Онлайн чтение книги Замужество дочери Ди Marriage of the Di Daughter
Глава 106. В тюрьме

У задней двери Си Хуа Лоу женщина, приветствовавшая гостей, была все той же девушкой, которую Цзян Ли видела в прошлый раз. Когда она увидела Цзян Ли, то тоже на мгновение остолбенела, но потом улыбнулась и сказала:

 – Юная леди снова ищет Цюн Чжи?

 – Всё именно так, – сказала Цзян Ли. Она неторопливо вытащила из рукава серебряный билет и протянула его привратнице.

Девушка взяла серебряный билет и сказала Цзян Ли:

 – Юная леди, пожалуйста, пойдёмте со мной, – и, произнеся это, она лично отвел Цзян Ли в комнату Цюн Чжи.

Все девушки в Си Хуа Лоу были достаточно умны, чтобы понимать, о чём спрашивать, а о чём не спрашивать. Хотя они не знали, как были связаны Цзян Ли и Цюн Чжи, они не сделали ничего плохого, когда встречались в последний раз, а Цзян Ли была щедра, а потому не было причин отказываться оказать ей столь незначительную услугу.

Цзян Ли отвели в комнату Цюн Чжи.

Женщина улыбнулась и сказала:

 – Цюн Чжи уже ждёт Вас здесь, если у Вас есть какие-то приказы, Вы можете просто позвать меня в любой момент, – после этого она тихо отступила назад.

Цзян Ли открыла дверь и вошла в комнату Цюн Чжи.

Сложно сказать, была ли это иллюзия Цзян Ли, но ей показалось, что Цюн Чжи сильно похудела. Просто независимо от того, цветущая это красавица или измождённая красавица, это просто делает её стиль более декадентским, но есть красота, которую она никогда раньше не видела. Казалось, что сафлор в любом своём состоянии будет притягивать к себе взгляды, что делало его ещё более заметным.

Цзян Ли предположила, что, возможно, Цюн Чжи узнала о смерти Сюэ Чжао, а потому за эти дни так сильно похудела – всё из-за нервного потрясения.

 – Вы здесь, – Цюн Чжи сидела за столом, возясь с беспорядочно расставленной шахматной доской на столе. Она услышала движение и не двинулась с места, а просто посмотрела на Цзян ли.

Цзян Ли закрыла дверь за собой и сделала несколько шагов вперёд.

 – Да.

Некоторое время Цюн Чжи пристально смотрела на неё, потом вдруг рассмеялась и сказала:

 – Раньше я говорила, что Сюэ Чжао был очень смелым молодым человеком, но теперь, похоже, передо мной есть кто-то значительно более смелый, чем он. Я не знаю, чтобы сказал первый помощник Цзян Юань Бай в городе Яньцзин, если бы узнал, что его дочь Ди посещает бордель в Сянъяне? Интересно, каким было бы его лицо?

Она знала, кто такая Цзян Ли.

Цзян Ли промолчала, прошла вперёд, села напротив Цюн Чжи и только после этого заговорила:

 – Ты знаешь.

 – Великодушное заявление второй юной леди Цзян перед залом Ли Чжэн к настоящему моменту уже распространилось по всему городу Сянъян, и трудно сказать, существует ли в нашей провинции тот, кто ещё не знает об этом, – вздохнула Цюн Чжи. – Я просто не ожидала, что Вы, пришедшая ко мне, в действительности окажетесь второй юной леди семьи Цзян.

 – Не знаю, хорошо это или плохо, – Цзян Ли криво улыбнулась. Когда она использовала репутацию семьи Цзян, чтобы помочь семье Е разобраться с Тун Чжи Яном, она также раскрыла свою личность. Что поделать? В будущем было неизбежно, что люди начнут узнавать её.

Может быть, это и хорошо – быть похожим на Цзи Хэна, на которого всегда обращают внимание, но никто не знает, кто он на самом деле такой. Те, кто знает его личность, но не хочет создавать себе неприятностей, берут на себя инициативу хранить это в секрете.

 – Я хочу спросить Вас только об одном, – Цюн Чжи поиграла браслетом на своём запястье. С серебряного браслета свисали тонкие колокольчики. Когда она вертела его своими изящными пальчиками, браслет издавал звенящий звук. Это было очень деликатно и изысканно. Женщина спросила: – Откуда Вы знаете семью Сюэ? Я уже знаю все прошлые поступки второй юной леди Цзян. Как бы вы об этом не думали, не должно быть никаких связей или отношений с семьёй Сюэ.

Цюн Чжи – способный человек. Среди её благодетелей есть рыцари и придворные чиновники. Вот почему Цзян Ли попросила Цюн Чжи расспросить о Тунсяне. Однако вторая юная леди Цзян не обычный человек. О её делах и судьбы было довольно многим известно. Не говоря уже о Яньцзине, но и о других местах в Северной Янь эта девочка стала когда-то настоящим анекдотом. Эти "великие достижения" будут известны после небольшого расследования. С этой точки зрения вторая юная леди Цзян и семья Сюэ – это два типа людей, которые не имеют ничего общего друг с другом. Если бы они действительно оказались связаны, такой проницательный человек, как Цюн Чжи непременно заподозрил бы что-то плохое.

Цзян Ли долго молчала, прежде чем заговорить:

 – Я знаю сестру Сюэ Чжао, – не дожидаясь вопроса Цюн Чжи, она продолжила: – Ты не должна сомневаться в том, как мы познакомились с Сюэ Фан Фэй. Я не могу сказать тебе больше, но сейчас ты можешь доверять только мне.

Цюн Чжи была на мгновение застигнута врасплох и серьёзно посмотрела на Цзян Ли.

 – Как я уже сказала, я знаю твои намерения относительно Сюэ Чжао, но теперь, когда Сюэ Чжао мёртв, ты тоже хочешь отомстить за Сюэ Чжао, но на самом деле ты ничего не можешь сделать. Но я могу, – сказала Цзян Ли, слабо улыбнувшись. – Я дочь Цзян Юань Бая, дочь первой законной супруги, и если другая сторона сильна, я ничего не боюсь. Только я могу отомстить за Сюэ Чжао, ты можешь только поверить мне.

Цюн Чжи дёрнула уголками рта, собираясь саркастически улыбнуться, но в конце концов тихо вздохнула, наполовину беспомощно, наполовину неохотно, и сказала:

 – Вы уже давно знали, что в этом вопросе я смогу довериться только Вам.

Сердце Цзян Ли скинуло груз напряжения, который поселился и оставался там уже довольно долгое время, но её лицо всё ещё оставалось спокойным, девушка мягко улыбнулась, прежде чем произнесла:

 – На самом деле, тебе не нужно слишком беспокоиться. Если ты расскажешь мне о Тунсяне, это никоим образом не повлияет на тебя.

Цюн Чжи была действительно умной женщиной. Хотя её ум не отразится на таланте, она уже знакома с миром людей. Люди, которые зарабатывают на жизнь на рынке круглый год, с большей вероятностью следят за своими словами и выражениями. Такие женщины, как Цюн Чжи, выросшие в Си Хуа Лоу, будут ещё более бдительны, чем обычные люди, и всегда останутся настороже.

 – А теперь расскажи мне о Тунсяне, – проговорила Цзян Ли.

 – Вы действительно хотите знать? – спросила Цюн Чжи.

Рука Цзян Ли в рукаве слегка бессознательно сжалась, её сердце, казалось, было перетянуто шёлковой нитью, опасно болтающейся в воздухе.

 – Ничего страшного, если я скажу Вам, что семья Сюэ пала. В эти дни, каждый раз, когда я приветствую много гостей, я, наконец, узнаю понемногу, – сначала она взглянула на Цзян Ли, затем тон голоса женщины понизился. – Сначала я подумала, что, может быть, смерть Сюэ Чжао была нелепым заявлением, которое Вы выдумали, и в моём сердце всё ещё оставался след надежды. Пока я не встретила дворянина, который только что вернулся из Яньцзина. Он же и сообщил мне, что Сюэ Фан Фэй, жена молодого чжуанъюаня, действительно вступила в порочащую её и обе её семьи связь с другим мужчиной, а после захворала и умерла. Её младший брат, Сюэ Чжао, был убит бандитами по дороге в Яньцзин, после чего его тело было обнаружено брошенным в реку... Вы говорили… Всё это действительно оказалось правдой.

 – Это всё ещё информация о Яньцзине, – сказала Цзян Ли. – А как насчёт Сюэ Хуай Юаня в Тунсяне?

Интересно, был ли в её тоне след нетерпения, и это рвение было уловлено Цюн Чжи, но женщина сделала паузу, прежде чем подозрительно посмотреть на Цзян Ли:

 – Это то, чего я не понимаю. Вы сказали, что Сюэ Хуай Юань умер шесть месяцев назад. Вы хотели, чтобы я выяснила, почему Сюэ Хуай Юань умер и где он был похоронен. Однако Сюэ Хуай Юань не мёртв.

 – Что ты сказала? – не удержалась от восклицания Цзян Ли.

Всё это время перед Цюн Чжи эта вторая юная леди Цзян была спокойна и невозмутима, и она никогда не была более чем наполовину склонна к оплошности. И за всё это время Цюн Чжу впервые увидела Цзян Ли в такой растерянности.

Цзян Ли было всё равно, что Цюн Чжи думает о ней. В этот момент её сердце наполнилось экстазом.

 – Ты сказала, что Сюэ Хуай Юань не умер?! То, что ты сказала, правда? Где ты это слышала?!

Сначала Цюн Чжи задумалась, не было ли у Цзян Ли скрытых мотивов расспрашивать о семье Сюэ, возможно, девушка хотела использовать семью Сюэ для завершения какого-то заговора, но, увидев нынешнюю внешность Цзян Ли, сомнения в её сердце внезапно исчезли. Когда эта вторая юная леди Цзян услышала, что Сюэ Хуай Юань не умер, волнение и удивление в её глазах не были фальшивыми.

Немного успокоившись, Цюн Чжи сказала:

 – Это правда, что он не умер, но ситуация Сюэ Хай Юаня всё равно далеко от того, чему можно было бы радоваться. Господин семьи Сюэ, Сюэ Хуай Юань, помощник начальника уезда Тунсян, сошёл с ума, и даже шестеро родственников не признают его (1). Он находится в тюрьме ямэня города Тунсян.

_________________________

1. 六亲不认 (liù qīn bù rèn) – дословный перевод – шесть родственников не узнали друг друга – идиома, говорящая о людях, отказывающихся от собственных кровных уз, бесчувственные, чёрствые люди. Под шестью родственниками понимается не шесть случайных человек, а шесть видов или степеней родства: отцы и дети, муж и жена, старшие и младшие братья / сёстры.

Словно упав с неба в бездну, Цзян Ли почувствовала, как её ладони в одно мгновение похолодели, и экстаз от едва полученной радостной новости мгновенно исчез. Она не поверила своим ушам, пристально посмотрела на Цюн Чжи и спросила:

 – Что ты сказала?!

Цюн Чжи почувствовал, что глаза Цзян Ли были немного страшными и сумасшедшими. Она была похожа на пойманного в ловушку печального зверя, который подавляет себя, изо всех сил сдерживая желание разорвать всё вокруг на куски.

Её голос тоже бессознательно смягчился, когда женщина заговорила:

 – Гости, которые приходят и уходят ко мне, я спрашивала обо всём, что хоть немного может иметь значение. Но по какой-то причине они были невероятно скрытны о делах Сюэ Хуай Юане в Тунсяне, настолько, что не хотели даже говорить со мной или просто уходили. Есть только один купец. У него всегда были хорошие отношения со мной. Когда он увидел, что я серьёзно спрашиваю, он тоже сказал мне вполголоса. Он слышал, что помощник начальника уезда Тунсян Сюэ Хуай Юань был заключён в тюрьму шесть месяцев назад за растрату средств на оказание помощи в случае стихийных бедствий, выделенных Императорским двором. Теперь на его посте заседает кто-то другой. А Сюэ Хуай Юань уже сошёл с ума к тому времени, и также отвергнут всеми шестью родственниками, поэтому этому несчастному человеку…

 – Как Сюэ Хуай Юань может быть коррумпирован? Жители Тунсяна никогда не поверят этому, – сердито сказала Цзян Ли.

Цюн Чжи была удивлена, что Цзян Ли говорила о характере людей Тунсяна, кроме того, женщина была также удивлена, что Цзян Ли хорошо знала Сюэ Хуай Юаня, но продолжала:

 – Люди ничего не могут с этим поделать. В конце концов, этот вопрос был определён кем-то сверху. Давайте поговорим об этом, – Цюн Чжи улыбнулась, и Цзян Ли не могла с уверенностью сказать, над кем из них в этой улыбке сквозило издевательство. – Когда человек уходит, чай остывает (1). С древних времён есть причина, по которой обычный народ не затевает ссор и споров с чиновниками. Даже если истина в том, что Сюэ Хуай Юань действительно честный чиновник и не растратил деньги на помощь пострадавшим от стихийных бедствий, но кто будет говорить за него? Все просто думают о собственной безопасности.

Цзян Ли была поражена.

Сюэ Хуай Юань был предан служению народу и никогда не думал о том, чтобы просить о возвышении. Сюэ Чжао и Сюэ Фан Фэй никогда не думали об этом, но теперь кажется, что Цюн Чжи права. Люди эгоистичны. Кто пойдёт к более виновному дворянину из-за сумасшедшего, который уже попал в тюрьму? Но если Сюэ Хуай Юань всё ещё был в здравом сознании, он был бы совершенно обескуражен, увидев эту сцену.

Сюэ Хуай Юань не мог не чувствовать себя убитым горем, когда увидел бы, что люди, которых он поддерживал всем сердцем, были такими равнодушными и слабыми, и это стало бы последней каплей для него, человека, разум которого был отравлен потерей обоих его детей.

_________________________

1. 人走茶凉 (rén zǒu chá liáng) – дословный перевод – человек ушёл, чай остыл – идиома, которая соответствует нашему выражению "с глаз долой – из сердца вон".

Цюн Чжи вдруг опешила и сказала:

 – Вторая юная леди Цзян, Вы...

Увидев, что выражение её лица изменилось, Цзян Ли бессознательно прикоснулась к своему лицу и обнаружила, что по её щекам струятся слёзы, которых она совершенно не осознавала.

В конце концов, как она могла просто стоять в стороне и безэмоционально смотреть на это, ведь это была история её собственного отца. Зная, что её отец страдает в тюремной камере, как Цзян Ли могла чувствовать себя спокойной?

 – Таким образом, теперь никто не осмелился спросить о семье Сюэ? – Цзян Ли достала из рукава шёлковый носовой платок, вытерла слёзы в уголках глаз, и выражение её лица стало холодным.

Цюн Чжи заметила перемену в выражении её лица, немного поколебалась и сказала:

 – Это правда. Поскольку все такие скрытные, я боюсь, что в этом деле могут принимать участие другие люди, с которыми очень сложно что-то поделать. В этом деле, очевидно, всё не так просто, как кажется.

Цзян Ли усмехнулась в своём сердце: другие люди были вовлечены в это. Ей не было необходимости думать об этом дважды, чтобы понять, что Юн Нин сделала это за её спиной! В то время она сама умирала, и Юн Нин сказала ей, что Сюэ Хуай Юань умер от болезни, чтобы отрезать её мысли о выздоровлении или с целью сделать несчастной. Но теперь, когда Цзян Ли думала об этом, все три члена семьи Сюэ скончались один за другим примерно в одно и то же время, что неизбежно вызвало бы критику. Чтобы не причинять неприятностей, Юн Нин не могла убить Сюэ Хуай Юаня, но с её узким и жестоким сердцем эта женщина неизбежно не смогла бы терпеть Сюэ Хуай Юаня, поэтому она просто позволил аСюэ Хуай Юаню сесть в тюрьму по такому ложному обвинению и терпеть бесконечные пытки!

Юн Нин знала, что Сюэ Хуай Юань беспокоится о людях, и позволила людям, о которых он заботился, бросить его, оставив неизгладимое пятно на репутации человека, у которого в рукавах был ветер. Когда Сюэ Хуай Юань узнал о смерти Сюэ Фан Фэй и Сюэ Чжао, он, естественно, снова впал в отчаяние, и жизнь стала хуже смерти. Использовать такие низменные методы, чтобы уничтожить любящего отца, Юн Нин, она действительно могла пойти на подобное!

 – Это всё, что мне удалось выяснить, – сказала Цюн Чжи. – В конце концов, я не могу оставить Си Хуа Лоу по своей воле, а это очень сложное дело... Вы правы, может быть, Вы единственная, кто может отомстить за Сюэ Чжао, – Цюн Чжи посмотрела на Цзян Ли с проблеском надежды в глазах. Цзян Ли – юная леди семьи Цзян. В семейном деле Е она всё ещё осмеливалась противостоять Тун Чжи Яну, требуя око за око. Было очевидно, насколько эта девушка была смела. По крайней мере, эти плоскоголовые обычные люди не осмеливаются делать то, на что хватает смелости у Цзян Ли.

Цзян Ли слегка улыбнулась, но в этот момент эта улыбка казалась совершенно холодной. Она медленно сказала:

 – Конечно, я отомщу за Сюэ Чжао. Я не только отомщу за Сюэ Чжао, но и уничтожу того, кто подставил семью Сюэ за его спиной, я также заставлю их отплатить сторицей.

Должно было бы смешно слышать такие вещи из уст мягкой и слабой юной леди из семьи чиновника. Цюн Чжи не знала почему, поэтому она начала холодную войну. Женщина только чувствовала, что ясные и прозрачные, как осенняя вода, глаза молодой леди перед ней, казалось, превратились в два глубоких водоворота, в которых Цюн Чжи даже не могла с первого взгляда разглядеть своё лицо. Тем не менее она могла видеть ветер и волны, исходящие из глубины этих чёрных глаз.

 – Большое тебе спасибо, – Цзян Ли посмотрела на Цюн Чжи: – Спасибо, что расспросила для меня о семье Сюэ. Просто, как ты сказала, поскольку это дело связано со многими важными людьми, если кто-то узнает, что ты о наводила о нём справки…

 – Не волнуйтесь, – сказала Цюн Чжи. – Люди, которых я спрашивала, заслуживают доверия. Кроме того, они не те люди, которые возьмут на себя инициативу причинить себе неприятности, рассказав о том, что поведали даже крупицу новостей кому-то непосвящённому, – женщина, вероятно, не ожидала, что Цзян Ли позаботится о ней в это время, и выражение её лица смягчилось, когда Цюн Чжи посмотрела на Цзян Ли. Она не могла не спросить: – Вторая юная леди Цзян, раз уж Вы решили позаботиться о Тунсяне... Что Вы собираетесь делать дальше?

 – В Сянъяне нет никакого способа узнать правду. Я поеду в Тунсян, – холодно ответила Цзян Ли.

Цюн Чжи открыла рот.

 – Независимо от того, насколько силён человек, стоящий за этим, – Цзян Ли опустила глаза. – Даже если я положу на эту борьбу всю свою жизнь, я заберу их, чтобы похоронить вместе с собой.

То, что она сказала, было мрачно и холодно, Цюн Чжи чувствовала, что девушка, которая сначала казалась тёплой, как весна, стала свирепым призраком, который выполз из-под жёлтого источника подземного мира требую жизни в уплату кровавого долга, и отправился по земле, чтобы мстить другим.

На мгновение её враждебность захватила Цюн Чжи, и она больше не осмеливалась заговорить.

* * *

Когда они вышли из Си Хуа Лоу, Тун'эр и Бай Сюэ увидели, что с Цзян Ли что-то не так.

Ей нравилось смеяться, и даже когда девушка видела незнакомцев в будние дни, их юная леди могла просто улыбаться в течение трёх минут. Она всегда была похожа на весенний ветерок, что было особенно приятно и комфортно. То же самое происходило и сегодня, но стоило ей провести в Си Хуа Лоу совсем немного времени, чтобы по выходу оттуда стать совершенно другим человеком.

На её лице не было и следа улыбки, казалось, Цзян Ли была погружена в глубокие мысли, губы её были сжаты, брови глубоко сдвинуты, а глаза немного блуждали.

Тун'эр была застигнута врасплох подобным поведением Цзян Ли. Она подумала, что над юной леди могли издеваться внутри Си Хуа Лоу, поэтому поспешно заговорила:

 – Юная леди... Юная леди, что с Вами?

Этот призыв, казалось, вернул дух Цзян Ли. Цзян Ли посмотрела на неё и некоторое время казался поражённой, прежде чем медленно сказать:

 – Всё в порядке, давайте вернёмся в особняк, – она приняла шляпу с вуалью из рук Бай Сюэ, снова надела её на себя и пошла вперёд самостоятельно.

Бай Сюэ и Тун'эр были встревожены, но когда они оказались снаружи, то не могли продолжать задавать многочисленные вопросы, поэтому им пришлось последовать за Цзян Ли и быстро вернуться в сторону особняка семьи Е. Хотя они не знали, с чем Цзян Ли столкнулась в Си Хуа Лоу, было очевидно, что их юная леди получила огромный удар и была не в своём уме.

* * *

В соседствующим с особняком семьи Е доме Лу Цзи сидел на длинном плетёном стуле, в доме, по диагонали напротив него, Цзи Хэн сидел и держал в руке книгу, небрежно перелистывая её.

Вэнь Цзи вошёл снаружи и сказал:

 – Мой господин.

Цзи Хэн проговорил, не отрывая равнодушного взгляда от страниц:

 – Говори.

 – Только что вторая юная леди Цзян снова отправилась в Си Хуа Лоу, – сказал Вэнь Цзи.

Лу Цзи посмотрела на Вэнь Цзи, но взгляд Цзи Хэна не отрывался от страниц книги, даже когда с его губ сорвались небрежные слова:

 – Она снова ходила к этой девушке, Цюн Чжи?

 – Всё именно так, – Вэнь Цзи немного поколебался, прежде чем сказать: – Одна вещь показалась мне очень странной. Подчинённый узнал, что вторая юная леди Цзян видела Цюн Чжи. Они некоторое время поговорили. Тем не менее, выйдя из Си Хуа Лоу, кто знает, что произошло, но вторая юная леди Цзян была немного растеряна. Точно потеряла собственную душу.

Цзи Хэн прервал чтение, и на лице Лу Цзи промелькнуло удивление.

 – Потеряла душу? – спросил Цзи Хэн.

 – Да, выйдя из Си Хуа Лоу, вторая юная леди Цзян отвела двух служанок обратно в дом Е. По пути она сильно ошиблась с направлением и была вынуждена некоторое время плутать. Очевидно, её разум был не здесь. Позже она увидела, что обе служанки очень встревожены. Должно быть, это стало каким-то стимулом для неё, потому что почти сразу выражение лица юной леди Цзян стало другим, – осторожно ответил Вэнь Цзи.

Лу Цзи не удержался и спросил:

 – Что именно они с Цюн Чжи обсуждали, выяснить не представляется возможным?

 – С этим совершенно ничего не поделать. Эта девушка, Цюн Чжи, очень осторожна, настороженна и невероятно умна, – беспомощно сказал Вэнь Цзи. – Человек, посланный узнать новости, не сумел даже открыть её рот. Мой господин не позволил нам сильно приблизиться, и до сих пор я не знаю, что обсуждали вторая юная леди Цзян и девушка Цюн Чжи.

Вэнь Цзи был действительно беспомощен, говоря, что вторая юная леди Цзян выглядела невинной и нежной, но она была очень скрупулёзна во всём, что делала. Было совершенно невозможно узнать, что она обсуждала в Си Хуа Лоу с Цюн Чжи, но и со второй женщиной было крайне сложно иметь дело. Цюн Чжи воспитывалась в борделе с самого детства, и она никого не просила выкупить её, поэтому не имела каких-либо недостатков в глазах хозяев. Есть поговорка, что можно быть стойким только в том случае, если у вас нет желаний и страстей. У Цюн Чжи не было вообще никаких желаний, поэтому сдвинуть её с места было практически невозможно. Исходя из того, что Цзи Хэн не разрешил им использовать жесткие методы против Цюн Чжи, они не могли найти способа открыть женщине рот.

Вторая юная леди Цзян явно специально искала такой твёрдый камень.

 – Тебе не нужно знать, что они сказали, – сказал Цзи Хэн. – Достаточно будет просто посмотреть, что именно она будет делать дальше.

 – Господин, ты знаешь, что собирается сделать вторая юная леди Цзян? – спросил Лу Цзи.

Лу Цзи также считался очень умным человеком, он очень хорошо разбирался в устройстве дворца и был довольно проницательным человеком. Но эту второй юной леди Цзян Лу Цзи иногда было очень трудно понять. Это просто потому, что у Цзян Ли, кажется, нет правил и предписаний для того, чтобы делать что-то. Например, она вдруг проявила доброту к семье Е и помогла семье Е решить очень серьёзную проблему. При этом она казалась просто капризным ребёнком. Казалось, что в её голове не было заложено никакого плана, но всё, что Цзян Ли делала, через долгое время демонстрировало, что в основании каждого её поступка лежала очевидная причина.

Но поначалу никто не мог сказать, чего она хочет добиться тем или иным своим действием.

Лу Цзи чувствовал, что когда Цзян Ли ходила к Цюн Чжи, она, должно быть, делала что-то очень важное для неё, и это не должно быть тривиальным, раз уж Цзян Ли, которая всегда была спокойна, внезапно "потеряла свою душу". Но проблема заключалась в том, что они не знали, что собиралась дальше делать Цзян Ли. Всё в прошлом выглядело просто и прямолинейно, и это может быть прозрачно при небольшом расследовании, но даже после проверки всех её поступков Лу Цзи всё равно чувствовал, что эта девушка была буквально соткана из многочисленных тайн и секретов.

Лу Цзи не удержался и посмотрел на Цзи Хэна. Что касается необъяснимой тайны, то вторая юная леди Цзян и Цзи Хэн, герцог Су, были очень похожи.

 – Я не знаю. Но я скоро это выясню, – сказал Цзи Хэн. – Я думаю, что вот-вот появится истинная цель возвращения Цзян Ли в Сянъян. На самом деле, мне тоже очень любопытно, – сказал Цзи Хэн с улыбкой. – Какого чёрта она хочет сделать?

* * *

Цзян Ли не знала, что в этот момент о неё велось так много пересудов, тем не менее у неё долгое время был вид человека, который находится в прострации. Но даже если бы она это знала, у неё не хватило бы никаких мысленных сил разбираться ещё и с Цзи Хэном прямо сейчас. Её разум был полон мыслями о Сюэ Хуай Юане, который сошёл с ума и был заключён в тюрьму по подложному обвинению, и Цзян Ли не знала, должна ли она быть счастлива или печальна в этот момент.

К счастью, в конце концов ещё есть жизнь, и их связь отца и дочери не была разорвана навсегда. Печально то, что сумасшедший Сюэ Хуай Юань может никогда больше не узнать свою дочь. Даже если они воссоединятся, они могут не узнать друг друга до конца своих дней.

Бог всегда таков, кажется, что из него вытекает проблеск жизни, но после этой искры жизни всё погружается в ещё более глубокое отчаяние.

Цзян Ли безучастно сидела за столом.

Тун'эр и Бай Сюэ несколько раз спрашивали о том, что произошло в Си Хуа Лоу, но Цзян Ли не рассказывала им, что именно там случилось. В конце концов, они настолько измучили её своими постоянными вопросами, что девушке не оставалось ничего иного, кроме как попросить Тун'эр и Бай Сюэ выйти и оставить её одну во внутренних покоях двора.

Две служанки боялись, что она сделает какую-нибудь глупость, поэтому обе остались сидеть перед дверью, прижав уши к двери и внимательно прислушиваясь к движению внутри. Каждая из них планировала ворваться в комнату, если появиться хоть малейшее подозрение, что внутри что-то пошло не так.

Цзян Ли молча закрыла лицо руками.

Как только она подумала о том, что Юн Нин и Шэнь Юй Жун сделали с Сюэ Хуай Юанем, Цзян Ли не могла подавить бушующее желание разорвать их обоих на куски. Сюэ Хуай Юань оказался в такой катастрофической ситуации, и Цзян Ли не верила, что Шэнь Юй Жун ничего об этом не знал! Если бы Юн Нин проявил собственную инициативу, люди Сюэ Чжао ушли бы, и Шэнь Юй Жуну нечего было бы делать. Но теперь, когда Сюэ Хуай Юань не умер, Шэнь Юй Жун действительно наблюдал, как Сюэ Хуай Юань страдает вот так!

Когда Шэнь Юй Жун приехал в Тунсян, Сюэ Хуай Юань однажды упомянул, что став учителем на один день, становишься отцом на всю жизнь. Никто в действительности не ожидал, что Шэнь Юй Жун будет относиться к Сюэ Хуай Юаню как к отцу, но он также должен был иметь немного совести в память об этой дружбе между учителем и учеником. Это было вопросом элементарной совести!

Но в действительности он оказался просто бесчеловечным зверем!

Что девушку бесило ещё сильнее, так это то, что теперь Цзян Ли, даже если он увидит Юн Нин и Шэнь Юй Жуна, не сможет немедленно отомстить за семью Сюэ. Не говоря уже о том, что стражники вокруг них не позволяли Цзян Ли приблизиться к ним. Обычно за жизнь принято расплачиваться жизнью, но их жизни были слишком дёшевы, чтобы произвести такой расчёт. Обиды семьи Сюэ не были устранены, и их уродливые лица не были выставлены напоказ перед другими, так что это ещё не конец!

Цзян Ли в глубине души очень ненавидела всю эту ситуацию, но понимала, что сейчас важнее не месть, а спасение Сюэ Хуай Юаня из тюрьмы. Если новости, о которых спрашивала Цюн Чжи, правдивы, то Сюэ Хуай Юань сейчас в тюрьме. Девушка искренне опасалась, что дело не только в том, что еда и одежда внутри были не очень хороши. Юн Нин не отпустила бы Сюэ Хуай Юаня. Он определённо тайно устроила бы так, чтобы Сюэ Хуай Юань страдал. Сюэ Хуай Юань стареет, и если он этого не вынесет... Цзян Ли не смела даже думать об этом.

Она встала сразу же, без лишних слов. Цзян Ли чувствовала, что должна как можно скорее вернуться в Тунсян!

