самого начала.

____________________________

1. 纸包不住火 (zhǐ bāobuzhù huǒ) – литературный перевод – огня в бумагу не завернёшь – идиома, которая хорошо сочетается с нашими выражениями "тайное становится явным" и "шила в мешке не утаишь".

Хотя семья Е – богатая семья, именно из-за большого размера предпринимательского дела они обычно очень осторожны и следуют правилам ведения деловых отношений. Е Мин Юй был другим. Он был смелым и достаточно отважным, чтобы сделать это. Цзян Ли могла обсудить это с ним, не боясь, что он не согласится.

 – Чиновничья дорога Тун Чжи Яна теперь будет трудной, – проговорил Е Мин Сюань: – Даже для того, чтобы преподать урок, Хэ-ши не позволит ему чувствовать себя лучше, как раньше, так что его авторитет определённо пострадает.

 – Это хорошо для нас… Но... Тем не менее продажи парчи из сучжу сейчас стремительно падает, – сказала Е Цзя'эр.

Тан Фань попросил кого-нибудь объяснить все тонкости дела семьи Е, связанного с парчой из сучжу, но людей заботил только результат, независимо от перипетий и поворотов. Независимо от того, была ли она оправдана другими или нет, факт оставался фактом – парча из сучжу, производимая семьёй Е была дискредитирована в глазах общественности. Все помнили только то, что если вы решите надеть платье из парчи из сучжу, то можете умереть, так что никто не стал бы носить её.

Ткацкая мастерская возобновила ткачество тканей, но никто не решается купить последнюю партию парчи из сучжу. В качестве крайней меры Е Мин Хуэю пришлось приостановить всё ткачество парчи из сучжу в ткацкой мастерской, но до сих пор он не нашёл хорошего способа решить эту проблему.

 – Если всё будет совсем плохо, давайте просто прекратим заниматься этим делом. Как бы то ни было, – небрежно сказал Е Мин Юй. – Имущества нашей семьи Е хватит на несколько поколений, которые действительно могут зарабатывать деньги. Точно так же, как те парни из богатых и обеспеченных семей, разве не хорошо путешествовать по горам и играть в воде весь день напролёт?

Эти слова не были похожи на то, что мог сказать член семьи Е. Конечно же, как только эти слова прозвучали, Е Мин Хуэй сурово посмотрел на брата и сказал:

 – То, что ты сказал, лучше не упоминать при матери. После стольких лет я надеялся, что ты повзрослеешь, но чем больше ты живёшь, тем сильнее впадаешь в детство!

Гуань-ши была беспомощна:

 – Третий брат, это не вопрос того, занимаемся мы делом или нет. Ты не представляешь, сколько матушка вложила усилий в создание парчи из сучжу. Как может дело семьи Е быть испорчено в наших руках? В тот день, когда нам настанет пора переселяться в загробный мир, как мы сможем смотреть в лицо нашему отцу?

 – Да, третий дядя, – не преминула поддержать их точку зрения Е Цзя'эр. – На данный момент старший брат всё ещё является чиновником династии. Я слышала, что когда он становится чиновником династии, ему нужно использовать деньги для всего. Яньцзин ничем не лучше Сянъяна, и денег может хватить ненадолго. Ты не можешь допустить, чтобы жизнь старшего брата в городе Яньцзин была горькой.

 – Вот именно, – тоже сказал Е Мин Сюань. – Даже Цзя'эр более благоразумна, чем ты, – он снова взглянул на Цзян Ли, прежде чем заговорить.

 – Кроме того, если бы на этот раз, когда что-то случилось с парчой из сучжу, А Ли не вышла вперёд и не использовала имя семьи Цзян, как бы мы могли выбраться из этой скверной ситуации? После того, как нам была оказана помощь, и наша семья вдруг решила отказаться от ведения дел, как бы это выглядело со стороны? Как семья Цзян будет смотреть на нас в такой ситуации?

Цзян Ли понимала, что имел в виду Е Мин Сюань, не говоря уже о себе. Хотя Цзян Юань Бай был человеком чиновничьего сословия, на самом деле сегодняшнее чиновничество и торговцы фактически двигались по одному пути, и они также ценят интересы. Цзян Юань Бай помог семье Е. То, что семья Е должна использовать, – это не что иное, как ведение дела, которое будет превышать всё то, чем могут похвастаться другие. Когда семья Е не будет заниматься делом, то для семьи Цзян она перестанет иметь какую-либо ценность. Цзян Юань Бай действительно спас семью Е. Если семья Е в ответ ничего не предоставит, это будет крайне невыгодная сделка.

Хотя эти слова были неприятны, то, что сказал Е Мин Сюань, не было необоснованным.

 – Ладно, ладно, это всё потому, что я не понимаю, – когда толпа напала на Е Мин Юя, он быстро сделал жест, умоляя о пощаде, и сказал: – Я не могу сказать вам, что это всё моя вина. Но это не от меня зависит. Изначально дело парчи из сучжу казалось невозможным. Ткачество нашей семьи Е в основном зависит от парчи из сучжу, верно?

Семья Е молчала.

 – Семейное ткачество Е, – спросила Цзян Ли. – Разве нет ничего другого, кроме парчи из сучжу?

 – Дело не в том, что больше ничего нет. На самом деле, – объяснила Гуань-ши. – В дополнение к парче из сучжу, наша ткацкая мастерская ткёт и много других тканей. Но эти ткани из тех, которые другие могут ткать точно так же, даже те, которые другие не могут ткать, не очень привлекательны. Когда матушка жила с отцом, ей время от времени приходилось производить модные ткани, но единственной, которая просуществовала в течение длительного времени, оказалась парча из сучжу. Парча из сучжу сделана из высококачественных материалов и имеет свой собственный аромат. Богатые и состоятельные люди любят использовать эту ткань в своих одеждах. Даже обычные люди, получив в свои руки немного лишних денег, не откажутся купить один или два отреза, чтобы сшить из парчи из сучжу одежду к Новому году или иному значимому празднику. Так что нет недостатка в людях, которые раньше покупали парчу из сучжу.

Цзян Ли немного подумала и сказала:

 – Кстати говоря, причина, по которой семья Е начала с парчи из сучжу, заключается в том, что парча из сучжу любят люди, но она не незаменима. Пока вы сможете разработать ткань, которая более привлекательна, чем парча из сучжу, сможете ли вы скоро восстановить свою репутацию?

Люди в комнате притихли, и Е Цзя'эр сказала:

 – Двоюродная сестра, хотя твои слова просты, в Северной Янь есть бесчисленное множество купцов, которые делают ткани в течение стольких лет. нравится тебе это или нет, но следующие слова останутся неизменны: сделать это нелегко.

Это тоже правда.

Парча из сучжу казалась незаменимой из-за естественного аромата ткани. Это секретный рецепт, который семья Е. не распространяла. Но секретный рецепт – это не то, что можно купить, просто поискав его на улице. Иногда их бывает меньше одного за десять лет и сто лет, а иногда секретный рецепт может спасти целую семью.

 – Разве дядя Мин Юй не бегает вокруг круглый год? – Цзян Ли посмотрела на Е Мин Юя и спросила: – Если вы говорите, что для движения вперёд нужно свежее сырьё, которое никто раньше не видел, то дядя Мин Юй должен был многое увидеть.

Если вы хотите найти "секретный рецепт", вы должны найти свежее "сырьё". Семье Е трудно увидеть многое в Сянъяне, но Е Мин Юй был совсем другой историей. Он бегал по пустыне и лугам и всегда видел какие-то редкие вещи, которые другие не могут видеть. Среди всего этого множества вещей должно быть нечто, что позволит создавать новые ткани.

Все посмотрели на Е Мин Юй, Е Мин Юй коснулся своего носа и смущённо прошептал:

 – Я видел много редких вещей в течение всех своих дней за пределами дома, но они не имеют никакого отношения к тканевому бизнесу. Если ты выходишь поиграть, кто всё ещё будет думать о ведении дел…

Е Мин Хуэй и Е Мин Юй оба выказывали ненависть к тому, что железо не смогло стать сталью. Всем им было хорошо известно, насколько этот младший брат ненадёжен.

Но Цзян Ли не унывала. Наоборот, она уверенно заговорила:

 – Это не обязательно должна быть редкая вещь, связанная с ткачеством. Например, шкатулка с павлиньими перьями, которую дал мне дядя Мин Юй, тоже может быть использована в тканях, верно?

 – Павлиньи перья? – Е Мин Юй был ошеломлён.

