Контент удален!

Отделение Тэчон было почти полностью построено на принципе беспрекословного подчинения. То, что я не люблю соджу, — это ладно, но само наличие у человека личных предпочтений воспринималось как атака на компанию. Я всего лишь сказал: «Я люблю пиво, может, закажем пиво?» — и услышал: «Пей что дают. Господин Ын, что-то вы слишком много недовольны. Вы и с клиентами так?» При чём тут клиенты и пиво? Что, если не пить соджу, показатели исчезнут? Неужели младшему так уж неприятно выпить пива?

Корпоративы в отделении были местом, где менеджеры и выше — люди с алкоголизмом, скрываемым только в рабочее время, — выпивали по три бутылки соджу на человека и вытворяли всякие мерзости. Двое менеджеров, двое заместителей начальников отделов, заместитель управляющего и сам управляющий — всего шесть человек — напивались и позволяли себе всё, что можно позволить под алкоголем. И на следующий день работали с не до конца выветрившимся алкоголем. В результате на следующий день от сотрудников поступали стопки отменённых операций, оформленных неправильно. Ошибки на один ноль — неверно выданный кредит, неверный перевод — случались постоянно.

Глядя на служащих, консультирующих клиентов в пьяном виде, я мог только вздыхать от того, в каком состоянии находится отделение. В невменяемом состоянии дать клиенту правильную информацию невозможно. Неверная ставка по вкладу — это даже не считалось ошибкой. Обработка операций была близка к катастрофе, но иногда, очень редко, всё шло нормально. Если бы я не работал в других отделениях, я бы подумал, что происходящее в отделении Тэчон — это банковская норма. Уж лучше было бы разгребать за андроидом Голдрайтом, который спотыкается или неправильно печатает в сберкнижке.

Начальники отделов откровенно не хотели пить, но менеджеры открыто давили: «А что, общественной жизнью не живёшь? Корпоратив — тоже продолжение работы, тебе что, не нравится ходить на работу?» А потом жаловались: «Как же трудно работать с новым поколением». Из Пу Хаюн, которая не любила напиваться, делали странного сотрудника: мол, слишком чувствительная, чувства юмора ноль, прямо игнорирует указания, не соблюдает внутренние правила, цепляется к словам и вечно ноет. И это при том, что в отделении на видном месте висел плакат с призывом не принуждать к корпоративам. Где сейчас такие отделения?

Как-то на корпоративе я только пригубил соджу и поставил рюмку на стол. Просто запах соджу был особенно противен. И тут заместитель управляющего Ким Чондо, у которого глаза размером с ноготь и который сидел далеко, каким-то образом это заметил и сразу сказал:

— Господин Ын с рюмкой как со штангой работает. Поднял — поставил, поднял — поставил.

Я запихнул в горло «не хочется пить» и ответил с улыбкой:

— Хотел растянуть удовольствие, но, видимо, не стоит.

И, чтобы больше не придирались, сразу выпил до дна. Новички оказываются в ситуации, когда вынуждены пить насильно. Начальники отделов изворачиваются, придумывают отговорки, чтобы не пить, но у начальников, которые дольше прожили в банке, это не работает. Они уже давно подъели психику других сотрудников или сами были изрядно испорчены алкоголем.

— У меня плохо с желудком.

— Соджу дезинфицирует.

— Я принимаю травяные лекарства.

— Я тоже принимаю. Вместе с алкоголем — ещё полезнее для организма.

— Я никогда много не пил.

— Так научишься.

— Сегодня как-то не хочется.

— С коллегами пить не хочешь? С друзьями-то наверняка пьёшь. Корпоратив не любишь? Хочешь навсегда домой уйти?

Я видел этот диалог вживую — к счастью, главным героем был не я. Наполовину — начальник отдела Пу Хаюн, наполовину — Чи Гону. Я, с полутора годами опыта в общественной жизни, просто молча пил. И выбирал: пусть выпитое выйдет поносом или рвотой.

У сотрудников перед лицом такого принудительного пьянства есть два выбора. Либо со слезами и горчицей идти на корпоратив и пить почти насильно, либо вообще не ходить. Большинство сотрудников, ругаясь про себя, пили почти насильно. Я скрывал свою норму, а начальник отдела Пу сказала управляющему честно, как есть. Она действительно пьянела от одной бутылки соджу, и от одной рюмки у неё краснело лицо. Менеджер Хван взялся её изводить. Заставлял пить. А Пу Хаюн, выпив, говорила честно. Говорила, будучи не в себе.

Менеджер Хван Чжэик очень любил допрашивать Пу Хаюн в таком состоянии. Спрашивал что-то вроде: «Сколько у тебя было парней? До чего доходило?» Я, слыша это, отвечал так, будто вопрос задали мне:

— Я никогда не встречался с парнями, дальше всего был на Чеджу. За границей ещё не был. На отпуск хотел бы подняться на Пэктусан.

Ах ты, мразь. Ты хочешь такое спрашивать у двадцатичетырёхлетней, у которой ещё диплом не вышел? Менеджер Хван раздражённо бросил мне:

— Я не у вас спрашивал, господин Ын.

— А я думал, у меня. Обидно, господин менеджер.

