Контент удален!

Сотрудники, ходившие на обед во вторую смену, вернулись в офис слегка навеселе от алкоголя и приступили к послеобеденной работе. Начальник отдела Пу Хаюн, у которой от алкоголя сразу краснеет лицо, стала розовой. Боясь, что будет пахнуть алкоголем, все отчаянно чистили зубы. Я от неожиданного соджу, горячего супа и выпитого ковша холодной воды чувствовал, что съеденное лежит тяжело, и меня вырвало.

Я почистил зубы три раза и дважды прополоскал рот. Боясь, что клиент передо мной спросит: «Вы что, пьёте на работе?» — я вылил на одежду полфлакона средства от запаха. И, опасаясь, не пьян ли я на самом деле, при обработке операций, нажатии кнопки подтверждения, проставлении печати, проверке удостоверения — всё проверял по три раза. Вот же дерьмо. Я не был человеком, который так ругается, каким бы странным ни был клиент. Когда мой темп работы замедлился, менеджер Хон заорала, как разъярённый бык: «Талон не тянешь?»

К счастью, ошибок не было. Если ошибиться в банковской электронной системе, исправление занимает вдвое больше времени и требует утверждения руководителя. Самое неприятное в том, что о моей ошибке, чтобы её исправили, узнают все в отделении. Услышать упрёки вроде «глаза-то на что, почему ошибся?» — обычное дело. Поэтому важно сразу делать правильно.

Я думал, что пьяная начальник отдела Пу — на грани, и правда, проблема разразилась. Начальник отдела Пу нажала один ноль неправильно, спутала миллион и десять миллионов, ошибочно отправила перевод и создала отменённый документ. Обычно в таких случаях ошибочный перевод отменяют в электронной системе, после утверждения руководителем отмена проводится, и затем перевод обрабатывают правильно. А когда всё закончено, клиенту направляется уведомление о промежуточном ошибочном процессе. Извинения вместе с сообщением, что ошибка исправлена, — это и есть процесс обработки ошибочной операции.

Все эти процессы нужно провести как можно быстрее. Получатель ошибочной суммы может её потратить, да и на счёте получателя могут возникнуть всякие переменные.

Однако менеджер Хон не давала утверждения на отмену и тянула время. «Так, что ли, делается? Работать нормально не можешь? Начальник отдела Пу чисел не знает? Глазами числа не различает? Тогда зачем ходишь с ними? Чем ты лучше того андроида Голдрайта?» — такие упрёки доносились и до меня. Поругали — это ладно. Ошиблась, так ошиблась. Но отмену, которая исправила бы эту ошибку, быстро не делали.

Все руководители с удовольствием наблюдали, как начальник отдела Пу, растерявшись, переминается с ноги на ногу. Скучно, а тут как раз подвернулось — и они наслаждались тем, что новичок в затруднительном положении. Не понимаю. В отделении Хвапхён отмену можно было провести меньше чем за две секунды, а тут начальника отдела Пу вызвали и десять минут придирались: почему ошибочно обработала, в своём ли уме. Менеджер отделения Хвапхён Ким Чживон, когда я подавал утверждение на отмену, говорила: «Господин Ын! В следующий раз проверяй дважды! Понял! Не один раз, а два!» — и сразу утверждала отмену.

Ошибочное надо исправлять быстро. Судя по словам менеджера Хон, клиент должен был отправить миллион вон наличными, а начальник отдела Пу нажала число неправильно и отправила получателю десять миллионов, и это оставалось без движения. Начальник отдела Пу не находила себе места, боясь, что получатель потратит деньги, а менеджер Хон Хигён со смехом говорила что-то вроде: «Если бы начальник отдела Пу не ошиблась, не пришлось бы создавать отменённый документ». А клиент, чью операцию проводили, всё это время сидел без внимания.

Начальник отдела Пу только повторяла: «Это я виновата. Я неправильно обработала. Простите. Больше не буду», — и умоляла поскорее отменить.

Менеджеры вокруг приговаривали: «Нынешние новички вытворяют такое, чего даже маленькие дети не делают», — и вели себя так, будто это их не касается. Смешно... Ошибка в одно неверно нажатое число — одна из самых распространённых ошибок банковского служащего. Вы сами в бытность новичками наверняка путали числа. Нравится изводить людей?

Клиент, которого оставили ждать больше двадцати минут, не выдержал и громко спросил, сидя перед местом Пу Хаюн: «Когда же наконец обработают?» Менеджер Хон подошла к месту начальника отдела Пу, без выражения скользнула взглядом по лицу клиента, усмехнулась и утвердила отмену. Начальник отдела Пу, будто на крыльях, вернулась на место и быстро отправила миллион, вручила квитанцию и честно призналась клиенту в своей ошибке.

— Что? Вы ошибочно обработали? То есть банк сам отправил больше денег, чем я давал? Так можно?

Клиенты всегда заняты. Отправка перевода занимает меньше трёх секунд, а тут ошибочно отправили, отменили, отправили заново и объясняли — тридцать минут. Клиент не мог не разозлиться. К тому же на счёте получателя останется запись: сначала пришло десять миллионов, потом отмена и списание, потом снова пришёл миллион. Отмена не оставляет чистой записи только о переводе миллиона. Эта кнопка отмены перевода изначально создана только для исправления ошибок сотрудника. Обычно экран, который никому не нужно даже видеть.

Начальник отдела Пу Хаюн объяснила, что отменила ошибочный перевод и заново провела нормальный, но клиент спросил: значит, всё это время, пока он ничего не слышал и его оставляли на тридцать минут, банк исправлял собственную ошибку? В такой ситуации клиент должен сидеть и ждать, ничего не зная? В чём вина клиента? Почему он должен объяснять получателю, что десять миллионов пришли и были отменены? — злился он.

Всё, что говорил клиент, — правда. Время клиента съели из-за ошибки начальника отдела Пу, но главная проблема — руководители, которые не давали отмену, тянули, наблюдая за реакцией начальника отдела Пу и наслаждаясь, и заместитель управляющего Ким, который в обеденное время принуждал сотрудников к алкоголю. Клиент — жертва, по невезению втянутая в эту ситуацию. В любом отделении работает минимум десять-двадцать сотрудников, и не может быть, чтобы все ладили. Но перед клиентами нужно, ради гладкой обработки операций, изо всех сил притворяться, что ладишь, что всё в порядке. Здесь не было даже этого минимума приличий и вежливости. Здесь откровенно, по-свински. Взаимные оскорбления и травля — как ни в чём не бывало.

Клиента использовали как инструмент для измывательства над начальником отдела Пу. Эти ржущие болваны, нравится им начальник отдела Пу или нет, должны были ради клиента быстро утвердить отмену. Зачем тянуть и съедать тридцать минут времени клиента ради насмешки? Начальник отдела Пу теперь и перед клиентом тряслась, кланялась в пояс, умоляя. Простите. Это я виновата. Менеджер Хван Чжэик насвистывал — слышно было даже отсюда. Здесь у руководителей гнилая человеческая сущность. Твою мать.

В таких случаях обычно дарят сувениры, имеющиеся в банке, извиняясь, но нормальных сувениров не было. Клиент ушёл. Начальник отдела Пу Хаюн потянула талон на своё место. Я, обрабатывая своего клиента, отправил Пу Хаюн сообщение в мессенджере:

[Сегодня тяжело, да? Не обращай внимания, забудь. Такую ошибку совершает любой банковский служащий. Это правда ничего.]

Создашь отменённый документ — и само его существование позорно. Приходит мысль: «Как я мог сделать такую глупую ошибку», а тут ещё всё остаётся в записях — самолюбие страдает. То, что за двадцать лет банковской службы ни разу не создал отменённый документ, у многих банковских служащих считается поводом для гордости. Настолько точно, значит, работал.

Половина сотрудников отделения Тэчон работает пьяными, а отменённых документов — ни одного? Быть такого не может. Их создаётся уйма, и ошибок делается уйма, но всё тихо замалчивается. Я про себя усердно ругал заместителя управляющего Ким Чондо и менеджера Хон Хигён, а заместитель управляющего, наверное, так же усердно ругал меня, осмелившегося сегодня хоть на волосок возразить ему. День за днём тяжело...

После четырёх часов наконец удалось перевести дух, и начальник отдела Пу тихо позвала меня, сказав, что есть что показать. Все бумаги в банке, прошедшие через руки клиента, сканируются и хранятся в виде изображений, поэтому их нужно отправить в центр документов в течение дня или двух. Сейчас почти всё — электронные документы с подписью на планшете, так что бумаг в центр обработки отправляется меньше, чем раньше, но отменённые документы обязательно нужно было распечатывать. В других банках и отмены, и всё прочее делается в электронном виде, а наша система требует для отмены распечатать бумагу, поставить печать и подать на утверждение. Раньше отменённые документы тоже делали электронно, но из-за множества проблем решили, что важные документы должны обрабатываться на бумаге с печатями.

На бумагах, отправляемых в центр документов, нельзя оставлять стикеры или наклейки. Если наклеить стикер поверх подписи или печати клиента, он отсканируется как есть, поэтому всё нужно отклеивать. В принципе, сотрудники, использовавшие документы, сами должны их приводить в порядок, а тот, кто упаковывает и отправляет, в последний раз проверяет. Раньше упаковка документов тоже была работой, и каждый день спешили с отправкой, а теперь отправляют скопом по вторникам и четвергам.

Пу Хаюн, снимая стикеры-флажки с документов начальника отдела Ким Чинджу, обнаружила и показала. Там был отменённый документ. Вчерашний. Утвердила менеджер Хон. Документ на 550 тысяч вон и 5 миллионов 550 тысяч вон — видимо, набирая на клавиатуре, ошиблись и лишний раз нажали пятёрку.

15:07:55

Я даже не знал, что начальник отдела Ким Чинджу в это время создала отменённый документ. То, что можно было обработать незаметно, начальнику отдела Пу Хаюн откладывали на тридцать минут и насмехались над ней так, чтобы слышало всё отделение. У Пу Хаюн дрожали руки. В глазах будто искры вспыхивали. Ким Чинджу поставила печать и от руки вписала причину отмены. Причина — ошибочный перевод. Отменённый документ — потому, наверное, стоят печати менеджера Хон и заместителя управляющего. Я, максимально понизив голос, перелистывая документы и будто что-то объясняя, сказал:

— Это слишком. Начальник отдела Ким Чинджу и ты поступили с разницей в три недели, почему такое разное отношение?

— Мне тоже интересно. Хочу спросить у менеджера Хон. Чем я так отличаюсь от начальника отдела Ким Чинджу?

— Эм... Думаешь, если так скажешь, менеджер Хон будет хоть чуть-чуть внимательнее к тебе по работе?

— Если не скажу, от обиды не смогу жить.

Я тоже не так долго живу в коллективе и не знаю, как поступить. С таким я и сам впервые сталкиваюсь. Я пошёл к заместителю Пэ Соён за советом. Потому что в отделении Тэчон единственный человек, у которого я могу получить дельный совет, — она. Заместитель Пэ Соён, выслушав про отменённый документ начальника отдела Ким Чинджу, ответила голосом тише шума ветра:

— Отговаривать не буду. Но я бы не стала. Понимаю, что дискриминация. Думаешь, менеджер Хон от этого изменится?

— Я тоже думаю, что менеджер Хон не изменится. И всё же надо хоть раз сказать: разве можно так дискриминировать начальников отделов?

— М-м. Я бы не стала. Люди всё равно не меняются. И тот, кто скажет, останется дураком.

Мы с начальником отдела Пу Хаюн спросили у менеджера Хон, можно ли на минуту поговорить. Войдя в малый конференц-зал, она раздражённо спросила, зачем её позвали, и Пу Хаюн, рассказав об отменённом документе начальника отдела Ким Чинджу, спросила, почему к ней и к Ким Чинджу такое разное отношение. Менеджер Хон, слушавшая со скрещёнными руками и без выражения, уставилась на меня и сказала:

— Вы двое сговорились? Поэтому вызвали меня вдвоём и нападаете?

— Все же начальники отделов, почему к каждому разное отношение?

— Как я к кому отношусь — тебе-то что?

— Что? Я тоже начальник отдела. Если я подам утверждение на отмену, вы тоже утвердите только через тридцать минут?

— Тебе я утвержу раньше. Выходи. Я поговорю с начальником отдела Пу. Тебя это не касается.

— Что?

— Это же связано с начальником отдела Пу. Я поговорю с начальником отдела Пу. Выходи.

Я посмотрел на начальника отдела Пу, но обе смотрели на меня, и, решив, что я помеха, я растерянно вышел из зала. Похоже, начальник отдела Пу и менеджер Хон разговаривали, но за дверью ничего не слышно, к тому же мне надо было закрывать отложенные дела, так что я был занят. Вместо Пу Хаюн проверил все сберкнижки, карты, важные бланки, оглядываясь по сторонам, проверил за неё кассу и, глядя на незаблокированный экран, закрыл кассу вместо неё. Отправил сообщения клиентам с приближающимся сроком кредита и вклада, и когда прозвучало, что касса закрыта, и все, кроме менеджера Хон, уже складывали кассовые ящики в хранилище, из конференц-зала всё ещё никто не выходил. Двое вышли только через тридцать минут, и менеджер Хон выглядела довольной, а у начальника отдела Пу Хаюн лицо было неважное.

— Как всё прошло?

Пу Хаюн, протирая глаза, всхлипнула и не ответила. С мертвенным лицом она просто вернулась на своё место.