Онлайн чтение книги Замужество дочери Ди Marriage of the Di Daughter
Глава 101. В полном цвету

Город Сянъян на время успокоился.

Зал Ли Чжэн закрыл свои двери. Кто знает, было ли это совпадением или потому, что серебро семьи Е сыграло свою роль, но в течение следующих двух или трёх дней никто не подходил к дверям Зал Ли Чжэна и не устраивал неприятностей перед домом Е.

Семья Е успокоилась, но Тун Чжи Ян, который был префектом Сянъяна, в этот момент попал в беду.

 – Что, леди и молодой господин ушли? – начал Тун Чжи Ян.

Он и фужэнь Тун в особняке, его официальная жена, казалось, были "почтительны, как к гостям (1)", но все в городе Сянъян знали, что он боится своей жены. Тун Чжи Ян ещё яснее понял, что если бы не продвижение по службе с помощью девичьей семьи его жены (2), можно было бы опасаться, что он не смог бы сейчас занимать пост префекта. В течение стольких лет Тун Чжи Ян не смел ослушаться приказов жены.

Однако в конце концов он не мог избавиться от чувства одиночества и, хотя и не пошёл в Си Хуа Лоу, устроил внешнюю комнату на окраине города Сянъян. Любовница во внешней комнате была хорошо воспитана и прекрасна, нежна и внимательна, гораздо симпатичнее тигрицы в семье. Тун Чжи Ян также попросил своих подчинённых называть внешнюю комнату "фужэнь" наедине. После стольких лет он пошёл на такой большой риск, чтобы держать её рядом с собой, тем более что главная комната в особняке не родила сына, но внешняя комната родила ему маленького проказника, Тун Чжи Ян был ещё больше недоволен необходимостью расставаться с матерью и сыном.

Он уже давно прятал мать и сына, и никто, кроме его верных людей, не знал об этом. Иначе как бы он мог скрывать это от всего мира столько лет? Теперь, когда Тун Чжи Ян услышал новость об исчезновении матери и сына, он был невероятно шокирован и почти не сумел сдержать крика.

 – Что происходит? Хэ-ши узнала? – Хэ-ши являлась настоящей фужэнь префекта. Только подумав об этом, Тун Чжи Ян покрылся холодным потом. Если женщина – змея и скорпион в одном лице – узнает о существовании матери и сына, не говоря уже о маленькой любовнице, даже его сын может быть убит.

Это его единственный сын!

Доверенный человек быстро покачал головой и возразил:

 – Нет! Господин, я не знаю, кто эта другая сторона, но внутри было оставлено письмо, в котором говорилось, что этот некто одолжил жену и молодого господина на несколько дней и через некоторое время вернёт их.

 – Возмутительно! – Тун Чжи Ян был в ярости: – Кто он такой, чтобы таким образом обращаться со мной? Моя женщина и ребёнок – товар? Чего они хотят? – снова резко спросил Тун Чжи Ян. – Они желают денег? Или между нами есть какие-то обиды?

_______________________

1. 相敬如宾 (xiāngjìng rúbīn) – дословный перевод – почтительное отношение, как гостям – идиома, описывающее супругов, которые испытывают взаимное уважение, живут в мире и уважении.

2. Вероятно, всё же правильнее было в прошлых главах назвать родственника префекта "свояком", а не зятем. Просто "妹夫" переводится как "муж младшей сестры" и "свояк", я пошла по первому варианту, решив, что "муж родственницы для всех её родственников с родной линии будет зятем", а оказалось, спасибо бабушке и словарю Ожегова, что я не права. Зятем является муж любой кровной родственницы (дочери, сестры), а если родственники не кровные (как мужья двух сестёр), то они будут являться свояками. Дурдом... 

 – Это... – доверенный человек не мог объяснить причину. – Если они искали деньги, то в письме не было никакого упоминания о серебре. Если они жаждали мести, то просто убили бы их обоих на месте, зачем было их увозить куда-то? Это похоже на шантаж, но я не знаю, что является целью шантажистов. Самое главное, что существование этих матери и сына было так тщательно скрыто. Как же эти люди его обнаружили? Может быть, среди наших людей есть очень хорошо скрывающийся крот?

 – Захватывать моих людей? Думаю, им не терпится распрощаться с собственной жизнью! – Тун Чжи Ян холодно фыркнул и приказал: – Обыщите всё вокруг! Даже если вам придётся зарыться на три фута в земли, вы должны найти для меня фужэнь и молодого господина!

Подчинённый послушно принял приказ, но увидел, что Тун Чжи Ян снова сделал паузу, прежде чем продолжить:

 – Только будьте внимательны к своим движениям. Не позволяйте Хэ-ши узнать.