 – Какие павлиньи перья? – спросил Е Мин Сюань.

 – Когда третий дядя вернулся, он принёс несколько шкатулок красивых раковин, похожих на павлиньи перья, которые очень красивы, но не стоят больших денег, – у Е Жу Фэна не было хорошей ауры, но, дав это объяснение, он с любопытством посмотрел на Цзян Ли: – Как можно использовать павлиньи перья на ткани?

Е Мин Юй тоже посмотрел на неё. Хотя он нашёл эти раковины, он действительно понятия не имел, как их использовать. Он тоже был в растерянности. Когда он купил эти павлиньи перья, мужчина не ожидал, что будет заниматься бизнесом. У него просто были деньги, и он думал, что это выглядит хорошо. Он купил их как редкость…

 – Я тоже лишь вскользь подумала об этом, – Цзян Ли улыбнулась и сказала: – Я ничего не знаю о тканях. Это просто прихоть. Если я скажу очевидную глупость, не смейтесь надо мной. На павлиньих перьях есть небольшая фосфоресценция. Я как-то читала книгу Чжи И. На некоторых сказочных островах в море есть феи. Одежда, которую они носят, имеет небольшую фосфоресценцию, как волны воды, но они не вышиты золотой нитью и серебряной нитью, как будто они несут в себе блеск жемчужины. Цвета яркие, но неплохие. Я подумала, что поскольку парча из сучжу может придать ткани свой собственный аромат, могут ли павлиньи перья также заставить ткань излучать сверкающий свет, который описывался на страницах той книги.

 – Конечно, вам не нужно использовать павлиньи перья, пока вы используете сырьё, чтобы заставить его сиять с таким же блеском, как павлиньи перья, это имеет смысл. В то время, как парчи из сучжу была очень популярна среди старшего поколения дворян Яньцзина, то подобная блестящая ткань должна пользоваться спросом среди их дочерей. Хотя парча из сучжу не может продолжать изготовляться, вывеска семьи Е всё ещё остаётся на месте. И если бы новая ткань оказалась ещё более привлекательной, чем парча из сучжу, то можно было бы медленно сформировать новое направление ткачества.

Цзян Ли говорила не напряжённо и не медленно, как будто была очень уверена в своих словах. На самом деле, только она знала это: девушка понятия не имела, возможно ли воплотить её слова в реальность. Даже в ткачестве должны быть люди, ответственные за создание новинок. В конце концов, новшества – это дотошный способ остаться в живых в мире, где большинство вещей похожи на другие. Люди, которые умеют хорошо вести дела, должны также быть хороши в создании новинок. Это тоже неплохо. Между занятиями купеческим или производственным делом и учёбой на самом деле нет никакой диаметрально-противоположной разницы.

Её идея была явно неожиданной. После долгого молчания Е Мин Хуэй вдруг встал и сказал Е Мин Юю:

 – Пойдём, покажешь мне свои павлиньи перья. Завтра я отправлюсь в ткацкую мастерскую.

Е Мин Юй был поражён и, прежде чем пришёл в себя, увидел, что Е Мин Сюань взволнован, и сказал:

 – Я не думаю, что это хорошая идея, но она не может быть невозможной. Сначала сходим в ткацкую мастерскую, чтобы посмотреть, возможно ли воплотить эту идею в жизнь. Если это возможно… Если всё получится… – он сделал паузу, как будто пытался сдержать какую-то неудержимую радость, после чего всё-таки завершил свою половину фразы: – Боюсь, что мы, семья Е, вот-вот откроем миру очередную грандиозную драгоценность.

Е Цзя и Е Жу Фэн тоже были в приподнятом настроении и испытывали сильное ожидание, когда услышали эти слова, и они не могли не выглядеть странно, когда смотрели на Цзян Ли.

Казалось, она знает всё и всегда может открыть совершенно новый путь в крайности, ведя всех в новом направлении. Она всегда полна надежды и становится светочем надежды для других.

Цзян Ли почувствовала на себе благодарный взгляд семьи Е и слегка улыбнулась.

Она сделала всё, что могла.

Есть ещё одна вещь, но это не то, что она может сделать, пока просто усердно работает.

* * *

Е Мин Юй повёл всех посмотреть на павлиньи перья, но Цзян Ли не последовала за ним.

