— То есть… теперь мне надо заключить поддельный брак с этим Ким Чже Оном?
Хи Со мягко разжала его руку и опустила её.
Ей снова вспомнилось, почему Ко Ёма, чья духовная сила не уступала силе Воль Чхон, А Сон вечно колотила метлой.
После той ночи, когда Хи Со устроила разгром в поисках Хэ Чжон, Чже Он заперся дома, сославшись на нездоровье.
То ли Ким Чжон Хёп подсуетился, но и в компании не задавали вопросов о его затянувшемся отсутствии. Зато нашёлся человек, который приходил к Ким Чже Ону каждый день.
— Наконец-то вы меня приняли, господин директор. Помните ли вы меня?
Женщина средних лет в нарядном синем ханбоке склонила голову и поздоровалась первой. Чже Он даже не взглянул на неё и мягко поглаживал чашку с кофе.
От того, что на неё не обращают внимания, брови Со Мён-сонё дрогнули.
Наглец.
Скрыв, что она о нём думает, Со Мён-сонё приветливо заговорила:
— Я слышала, вы несколько дней хворали, и волновалась, но, к счастью, вид у вас неплохой. Выглядите куда лучше, чем тогда в больнице.
— Насколько мне известно, вы приходили ко мне в палату и проводили обряд. Мне сказали, это ваших рук дело. Если моё обращение вам неудобно, скажите.
В отличие от того, как он на неё не смотрел, говорил Чже Он вполне учтиво. А в конце ещё и слегка улыбнулся глазами, и раздражение наполовину растаяло.
Со Мён-сонё опустила взгляд, прикрыла губы и рассмеялась: «Хо-хо».
— Я не настолько велика, чтобы господин директор называл меня наставницей. Разумеется, тогда вам помог господин полководец, которому я служу. Но я всего лишь простая шаманка, так что зовите меня попросту — Со Мён-сонё.
— Если вам так удобнее. Так по какому же делу вы приходили ко мне каждый день, сонё? Плату за то, что вы меня разбудили, вы наверняка получили от председателя сполна.
Чже Он мягко улыбнулся и посмотрел на неё.
Со Мён-сонё была уже немолода, но с лёгким макияжем и скромным видом производила впечатление молодой. По ней не сказать, что она способна на то, о чём говорила Хи Со. Но взгляд Чже Она снова остро прошёлся по её глазам.
Если верить Хи Со, Со Мён-сонё не выносила, когда её не замечают.
Она всегда добра, права и пряма, ею должны восхищаться — типичная нарциссическая натура.
Чже Он нарочно упомянул плату, чтобы её испытать. Одного упоминания платы хватало, чтобы Со Мён-сонё лишилась ореола бескорыстия. Ведь и сейчас она добилась встречи упрямством, после того как он отказал ей несколько раз.
От пары фраз задетая за живое Со Мён-сонё слегка сморщилась и, изображая улыбку, склонила голову:
— Председатель дал мне не плату, а искреннее подношение.
— Подношение, судя по всему, было недешёвым.
— Говорю на случай, если господин директор поймёт неправильно: тот, кто по-настоящему служит духам, не может быть жадным до вещей. Разве что недоделанная шаманка, не прошедшая посвящения…
От её слов Чже Он легко рассмеялся. О какой «недоделанной шаманке» она говорит, было очевидно.
— Вы пришли, чтобы поговорить о госпоже Ли Хи Со, сонё?
Как она вообще смеет первой заговаривать о Хи Со? Он рассмеялся, но с трудом сдерживал закипающую ярость.
Стоило закрыть глаза, и он видел кожу Хи Со, густо испещрённую шрамами. И её равнодушный взгляд на собственные шрамы — будто чужие.
— Разве стану я отнимать у господина директора время такими пустяками? Хотя, если вам любопытно, рассказать мне есть что…
Со Мён-сонё замялась с растерянным видом.
Замысел был виден насквозь. Мужчина, у которого есть к Хи Со хоть какой-то интерес, легко попался бы и поддался её бредням.
Со Мён-сонё явно проделывала это не впервые. Чже Он хотел было посмотреть, как далеко она зайдёт, но передумал.
Как она и сказала, тратить время на какую-то Со Мён-сонё было нельзя. Надо было поскорее выяснить…
— У меня немного времени, так что о Хи Со говорить не будем. О ней я, полагаю, знаю лучше вас. Вернёмся к делу: зачем вы приходили ко мне каждый день? Я не люблю внезапных встреч с теми, с кем не договаривался.
Мягкая улыбка исчезла, будто её и не было, и Чже Он холодно потребовал ответа.
Со Мён-сонё растерялась от такой резкой перемены и запнулась:
— Я, конечно, не договаривалась заранее, но председатель, председатель…
— То есть достаточно назвать имя председателя — и договорённость со мной появляется? Первый раз слышу.
После того как Хи Со перевернула вверх дном особняк Ким Чжон Хёпа, было ожидаемо, что тот начнёт подозревать их с ней.
Но неужели такой подозрительный человек послал прощупать меня именно через Со Мён-сонё? Через такую топорную женщину?
— Не то чтобы… то есть, ну…
— Если вам нечего сказать, у меня дела.
Чже Он поднялся первым и по привычке поправил рукава.
Это было явное выпроваживание, и щёки Со Мён-сонё задрожали. И всё же она сдержала злость и удержала Чже Она:
— Председатель очень о вас беспокоится.
Чже Он усмехнулся. Его беспокоит, что Чже Он узнает, кто такая Хи Со, и что она не сможет выгнать его из этого тела.
Ким Чжон Хёп долго наблюдал за ним — но и Чже Он очень давно наблюдал за Ким Чжон Хёпом. Что он за человек, Чже Он знал лучше всех.
— Знаю. Он всегда беспокоится об этом теле. Как бы с ним чего не случилось, как бы нечистое не пристало. Знаю лучше всех. Так что…
— Так что позвольте мне быть рядом и помогать вам.
Со Мён-сонё быстро его перебила.
Как Ким Чжон Хёп и предупреждал, Ким Чже Он так просто не открывался. Но отступать, зайдя так далеко, она не собиралась.
— Я ведь уже однажды вас спасла. И сейчас вам нужна помощь.
— Мне нужна ваша помощь? Так сказал председатель?
По молодости на такое можно вспылить и отрицать. Но Чже Он лишь усмехнулся и посмотрел на неё.
Как бы ты нос ни задирал. Председатель-то у меня уже в руках.
Со Мён-сонё опустила глаза и прикинула.
Если она доведёт до конца то, чего не сумела Ли Хи Со, Ким Чжон Хёп будет доверять ей безоговорочно. А для этого сейчас надо было обработать Чже Она.
Она спокойно оглядела комнату и понизила голос. У неё было оружие, которым можно было вертеть Чже Оном.
— Я выгоню из вашего тела Ким Чже Сона.
От её слов взгляд Чже Она мгновенно похолодел.
— Дядя, вы хоть что-нибудь чувствуете?
— Э-э… да, да, чувствую. Чувствую.
— Что? Что именно чувствуете?
Ко Ём, сидевший на крыше микроавтобуса и смотревший в бинокль, беспрестанно кивал.
Хи Со на водительском сиденье не выдержала, высунулась из окна и спросила:
— Дядя, я спрашиваю: что вы видите? Место дурное? Что-то давит? А?
— Да. Чрезвычайно… чрезвычайно.
Даже под её напором Ко Ём мямлил. А потом выдал:
— Чрезвычайно дорогой дом! Это что, арабский нефтяной магнат строил? Или американский президент с жёлтыми волосами?
— Ах ты… Ну, дядя!
— Ай, Хо Со! Моё колено! Ты мне колено сломала!
Хи Со сжала кулак и врезала Ко Ёму по колену. Звук был как от расколотого камня.
Ко Ём катался и стонал от боли, но злость Хи Со не убавилась.
— Вы думаете, я вас сюда привезла дорогие дома показывать и кататься? Дядя, будете смотреть по-настоящему или нет?
— Ой-ой… Ой-ой, и зачем я тебя тогда в зал единоборств отвёл…
Похоже, ему и правда было больно: он пустил слезу и охал, а Хи Со только качала головой.
Она и раньше знала, что он за человек, но то, что он ничуть не изменился, вызывало одновременно восхищение и желание выругаться.