В конце концов он применил табуированное оружие.

* * *

Цзян Ли узнала, что Жуань Су Цинь с сыном уже поселились за пределами внешней комнаты, которую для них устроил Тун Чжи Ян, и узнала это девушка напрямую из уст Е Мин Юя.

Е Мин Сюань и Е Мин Хуэй всё ещё не вернулись в дом, но кто знает, было ли это из-за того, что Цзян Ли действовала от имени Цзян Юань Бая, Тун Чжи Ян не осмеливался обращаться с ними жестоко. Когда Гуань-ши и Чжо-ши снова пришли, привратник, охранявший дверь, больше не хмурился, а впустил их на встречу с Е Мин Сюанем и Е Мин Хуэем.

Хотя Е Мин Хуэй и его брат находились в камере, они были чисты и невредимы. Расспросив о том, что произошло в эти дни, и узнав, что Цзян Ли сейчас держит ситуацию в своих руках, они не могли сдержать вздоха удивления. Ни один из них не думал, что маленькая девочка из официальной семьи, ничего не знающая о мире, окажется настолько сметливой и талантливой, чтобы иметь возможность спасти семью Е. Большая часть прежней настороженности и отчуждённости в отношении Цзян Ли исчезла в одно мгновение.

Эти двое объяснили своим жёнам, что в текущие дни семья Е не должна действовать опрометчиво, необходимо ждать перемен и дождаться, когда люди из приказа по управлению ткацкими мастерскими прибудут в Сянъян, но быть внимательным, чтобы кто-то не начал строить козни за их спиной. Если бы семья Е действительно пострадала от чьих-то уловок, этот человек определённо не сдался бы просто так и нашёл бы другую возможность навредить им.

После того как Гуань-ши и Чжо-ши вернулись, они рассказали семье Е обо всём этом, а также передали Цзян Ли благодарность братьев Е. Цзян Ли улыбнулась и принял это спокойно. Речь шла о том, чтобы чистое сердце открывается в невзгодах (1). Имея опыт совместного разделения ноши, семья Е стала относиться к Цзян Ли намного более нежно.

Даже Е Жу Фэн перестал проявлять к Цзян Ли недовольное отношение на своём лице, и хотя он всё ещё не был к ней так же добр, как и к своей сестре, Е Цзя'эр, это изменение было крайне заметным.

Тем не менее, поскольку братья Е больше не были вместе с семьёй, встречу Цзян Ли со старой госпожой Е пришлось отложить. Если старая госпожа Е узнает, что семья Е сейчас в опасности, её состояние, которое и без того не было хорошим, может ещё сильнее ухудшиться. Так что все пришли к обоюдному решению продолжать хранить тайну.

_______________________

1. 患难见真情 (huànnàn jiàn zhēnqíng) – литературный перевод – чистое сердце познаётся в невзгодах – идиома, которая хорошо соотносится с нашим выражением "друг познаётся в беде" и, по сути, имеет то же значение.

Дождавшись, пока остальные разойдутся, Е Мин Юй выискал удобный случай и тайком сказал Цзян Ли:

 – Вопрос решён.

 – Дядя Мин Юй может пообещать, что его никогда не поймает Тун Чжи Ян? – спросила Цзян Ли.

 – Конечно, – сказал Е Мин Юй. – Возможно ли, что он случайно найдёт моих тибетских друзей? Более того, Тун Чжи Ян боится, что его жена узнает об этом деле, а потому не решается заниматься поисками с размахом и помпой, что делает нашу ситуацию лишь более комфортной.

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

 – Тогда спасибо тебе, дядя Мин Юй.

 – Тебе не нужно меня благодарить, – сказал Е Мин Юй. – Изначально это дело семьи Е. Так что, как ни посмотри на это, именно наша семья Е должна поблагодарить тебя.

 – Мы все – одна семья, так что нет никакой необходимости быть таким вежливым, – Цзян Ли улыбнулась.

Сердце Е Мин Юя было очень тронуто, когда он услышал это. Да, такая умная и превосходная маленькая девочка – племянница семьи Е. Он чувствовал себя счастливым, когда думал об этом. Разве, не будь у него такой воспитанной и умной племянницы, сумел бы Е Мин Юй избежать длительного пребывания в ямэне под пристальным присмотром Тун Чжи Яна? Но в то же время ему не давал покоя вопрос, заслужили ли они такой дар в своей жизни?

Они поговорили и подошли к двери особняка. Фу семьи Е изначально находился на самой дорогой земле в городе Сянъян. На этой улице было полным-полно самых богатых людей Сянъяна. Поэтому на улице было очень мало домов, но каждый из них был довольно большим, внушительным и просторным, занимая значительную территорию.

В этот момент послышалось слабое бормотание и пение.

 – Здесь всё ещё есть драматическая труппа? – спросил Цзян Ли.

 – Это какие-то новички, я даже не видел их хозяина. Но, по-моему, они завлекают только помешанных на театрах идиотов, – пробормотал Е Мин Юй, обращаясь к стене внутреннего двора дома неподалёку. – Я видел, как люди слушали театр в последние несколько дней. Наверное, это их собственное хобби, – Е Мин Юй не удивлён. Он много лет путешествовал по рекам и озёрам, а потому мужчину было сложно удивить какими-либо причудами человеческой души. И уж тем более не было ничего удивительного в том, чтобы услышать, как какая-то театральная труппа выступает перед кем-то в особняке.

Когда Цзян Ли услышала это, её сердце дрогнуло. Девушка сразу подумала об одном конкретном человеке.

Цзи Хэн сейчас в Сянъяне. Он любил слушать пьесы и не испытывал недостатка в деньгах, так что мог с лёгкостью позволить себе купить здесь дом. Это таинственно и непредсказуемо. Не так ли, Цзи Хэн?

Подумав о Цзи Хэне, Цзян Ли уставилась на зелёные каменные кирпичи на стене внутреннего двора и вздохнула про себя.

Даже если это самая дорогая земля в городе Сянъян, Цзи Хэну не обязательно переезжать именно сюда. С такой личностью, как у него, как возможно, что он не нашёл самого лучшего дома в городе? Так как же случилось, что он находился прямо за стеной дома Е? Девушка была уверена, что всё это было сделано для того, чтобы Цзи Хэн имел возможность тщательно следить за её делами.

Неужели этот человек действительно пытается шпионить за ней?

Внезапно в сердце Цзян Ли появился гнев. До сих пор она знала, что в сравнении с Цзи Хэном юсян с Ваном Чэном не так страшны, как кажутся, и что между ними есть неясные отношения. Однако Цзи Хэн не дал понять, на чьей стороне будет стоять. Если Цзи Хэн станет на сторону её врагов, Ван Чэн окажется непобедим. Если Цзи Хэн действительно будет на стороне Вана Чэна, её шансы на победу окажутся ничтожны.

Почему на них всех всегда давит большая сила, даже если они становятся первыми помощниками династии, им всё равно приходится склонять головы и терпеть козни и заговоры, что плетут за спиной? Или все предатели и министры в Империи вступают в сговоры и прелюбодействуют?

Её сердце было холодным, а глаза удивительно яркими.

Е Мин Юй не заметил ничего плохого в Цзян Ли, поэтому он просто потянулся и сказал Цзян Ли:

 – Я должен кое-что объяснить моим братьям, А Ли, просто прогуляйся по особняку. Если тебе станет скучно, найди Цзя'эр, вы, две маленькие девочки, наверняка найдёте много тем для болтовни.

Цзян Ли кивнула.

После того как Е Мин Юй уехал верхом, Цзян Ли не сразу вернулась в особняк. Она постояла у двери, некоторое время пристально глядя на стену двора, прислушиваясь к приближающимся звукам оперы, плывущим из-за стены двора, и медленно сделала шаг.

* * *

В отличие от яркой атмосферы особняка Е, подъезд этого соседнего дома выглядит на удивление тихим. Цвет в основном был чёрно-белый, а у двери не было даже фонаря. Цзян Ли подошла к двери и увидела, что привратником был довольно красивый младший брат.

Увидев лицо этого младшего брата, Цзян Ли пришла к выводу, что владельцем действительно был Цзи Хэн, иначе чей привратник мог бы обладать такой красотой, что будь он помещён в Сяо Гуань Гуань (1), то даже среди остальных работников мог бы выделяться, как первоклассный красавец?

Когда привратник увидел приближающуюся Цзян Ли, он, не говоря ни слова, открыл дверь, сделал жест приветствия почтенному гостю и сказал:

 – Вторая юная леди Цзян, – как будто давным-давно знал, что Цзян Ли придёт в гости. Излишне говорить, что это всё давно было запланировано Цзи Хэном.

Цзян Ли всегда не любила людей, которые играют с сердцами других людей. Как и Цзи Хэн, девушка предпочитала всё держать под контролем, но Цзян Ли слишком сильно не любила злодеев, которые могут проникнуть в сердца людей. Поэтому вместо того, чтобы испытывать радость от того, что её считают почётным гостем, девушка немного волновалась.

Когда она вошла в дверь, навстречу Цзян Ли вышла ещё одна красивая служанка. Цзян Ли увидела, что в четырёх углах дома нет никаких украшений, только чёрные кирпичи и белые камни, и это очень пугало. Трудно представить, что кто-то такой кокетливый и великолепный, как Цзи Хэн, будет жить здесь, но, подумав об этом, Цзян Ли решила, что это очень хорошее оформление для Цзи Хэна. Один только его внешний вид был способен заставить маки расцвести во время холодов. Если бы он действительно решил усилить окружающий его блеск, это стало бы похоже на десять ли багровой пыли (2), несколько чрезмерно фривольно и легкомысленно.

_______________________

1. 小倌馆 (xiǎoguān guǎn) – Сяо Гуань Гуань – заведение с мальчиками-проститутками.

2. 红尘 (hóngchén) – литературный перевод – багровая пыль – метафорическое описание крикливой роскоши, внешнего блеска, мишуры.

Когда Цзян Ли вошла во двор, то издалека увидела, что в квадратном дворе установлен высокий помост, на котором стояли прекрасные люди, в сверкающих одеждах и великолепных декорациях, где они пели и играли. Но в зале был только один зритель – молодой человек в красном, откинувшийся на спинку длинного кресла. Со спокойным видом наблюдая за происходящим на сцене, он неторопливо потягивал чай.

Служанка улыбнулась и сказала:

 – Господин, вторая юная леди Цзян здесь.

Цзян Ли медленно шагнула вперёд.

Цзи Хэн не оглядывался, как будто был увлечён игрой, и ждал, пока Цзян Ли сама подойдёт к нем.

 – Господин герцог услышал, что Сянъян принимает театральную труппу и решил послушать пьесу? – сказала Цзян Ли с улыбкой, но было сложно определить, был ли в её словах сарказм.

 – Они пришли сами, – Цзи Хэн равнодушно улыбнулся, Цзян Ли посмотрела на сцену и увидела, что, хотя лицо хуадань (1) на сцене было выкрашено большим слоем краски, так что люди не могли определить её внешность, но её стройная фигура, мягкий певучий голос и манера игры с первого взгляда давали понять, что это был настоящий певческий талант из труппы Золотого Дома, которая исполняла арию из композиции "Дело Цзю'эр", Сяо Тао Хун.

Почему труппа Золотого Дома приехала в Сянъян? Цзян Ли взглянула на Сяо Тао Хун на сцене. Она пела без остановки с маленькими учениками вокруг неё, но любовь в уголках её глаз, несомненно, была обращена к Цзи Хэну.

Цзян Ли вдруг поняла, что Цзи Хэн может позволить труппе Золотого Дома петь в таком месте, как Ван Сянь Лоу, и Цзи Хэн также может поддержать труппу Золотого Дома, драматическую группу, которая только что пустила корни в Яньцзине. Для людей в труппе Золотого Дома крепко держать Цзи Хэна за бёдра было гораздо более быстрым способом прославиться, чем кропотливо работать над хорошим певческим шоу. Что же касается этой Сяо Тао Хун, то не было ничего удивительного в том, чтобы в такую прекрасную актрису, обладающую прелестью юности, красотой весны и золотым голосом, влюблялись многие молодые гедонисты.

Но... Цзян Ли была немного смущена. Прежде чем они решили положиться на большое дерево Цзи Хэна, они, вероятно, забыли, что за человеком был Цзи Хэн. Но если бы они спросили о том, как развалилась труппа Акация, которая раньше была популярна в Яньцзине, они бы не приняли такого поспешного решения.

Цзи Хэн не добросердечный человек, он безжалостен и бесчувственен, коварен и пикантен. Если кто-то имел намерение просчитать и использовать его, то в конце концов можно было бы опасаться, что этому человеку не останется даже места, где можно будет поплакать.

На сцене Сяо Тао Хун пела "В павильоне мечей слышен звон колокольчика (2)", красиво и отчётливо выговаривая слова.

_______________________

1. 花旦 (huādàn) – театральный термин – хуадань – амплуа молодой кокетки.

2. 闻铃 (wěnlǐng) – литературные перевод – слышать звон колокольчика – сокращение от фразы "слышать звон колокольчика, напоминающий об умершей любви – выражение, описывающее очередное переживание собственной душевной боли.

 – Этот звук бередит раны человека с разбитым сердцем! Это не такой красивый звук колокольчиков, как тот, что я слышала прежде, а этот дождь, не столь притягателен. Почему я должна безжалостно срезать ветку акации, точно отрезаю собственную любовь? Окропляя каплями дождя оконную решётку, ветви дрожащего дерева на самом деле стучат в моё сердце, говоря о том, что мечта моя невозможна. Когда из-под карниза раздаются крики ужаса, даже под стёганным одеялом меня охватывает леденящий холод…

Цзян Ли посмотрела на Цзи Хэна и сказала:

 – Господин герцог, кажется, очень любит слушать трагедии.

