От одного воспоминания о змее по спине тёк холодный пот. Взгляд змеи был совершенно точно направлен в подвал, где была Хи Со.
Только теперь Чже Он вспомнил, что Хи Со тогда увидела что-то у той же входной двери, возле которой стоял он, — и упала.
Если она и правда видела эту злую змею, подвергать её опасности больше нельзя.
«Уходите из этого дома. Сейчас же. Иначе я больше не смогу вам помогать».
В тот день, когда он выставил её из особняка Ким Чжон Хёпа, Хи Со исчезла, не сказав ни слова.
И, уйдя из особняка, она не звонила Чже Ону и не приходила к нему. Это одновременно успокаивало и делало его жалким.
Мелочная жажда обладания, желание быть любимым, глупая ревность и тоска по ней — всё то, чего, как он думал, у него не будет до самой смерти, сплеталось в один узел и мучило Чже Она каждую ночь.
Чже Он любит Хи Со.
Женщину, которая считает его всего лишь призраком, он полюбил впервые за всю свою жизнь.
Причина была простой, а чувство — тяжёлым.
Из всего, что я говорил, правдой было хотя бы одно: что я вам помогу.
На руке, державшей руль, отчётливо вздулись и опали вены.
Причина, по которой он жил до сих пор, перевернулась из-за одной-единственной женщины по имени Ли Хи Со. Он понимал, что кто-нибудь непременно осудит его за это, но о своём выборе Чже Он не жалел.
Не жалел до той самой минуты, когда, решив оставить машину и идти пешком, принял звонок.
Пошёл слух, что Ким Чжон Хёп тяжело болен.
Что именно творится в особняке, укутанном слоями тайн, толком не знал никто. Но одно то, что Ким Чжон Хёп и его наследник Ким Чже Он не показывались и сидели взаперти, говорило: дело нешуточное.
— Это правда?
— А? Что именно?
— Да ну тебя. Говорят, председатель ваш этой хворью от нечисти заболел, людей не узнаёт…
— Да что вы такое говорите! Если будете такое говорить, господин Пак, больше сюда не приезжайте.
Господин Пак, поставлявший в особняк продукты, спросил это тихо, а работник замахал руками и весь передёрнулся. А потом огляделся: не слышал ли кто.
От такой нервной реакции господин Пак, наоборот, зацокал языком.
— Да кто в округе не знает, что вся эта семейка хворала от нечисти? Оттого и шаманки к ним без конца ходили. Люди знали об этом, когда ты ещё под стол пешком ходил, — думаешь, теперь языки прижмёте и никто не догадается? И вот ещё что. Ты так и будешь звать дядю «господин Пак» да «господин Пак»? Молодой, а невоспитанный.
— Да не в этом дело. В общем, ничего такого нет. Госпо… то есть дядя. Только правда не рассказывайте никому ерунды. Говорю же, ничего такого с председателем нет.
Огромным, впору назвать крепостью, особняком семьи Ким управляли люди, связанные родством с семьёй Чо. Мало того, и поставщики, привозившие в дом товары, по большей части были их роднёй.
Господин Пак приходился двоюродным братом по матери Чо Чжэ Уну, дворецкому Ким Чжон Хёпа. Он был из тех, кто краем уха слышал и краем глаза видел, что творится в особняке, ещё до того, как совсем молодой сын Чо Чжэ Уна занялся поставками продуктов.
— Слушай сюда. Я про этот дом знаю побольше твоего. В общем, и ты поберегись. Не лезь, куда не надо, а то нечистое пристанет. Что бы ни видел, что бы ни слышал — делай вид, что не знаешь.
— Да говорю же, ничего такого… — ответил сын Чо Чжэ Уна уже не так бойко, как вначале.
Отрицать наотрез было трудно: то, что случилось за последние месяцы, так просто не спишешь. Как ни замалчивай, а пострадавший-то был.
— А Хи Гён как сейчас? После того как в этом, в Дубае или в Марокко, с ней беда приключилась, — она в порядке?
— В Дубае, дядя. С Хи Гён всё нормально. Просто решила отдохнуть, кажется.
— Вот видишь. Говорю же — пристало. В общем, с кровью этой семьи связываться нельзя. Цк. Ты и правда поберегись. И слухи, и вообще — нехорошее у меня чувство.
— Да говорю же, председатель бодрее некуда.
Мужчина до конца возражал господину Паку и старался стряхнуть с себя нехорошее чувство.