Сначала она ненадолго зашла к старой госпоже Е и сопровождала её, чтобы немного поговорить. За последние несколько дней состояние и настроение старой госпожи Е значительно улучшилось. Она также услышала о предложении Цзян Ли использовать павлиньи перья для изготовления новых тканей и высоко оценила причудливые идеи своей внучки. Цзян Ли оставалась с ней некоторое время, и обе, бабушка и внучка, были счастливы и становились всё ближе и ближе.

Когда старая госпожа Е устала и прилегла отдохнуть, Цзян Ли вышла из двора старой госпожи Е. однако вместо того, чтобы вернуться в свой двор, она вышла за дверь фу.

 – Юная леди, Вы собираетесь куда-нибудь пойти? – спросила Тун'эр.

Цзян Ли кивнула:

 – Пойдём прогуляемся, сегодня тоже хорошая погода.

Тун'эр и Бай Сюэ на мгновение заколебались, затем кивнули в ответ. В этом было ощутимое различие между семьёй Цзян и семьёй Е. Привратник семьи Цзян расспрашивал Цзян Ли, куда она направляется, а люди Цзи Шу Жань тайно наблюдали за каждым её шагом. Но в семье Е в Сянъяне Цзян Ли была абсолютно свободна. Никто не будет шпионить за тем, куда она пошла или что сделала. По крайней мере, никто в семье Е не будет этого делать, так что, условно говоря, Цзян Ли также удобно было задумывать и осуществлять свои собственные планы.

Цзян Ли и Тун'эр с Бай Сюэ сначала некоторое время шли прямо по центру города Сянъян, а поскольку теперь она была известна как вторая юная леди Цзян, Цзян Ли также была вынуждена носить вуаль. Тун'эр и Бай Сюэ сочли его интересным новшеством и купили несколько приспособлений. Цзян Ли посмотрела на них, но не выказала никакой заинтересованности.

Это вещи, которые она видела много раз раньше. Это было не в первый раз, и, естественно, нет ощущения свежести.

Хотя первоначально девушки не понимали, куда они направляются, некоторое время спустя Тун'эр смутно почувствовала, что путь Цзян Ли был немного знаком, но она не могла вспомнить, когда раньше по нему ходила. Но Цзян Ли привыкла очень точно распознавать дорогу и никогда не ошибалась, особенно в Сянъяне. Она была значительно лучше осведомлена обо всех поворотах и улочках, поэтому Тун'эр и Бай Сюэ не придавали этому особого значения.

Пока Цзян Ли не остановилась перед особняком.

Тун'эр посмотрела на знакомый дом перед собой, её голос немного дрожал, когда служанка произнесла:

 – Юная леди, это Си… Си…

 – Си Хуа Лоу, – задумчиво напомнила Цзян Ли.

 – Си Хуа Лоу! – Тун'эр произнесла это на одном дыхании и тут же прикрыла рот рукой, опасаясь, что её увидят, и прошептала Цзян Ли: – Юная леди, почему мы снова здесь?

Посетив Си Хуа Лоу в прошлый раз, Тун'эр несколько дней волновалась и тревожилась о том, что другие могли застать Цзян Ли, дочь чиновника, посещающей бордель. Она никогда не думала, что пройдёт совсем немного времени с тех пор, как прошли эти тревожные деньки, и теперь кошмар вот-вот повторится снова, потому что Цзян Ли снова здесь!

"Может быть, моя собственная юная леди действительно влюблена в какую-то девушку внутри? Но ведь может быть, что она ходит сюда вовсе не для того, чтобы полировать бронзовое зеркало. Я также слышала о том, что бывают мужчины-проститутке. Может ли быть так, что юная леди ищет одного из них?"

Тун'эр думала об этом в своём сердце и услышала, как Цзян Ли сказала:

 – Вам не нужно подниматься наверх, подождите меня здесь, я скоро вернусь.

Прежде чем Тун'эр и Бай Сюэ успели отговорить девушку, Цзян Ли, не оглядываясь, направилась вперёд. Им оставалось только подавленно смотреть на заднюю дверь Си Хуао Лоу.

* * *

Цзян Ли шла очень твёрдо и непоколебимо, шаг за шагом.

Прошло несколько дней, и она временно решила семейное дело Е, но её истинная цель – вернуться в Сянъян – только началась.

Кто знает, удалось ли Цюн Чжи выяснить что-то о событиях в Тунсяне?