Сначала была пьеса "Дело Цзю'эр", а потом началась – "В павильоне мечей слышен звон колокольчика". Всё это были такие жалкие драмы. Может быть, Цзи Хэн не мог привыкнуть к доброте других, а потому даже предпочитал слушать тяжёлые драмы?

 – Я не люблю смотреть комедии, – Цзи Хэн поиграл складным веером в руке и сказал с улыбкой: – Это выглядит слишком фальшивым.

Цзян Ли некоторое время смотрела на него, не зная, что сказать. Цзи Хэн считал комедии слишком фальшивыми, и в этом предложении можно было увидеть некоторые подсказки.

Что он за человек?

Отбросив эти капризные мысли, Цзян Ли снова сказала:

 – Я просто не ожидала, что господин герцог будет жить рядом с домом Е, – сказала она с лёгкой насмешкой. – Не знаю, почему, но мне пришла в голову мысль, что это было сделано для меня.

 – А если я скажу: "Я здесь ради тебя"? – риторически спросил Цзи Хэн.

Цзян Ли была ошеломлена.

В уголках его губ всё ещё играла расслабленная улыбка, а глаза похожи на глубокий и яркий янтарь, страстный и элегантный, более привлекательный, чем золото, нефрит и жемчуг, и люди не могли заставить себя отвести взгляд от этих прекрасных глаз.

 – Тогда мне остаётся только держаться подальше, – равнодушно сказала Цзян Ли.

Цзи Хэн тихо рассмеялся. Он подпер подбородок ручкой веера, и его глаза были злыми и невинными одновременно. Молодой человек сказал:

 – Вторая юная леди Цзян знает правду о том, как защитить себя.

 – Слабые всегда продумывают шаг за шагом, чтобы выжить.

 – Вторая юная леди не должна быть злой по отношению к себе, – он прищурился. – Слабый человек не сумеет устроить ловушку, чтобы заманить кого-нибудь в котёл (1).

Каждый раз, когда она находилась рядом с Цзи Хэном, Цзян Ли всегда чувствовала, что они играют друг против друга. Это было нелегко, и Цзян Ли также чувствовала себя довольно смущённой. Очевидно, они вообще не имели отношения к жизни друг друга, но из-за ряда плохих вещей они неоднократно были вовлечен в странные отношения. Теперь, даже если бы Цзян Ли хотела избежать этого, она не могла, потому что в противном случае начала бы сомневаться в самой себе.

Вперёд следует идти шаг за шагом.

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

 – После столь долгого разговора господин герцог не устал? Голос, подобный Сяо Тао Хун, трудно найти, так что не отпускайте её.

_______________________

1. Здесь используется часть выражения "入瓮, (rù wèng)" из полной идиомы "请君入瓮 (qǐngjūnrùwèng)", дословный перевод которой "Прошу Вас, сударь, пожаловать в котёл!". Первоначально эти слова были сказаны тайно назначенным следователем 来俊臣 преступному сановнику 周兴 эпохи Тан, после того, как последний рекомендовал ему сажать в раскалённый котёл не сознающихся преступников. Это выражение означает "побить кого-то его же оружием", "попасться в собственную ловушку". В общем, не рой другому яму, сам в неё попадёшь.

Цзян Ли повернула голову очень грубо и резко, но её поза была естественной и нежной, как будто она ничего такого не подразумевала под своими словами. Цзи Хэн не смог удержаться и ещё раз взглянул на неё, затем с улыбкой повернул голову и сказал:

 – Это очень верно.

Увидев, что Цзи Хэн наконец перестал разговаривать с Цзян Ли, Сяо Тао Хун на сцене посмотрела на неё и сразу же запела более энергично.

Цзян Ли находила это невероятно забавным, только взглянув на поведение актрисы. В народе говорили, что самые яркие актёры могут сыграть в лучшем представлении только тогда, когда полностью вживаются в роль, и только тогда им удаётся по-настоящему пленить зрителя и получить его любовь. Тем не менее Сяо Тао Хун пела свою роль только собственным ртом, в то время, как её глаза были явно прикованы к Цзи Хэну. Это можно было расценить как рассеянность, но эта девушка также была полна нежности, но Цзян Ли опасалась, что её чувствам было суждено упасть в грязь и оказаться растоптанными, потому что этот красавец в красном одеянии привык быть только театральным зрителем, который никогда не принимает участия в пьесе.

 – Жаль лучика твоей душистой души, который рассеивается вместе с ветром, но он заставляет мою кровь и слёзы проливаться дождём. Когда он был в опасности, его ошеломлённые звездные глаза скрипели, зубы были острыми, а дрожащее нефритовое тело было бледным и похожим на цветок.

Сяо Тао Хун лепетала и пела без остановки, и ветер в её рукавах тоже был немного несчастным. Цзян Ли услышала в её голосе немного убийственного намерения.

Это была трагедия, которая была похожа на подделку, и только её мрачный и несчастный певучий голос был правдой, но Цзян Ли понимала, что она может чувствовать тонкие эмоции людей, особенно сейчас, после своего перерождения, и от этого прекрасного голоса девушка ощущала след неуловимой холодности.

Она подняла глаза и посмотрела на Сяо Тао Хун.

Сяо Тао Хун всё ещё беззаботно смотрела с нежностью в медовые глаза Цзи Хэна. Эти глаза были трогательными и жалкими, но Цзян Ли чувствовала, что то, как Сяо Тао Хун взирала на Цзи Хэна, выглядело совершенно по-звериному.

Её спина невольно выпрямилась, пальцы сжались в рукавах в кулаки, словно Цзян Ли учуяла какой-то заговор.

 – Я не могу ни спасти тебя, ни заменить тебя, так как же скорбь может стать наградой, когда ты так относишься ко мне? Самое печальное – это ежегодный фестиваль цветения груш, и отныне будет ужасно видеть цветение груш.

Когда она пропела последнюю фразу "любви", голос Сяо Тао Хун внезапно стал резким, заставив людей нахмуриться. Сердце Цзян Ли сжалось, и прежде чем она успела среагировать, она увидела, как Сяо Тао Хун в белом костюме внезапно спрыгнула со сцены, её рукава закатились, ладони заблестели серебром, и она бросилась прямо к Цзи Хэну!

На самом деле это был тот самый убийца, который покушался на Цзи Хэна!

Цзян Ли не успела воскликнуть и увидела молодых и старых людей, которые только что играли с Сяо Тао Хун на сцене. В некоем заторможенном состоянии девушка наблюдала за тем, как все они внезапно повыскакивали в разные стороны, все свирепые и злобные. Там, где только что сиял выразительный вид актёров, появилась лишь злоба и ненависть.

Люди, стоявшие за ними, знали Цзи Хэна достаточно хорошо, чтобы понимать, что герцог Су любит смотреть и слушать пьесы, поэтому они создали эту театральную труппу, которая на самом деле была группой замаскированных убийц!

Это действительно была совершенно неожиданная катастрофа!

Убийцы бросились во все стороны, и пылающая намерением убийства Сяо Тао Хун стояла лицом к ней. Цзян Ли не могла избежать этого. Даже если она не была целью другой стороны, Цзян Ли знала, что как только Цзи Хэн умрёт, другая сторона не пощадит её. Кроме того, у меча и стрелы нет глаз, даже если Цзи Хэн не будет убит, её вполне могли убить просто по ошибке.

Цзян Ли перерождалась один раз, чтобы воплотить свою месть шаг за шагом, и она не собиралась из-за кого-то нелепого недоразумения окончить свой новый путь здесь!

Цзян Ли сразу же прикоснулась к свистку в рукаве, но эта Сяо Тао Хун была значительно лучше в боевых искусствах, чем можно было предположить. Цзян Ли ясно видела, что из-под поднятых рукавов были извлечены два кинжала, а сама девушка приблизилась к своей цели в мгновение ока. Она была уже слишком близко!

В этот момент.

Как только её глаза загорелись, перед холодной сталью кинжала внезапно расцвёл прекрасный пион.

Этот пион был настолько великолепен, что даже кинжал в руке Сяо Тао Хун, казалось, был восхищён его видом, потому что, пронзив прекрасный бутон цветка, лезвие не продвинулось ни на миллиметр дальше.

Цзян Ли пристально вгляделась в то, что происходило перед её глазами, и поняла, что это был не пион, а складной веер Цзи Хэна. Он развернул складной веер и блокировал удар Сяо Тао Хун.

В следующее мгновение она почувствовала, словно тело стало легче. Цзи Хэн поддержал её за спину и толкнул назад. Красивый золотой шёлковый складной веер расположился перед её грудью, открывая потрясающий и законченный узор.

Сяо Тао Хун тоже растерялась.

Её кинжал, который резал железо, как грязь, был легко заблокирован великолепным складным веером, как будто её атака была не более, чем шуткой. И пион на золотом шёлковом складном веере, сворачивал и вытягивал свои лепестки, красивые и неземные, как будто даже искусственный цветок насмехался над её никчёмностью.

Цзян Ли была в шоке.

Как бы она ни была спокойна и невозмутима, на грани жизни и смерти, особенно после сегодняшнего необъяснимого покушения на убийство, девушка не могла сохранять свою нежную улыбку, как раньше.

В отличие от Цзи Хэна, на губах которого всё ещё сияла несколько пренебрежительная улыбка.

Он поместил веер горизонтально перед собой, и его блестящая красная мантия и земля великолепно контрастировали. Солнечный свет снаружи казался тусклым, но в то время, когда он проникал в окружающий их полумрак и освещал великолепный пион на складном веере, возникало ощущение, словно он становился всё ярче и ярче, отчего и сам пион на веере лишь расцветал, становясь всё более прекрасным.

Его рука была за спиной Цзян Ли. Девушка была не так высока, как он. Таким образом, глядя издалека, казалось, что её буквально несли на руках. Пока Цзи Хэн опускал голову, его подбородок мог касаться головы Цзян Ли. Однако он вообще не смотрел на Цзян Ли. Узкие гиацинтовые глаза молодого человека были полны улыбки, с бесконечными сверкающими красками, и он смотрел только на Сяо Тао Хун.

Цзян Ли повернула голову и посмотрела на Сяо Тао Хун.

Женщина, чьё лицо было покрыто гримом, естественно, не открывала зрителям своего истинного выражения лица. Только пара глаз была холодна и тверда, как железо. В ней не осталось ни следа той нежности и трогательной трепетности, которые Сяо Тао Хун демонстрировала, когда пела на сцене.

 – Кто послал тебя сюда? – тихо спросил Цзи Хэн.

Его голос тоже был очень мягким, как будто он смотрел на друга или красивую женщину, которых не смел даже побеспокоить излишней резкостью, испытывая лишь нежность и жалость.

Сяо Тао Хун промолчала.

 – Я всё равно узнаю, даже если ты этого не скажешь, – улыбка в уголках его рта была поверхностной, но обладала странным очарованием. После небольшой паузы молодой человек снова заговорил: – Но если ты скажешь это, я позволю тебе закончить свою жизненную пьесу счастливо.

Сердце Цзян Ли похолодело от того, что он произнёс такие ужасные слова таким интимным тоном.

В этот момент, глядя на приближающихся к нем "актёров", Цзян Ли вдруг поняла одну вещь: почему в таком большом особняке нет ни одного стражника? Если бы кто-то сказал ей, что у Цзи Хэна нет охраны, Цзян Ли точно в это не поверила бы.

Как только её мысли добрались до этого момента, Сяо Тао Хун холодно фыркнула и бросилась к Цзи Хэну вместе с другими актёрами!

Во всех направлениях находились сильные враги. Не было никакой возможности сбежать, но и оставаться тоже не было вариантом. Сердце Цзян Ли упало, и она просто бросилась в сторону Цзи Хэна: она верила, что такой хитрый человек, как Цзи Хэн, определённо не станет ждать, чтобы умереть на месте. Всегда найдётся способ, поэтому Цзян Ли следовало держаться Цзи Хэна, используя его как щит против Сяо Тао Хун. Если Цзи Хэн оттолкнёт её или сам использует в качестве мясного щита, это будет слишком несправедливо!

Находясь в состоянии, близком к трансу, она слышала только смех Цзи Хэна. В следующий миг Цзян Ли почувствовала, что её тело тоже внезапно задвигалось вместе с Цзи Хэном. Позади молодого человека актёр с выбеленным лицом поднял меч, чтобы атаковать герцога Су в спину.

 – Осторожно! – воскликнула девушка.

И вовсе не потому, что у неё было доброе сердце и она терпеть не может видеть красное, а ради себя самой. Если Цзи Хэн умрёт здесь, она сама не сможет жить. Только Цзян Ли собралась снова засунуть руку в рукав, как увидела, что бледнолицый человек, державший меч, внезапно остановился, как будто ему нажали на акупунктурную точку, красная кровь потекла из уголка его рта, и он медленно упал на спину.

Из груди у него торчала длинная серебряная стрела.

Раздался шорох, и Цзян Ли посмотрела в ту сторону, откуда должна была прилететь стрела, и увидел, что на карнизах четырёх углов дома неизвестно откуда появились одетые в чёрное стражники с луками и стрелами в руках. Их лица ничего не выражали, но руки продолжали двигаться, спуская с тетивы лука одну свистящую стрелу за другой.

Крики один за другим вдруг зазвучали в доме.

Но эти крики были значительно тише, чем издавали обычные люди, поэтому, вероятно, никто из жителей соседних домов ничего не заметил. Цзян Ли догадалась, что все люди в труппе Золотого Дома были солдатами-самоубийцами, а те, кто прошёл специальную подготовку, перед смертью действовали значительно тише, чем те, кто её не проходил.