Пока Цзян Ли размышляла об этом, из-за двери донеслись голоса Тун'эр и Бай Сюэ.

 – Третий господин, Вы здесь, наша юная леди внутри…

Е Мин Юй? Цзян Ли встала и открыла дверь. Прежде чем Бай Сюэ закончила говорить, она увидела, что Цзян Ли вышла первой, а затем посмотрела на лицо Цзян Ли. Было очевидно, что ей стало лучше, и служанка вздохнула с облегчением.

 – Дядя Мин Юй, – сказала Цзян Ли.

 – Я пришёл к тебе нарочно, – Е Мин Юй сегодня не обратил внимания на разные лица двух служанок. Он прошёл в комнату и сел перед маленьким столиком. Мужчина засмеялся и сказал: – А Ли, разве ты не знаешь, что старший брат и второй брат пошли в ткацкую мастерскую? - Е Мин Юй был очень взволнован, когда говорил всё это своей племяннице.

 – Люди в ткацкой мастерской посмотрели на наши павлиньи перья и подумали, что у них это получится. Я думаю, что метод, о котором ты упомянула, вероятно, сработает. Если это произойдёт, то в дополнение к парче из сучжу у нашей семьи Е может быть ещё одна свежая ткань. Ты великий герой!

Цзян Ли неохотно улыбнулась: если бы она узнала эту новость до того, как отправилась к Цюн Чжи, то определённо была бы счастлива за семью Е. Однако в данный момент её сердце было сосредоточено на местонахождении Сюэ Хуай Юаня в Тунсяне, и в любом случае она не намерена отвлекаться на дела семьи Е.

 – Тогда поздравляю дядю Мин Юй. Если это действительно удастся, – сказала Цзян Ли. – То самым большим героем в этом деле должен стать дядя Мин Юй. Если бы дядя Мин Юй не нашёл эти павлиньи перья, я бы не смогла придумать этот метод.

Когда Е Мин Юй услышал это, он рассмеялся и сказал:

 – Мне просто нравится А Ли. Не волнуйся, старший брат и второй брат уже хвалили меня, когда были в ткацкой мастерской. Они также сказали, что если эта афера пройдёт успешно, то в будущем мне дадут караван с хорошей охраной, и тогда я смогу больше бегать круглый год и возвращаться, когда увижу какие-то редкие вещи. Я думал о том, чтобы уговорить их отпустить этого парня, Жу Фэна, со мной. У него есть ум, чтобы делать бизнес, и он мог бы суметь получить больше, путешествуя со мной. Кроме того, мальчики должны больше ездить и расширять свой кругозор. Пребывание в Сянъяне дни на пролёт не составляет большого труда и не несёт особой радости.

Цзян Ли улыбнулась и рассеянно сказала:

 – Это тоже здорово.

 – А Ли, ты из города Яньцзин. Я слышал, что не так давно ты была лучшей на школьном экзамене. Ты очень знающий человек, если хочешь, то тоже можешь поехать. Я просто подумал, если выйдет ткань из павлиньих перьев, то какое название для неё лучше придумать? Как парча из сучжу, в самом названии можно ощутить аромат, как только прислушаешься к нему, но это не должно быть слишком вульгарно. Что бы ты могла предложить?

Е Мин Юй обычно не имеет никакого отношения к делам семьи Е. кто знает, есть ли на этот раз причина, по которой он очень гордился павлиньими перьями, которые обнаружил и привёз домой. Он действительно позаботился об этих тривиальных вещах. Е Мин Юй также смиренно обратился за советом к Цзян Ли.

В обычные дни Цзян Ли была бы очень рада обменяться этими мелкими фразами о несущественных вещах с Е Мин Юем, чтобы сузить отношения с семьёй Е. Но после встречи с Цюн Чжи Цзян Ли поняла, что каждое потерянное мгновение – это возможность. Чем дольше летит время, тем неблагоприятнее оно для Сюэ Хуай Юаня.

Она не та дочь, которая может смотреть, как её биологический отец страдает в тюрьме.

 – Дядя Мин Юй, я хочу тебя кое о чём попросить, – Цзян Ли прервала болтовню Е Мин Юя.

Е Мин Юй был на некоторое время совершенно ошеломлён действиями Цзян Ли. Однако когда он увидел свою племянницу, лицо которой было таким взволнованным, сам мужчина придал своему лицу столь редкое серьёзное выражение. Он невольно выпрямился и спросил:

 – В чём дело?

Цзян Ли глубоко вздохнула:

 – Я хочу поехать в Тунсян.