Я быстро наполнил пустую рюмку менеджера Хван Чжэика и громко крикнул: «Давайте выпьем!» — подняв свою. Покрасневшая Пу Хаюн поспешно подняла свою, и менеджер Сон Бёнджун, наблюдавший за этим, как за дешёвым спектаклем, иногда хихикая, тоже поднял рюмку. Менеджер Хван раздражённо чокнулся и выпил.

Не хочу говорить о том, как относятся к сотрудникам, не ходящим на корпоративы. Если кратко — к ним относятся как к мебели в офисе. Заместитель Пэ Соён была живым банкоматом отделения Тэчон и андроидом получше Голдрайта. Как машину её ценили, как человека — нет.

Заместитель Пэ Соён, как только получила назначение в отделение Тэчон, сказала управляющему Ма Сонгону: «Я не пью, поэтому в корпоративах участвовать не буду». Я узнал об этом от менеджера Хван Чжэика — он рассказывал за спиной, поругивая: мол, ведёшь себя, как Пэ Соён, — попадёшь на заметку. Но я подумал только, что Пэ Соён очень смелый человек.

В банке смельчаки редки, особенно мужчины — их будто кастрировали заживо. На слова и поступки начальства они почти всегда отвечают «да». Я ужасно завидовал смелости заместителя Пэ. «Я не пью, поэтому в корпоративах участвовать не буду» — сказать это прямо и взять на себя все последствия. Вместо того чтобы попасть в немилость к управляющему, Пэ Соён с тех пор была исключена из всех корпоративов. Зато по показателям её ругали больше других и постоянно пилили за плохую работу. И раньше всех приходила открывать банк тоже она.

После Пэ Соён вторым человеком, с которым не считались как с человеком, был заместитель начальника отдела Ли Тэбон.

Ли Тэбон совершенно не интересовался показателями. Придя, он сразу сказал управляющему: «Я не интересуюсь показателями. Не возлагайте на меня надежд». Как, по-вашему, эти слова прозвучали для управляющего, который сходил с ума по показателям, мечтая стать следующим главой штаба? Говорят, из кабинета управляющего вырвался рёв, подобный огненному вихрю. И он швырнул бумаги, которые держал, и обрушил на Ли Тэбона названия детёнышей самых разных животных.

Заместителя начальника отдела Ли не исключили из корпоративов, как заместителя Пэ, — вероятно, потому что нужен был человек на корпоративные кредиты (помимо заместителя начальника отдела Ку) и потому что нужен был показательный случай: кого можно грызть на виду и нагонять страх на остальных сотрудников. Ли Тэбону оставалось до увольнения два или три года, и он был человеком, который ни при каких обстоятельствах не уйдёт из банка. Он вложил всё своё состояние в акции «Хёпсо-фарм», в которую инвестировал. Даже кредит под залог дома он вложил в акции. Зарплата из банка уходила на выплату процентов по кредиту или на покупку акций. Ли Тэбон и мне в обеденное время постоянно советовал купить акции «Хёпсо-фарм». Мол, эти акции точно дойдут до пятнадцати тысяч вон, а сейчас пять тысяч — купишь сегодня, получишь сто процентов прибыли. Когда я сказал, что не играю на бирже и держу только вклады, он обозвал меня дураком, который тратит жизнь на вклады, и потребовал немедленно купить акции.

Я спросил, как же семья живёт, если он всю зарплату вкладывает в акции. Оказалось, жена — госслужащая, и на её зарплату живут трое. Ли Тэбон был человеком, которому жалко было потратить десять тысяч вон на обед. Мол, на десять тысяч можно купить две акции «Хёпсо-фарм». Раньше он пробовал и криптовалюту, но после больших потерь бросил, теперь только акции. Похоже, даже если бы управляющий Ма отрезал ему несколько пальцев, он бы не уволился. Поэтому управляющий обращался с ним крайне грубо.

То и дело на заместителя начальника отдела Ли Тэбона сыпалась брань управляющего. Я впервые услышал «ах ты, сукин сын» в банке — и не от клиента, а от сотрудника. Это сопровождало упрёки в невыполненных показателях по кредитным картам. «Как ты вообще живёшь, работая в банке, в твоём-то возрасте и не поднимая показателей?» — повторялось снова и снова. Начальник отдела Пу Хаюн, впервые слышавшая мужской крик, тряслась при подготовке к утренним операциям.

Один только заместитель управляющего Ким Чондо, слыша крик управляющего Ма, посмеивался: «Хе-хе, ну вот, если бы этот заместитель начальника отдела хорошо выполнял показатели, не было бы проблем». После того как Ли Тэбон вышел, в кабинет управляющего вызвали заместителя начальника отдела Ку Чжихе. Сотрудники ждали, когда вызовут их, со страхом. Ку Чжихе всё же была человеком, который приносил достаточно показателей, чтобы избежать разноса. Пока она дошла до должности заместителя начальника отдела, она уже принесла отделению множество показателей, но откуда она брала ещё — непонятно, однако справлялась.

Управляющий Ма намекал: если не хотите стать как Пэ Соён или Ли Тэбон — ведите себя правильно. Иногда говорил и в открытую. Всем говорили, что на новичков большие надежды, и если постараться, управляющий сам всё заметит и хорошо к ним отнесётся, — но верилось в это с трудом. Никогда не знаешь, когда сам окажешься на их месте.

Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!