Сяо Тао Хун всем сердцем хотела убить Цзи Хэна, но она никак не ожидала, что Цзи Хэн будет хорошо подготовлен. Видя, как её партнёры падают один за другим, она почувствовала себя неловко, но также покраснела и бросилась к Цзи Хэну, несмотря ни на что.

Цзян Ли вздохнула про себя.

Она не могла ясно видеть выражение лица Сяо Тао Хун, но, судя по её действиям, сердце Сяо Тао Хун было расстроено. Тем не менее это правда, что никто не думал, что люди Труппы Золотого Дома были солдатами-самоубийцами, которые пришли, чтобы убить Цзи Хэна. Игра Сяо Тао Хун на сцене была изысканной, но она никак не могла ожидать, что Цзи Хэн видел слишком много разнообразных пьес. Правда это или ложь – этот молодой человек мог ощущать подобное за версту.

Люди в труппа Золотого Дома думали, что они разыгрывают пьесу для Цзи Хэна, а Цзи Хэн действительно считал саму труппу Золотого Дома пьесой.

Красивый, ленивый и кокетливый молодой человек обладал исключительно изящными движениями, и хотя его фигура был не так стремительна и резка, как у Сяо Тао Хун, но Цзи Хэн был подобен охотящемуся ядовитому зверю, приближающемуся к своей добыче без напряжения и медлительности. Цзян Ли даже не видела, как они сражались, она просто чувствовала, что Цзи Хэн легко воспользовался золотым шёлковым складным веером, чтобы сломать кинжал в руке Сяо Тао Хун.

Он без колебаний прервал движения Сяо Тао Хун и упёрся краем веера ей в подбородок.

Цзян Ли ощутила, как озноб пробежал по всем телу.

Даже если она однажды уже умерла, даже если её в прошлом пытали Гунчжу Юн Нин и Шэнь Юй Жун, девушка не чувствовала себя такой, как Цзи Хэн, который, казалось, наслаждался пребыванием в таком кровавом окружении. Цзян Ли не могла быть такой, как он. В то время, как молодой человек был здесь, как рыба в воде, сама Цзян Ли испытывала только одно желание – побыстрее уйти.

Сяо Тао Хун была сдержанна. Красавица, похожая на нефрит, рухнула на землю, совершенно отринув свой прекрасный облик. В этот момент она была подобна жалкому животному, которое было убито другими. В сложившейся ситуации она даже не могла покончить с собой.

Цзи Хэн сделал два шага вперёд и встал перед Сяо Тао Хун, Сяо Тао Хун была вся в кровавой жиже, но углы великолепного одеяния Цзи Хэ совсем не были запачканы её кровью.

Он всё ещё высокомерно стоял наверху, Цзи Хэн всё ещё оставался всего лишь театральным зрителем, который не ест приготовленную людьми пищу (1).

 – Я давал тебе шанс, – Цзи Хэн слегка наклонился к актрисе-убийце, словно жалея её, и тихо произнёс: – Жаль, что ты предпочла отказаться.

В глазах Сяо Тао Хун промелькнул страх, и Цзян Ли ясно увидела его.

Даже для солдат-самоубийц было естественно сохранять последнюю надежду, потому что любому живому существу было свойственно испытывать страх смерти. То, что они были готовы идти на смерть, не означало, что у них не было никакого плана, как избежать этой самой смерти. Но когда они теряют свой последний козырь – прекращение жизни по собственному желанию, то всё то, с чем им приходилось сталкиваться после этого, было в десятки тысяч раз страшнее смерти.

Такова истина с древних времён.

Цзян Ли узнала стражника по имени Вэнь Цзи, который подошёл к ним и сказал Цзи Хэну:

 – Мой господин, осталось десять живых ртов.

Страх в глазах Сяо Тао Хун стал ещё хуже. При таких обстоятельствах Цзи Хэн всё ещё мог сохранить жизнь десятку нападающих, сохранить для себя десять ртов, готовых рассказать правду. Это было действительно ужасно. Самое главное было то, что означали эти десять живых ртов. Это означает, что есть больше возможностей, которыми можно воспользоваться, и человеческая природа не выдерживает испытания. Те же десять солдат-самоубийц в частной тюрьме могут выдать гораздо больше правды, чем солдаты-мертвецы в государственных застенках.

Цзи Хэн не упустит этой возможности.

 – Вы, ребята, хорошо исполняли пьесу. Очень жаль, – улыбнулся Цзи Хэн.

_______________________

1. 不食人间烟火 (bù shí rénjiān yānhuǒ) – литературный перевод – не ест пищу, приготовленную людьми – идиома, описывающая человека, который покинул светский мир, отрёкся от мира, стоит над материальным, свободный от мирских забот.