О происшествии с Чо Хи Гён она сама молчала, и подробностей не знал никто. Но именно поэтому тревога в семье только росла.
Может, домочадцев Ким Чжон Хёпа и правда мучает хворь от нечисти?
Те, кто прислуживал Ким Чжон Хёпу и Ким Чже Ону ближе всех, определённо что-то скрывали. И языки они не распускали никогда. Даже перед собственными детьми.
— Хватит ерунду говорить, выгружайте уже товар.
— А? Продукты-то? Так их уже занесли.
— Занесли?
— Ну да. Я на днях спину потянул. Вот и нанял человека, чтоб таскал.
— Дядя! Вы же лучше меня знаете, что посторонним сюда нельзя!..
От того, как беспечно господин Пак похлопывал себя по пояснице, лицо мужчины окаменело. Но господин Пак ответил невозмутимо:
— Слушай. Нам с тобой рты закрыть — и всё. Чего вскинулся-то? И не переживай. Мы с ним в церкви познакомились, человек не подозрительный.
— Да откуда вам знать. В особняке сейчас такая обстановка, а вы, дядя, правда…
— Погоди немного. Сегодня груза много. Ну хватит суетиться. Побежишь туда с шумом — и то, что не подозрительно, станет подозрительным.
Мужчина, обливаясь холодным потом, косился на продуктовый склад.
Он понимал: господин Пак прав, и, побеги он следом за посторонним, это будет выглядеть ещё подозрительнее. Но, как назло, человек, унёсший груз, не возвращался очень долго.
— Дядя.
— А?
— Признайтесь честно: вы это нарочно?
Хи Со, вся растрёпанная, поднялась из короба для белья. Вид у неё был совсем не тот, что при входе, и Ко Ём отвернулся, изо всех сил сдерживая смех.
— Да не-ет. Хо Со, ну откуда мне было знать, что оттуда вдруг человек выйдет? Это подсознание сработало, что попадаться нельзя, вот я и…
Этот человек как рот откроет, так соврёт.
Хи Со через силу подавила злость, собрала растрепавшиеся волосы и туго их завязала. А потом, не оборачиваясь, пошла, и Ко Ём торопливо засеменил следом.
— Правда не думал, что там вдруг человек появится. Всё лучше, чем попасться, разве нет?
— Да. Пахнет замечательно. Только в следующий раз, прежде чем толкать меня с лестницы, хотя бы предупредите. А то я тоже подсознательно чуть не проломила вам башку.
— Ну и жуткие у тебя шутки.
— Шутливая угроза лучше угрожающей шутки, разве нет?
— Э-э… разве?
Ко Ём задумался и покачал головой. Что бы Хи Со ни выбрала, страшно было в обоих случаях.
Тем временем Хи Со ушла далеко вперёд, и Ко Ём поспешил за ней.
Вопреки уговорам Ко Ёма Хи Со пробралась в особняк Ким Чжон Хёпа. Чтобы найти связь между исчезновением Хэ Чжон и сагулем.
— Похоже, всё-таки верно?
— Сила тут и правда непростая.
Хи Со и Ко Ём обманули господина Пака, поставлявшего в особняк продукты, и проникли внутрь. А направились они к невысокому лесистому холму в самой глубине участка, за особняками Ким Чжон Хёпа и Ким Чже Она.
Они встали у подножия холма и прислушались к тому, что вокруг.
Может, оттого, что они нарочно подгадали время заката, — их встретила мрачная сила. Дорога, по которой они шли, была ухоженной, как в парке, а холм выглядел заброшенным, будто до него не дотягивались человеческие руки.
Хи Со пошла вдоль холма. Она хотела не лезть напролом, а сперва прочитать его силу.
— Отсюда что-нибудь видно?
— Нет. Но что-то на этом холме точно есть. Здесь глуше, чем в тех домах. Ничего не видно и ничего не слышно. Прямо как…
— Как будто чем-то закрыто?
— Да. Будто нарочно что-то спрятали.
То, что чувствовал Ко Ём, совпадало с тем, что чувствовала она. Хи Со сжала самбульсон и ускорила шаг.
Но, обойдя холм кругом, они не нашли ни тропы наверх, ни чего-то необычного.
— Похоже, придётся подниматься.
Солнце село окончательно, и в особняках под холмом зажёгся свет. Хи Со нарочно повернулась спиной к дому Чже Она и уставилась на холм.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/zmeya-tsvetok-i-tigr-5de84e
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab