Контент удален!

Я достал из рюкзака ноутбук и поставил его на столик, оставшийся, похоже, от начальника отдела Ю. На том же столике уже стояли лосьон, солнцезащитный крем, духи, гель для волос, расчёска. Я вытащил шампунь, кондиционер, бритву, повесил в шкаф рубашки и костюмы, чтобы не помялись, разложил остальную одежду — и уже перевалило за половину седьмого утра.

Я побрызгал вчерашний костюм освежителем и на себя нанёс духи. По характеру я бы сдал этот пропитанный соджу костюм в химчистку прямо сейчас. Глядя в настольное зеркало, я уложил волосы воском и привёл себя в более-менее приличный для общества вид, как вдруг из-за двери послышались громкий зевок и потягивание.

Похоже, менеджер Хван пошёл в ванную. В гостиной что-то разбилось — я вышел посмотреть, и заместитель управляющего Ким Чондо лежал на полу, свалившись с дивана. Он стонал от боли.

— Доброе утро.

Я подошёл к обеденному столу в гостиной и достал четыре ролла кимбапа. Они были из той самой закусочной, которую я обнаружил утром, пока насильно заставлял себя пройти два километра. Послушав хозяина, я узнал, что любители походов на гору Тэчонсан с самого раннего утра скупают кимбап. Мне показалось, что идти в банк тяжелее, чем в горы, так что я тоже купил четыре ролла среди туристов. Запах еды разбудил заместителя управляющего Кима, и он поднялся с пола.

— Господин Ын, да вы трудяга?

Глаза у него распухли вдвое, и было непонятно, видит ли он вообще что-нибудь, но он тут же уселся на диван и потянулся за роллом. От каждого его вздоха разило алкоголем. Выпил столько, а желудок всё равно чего-то требовал — в мгновение ока ролл исчез.

Когда менеджер Хван вышел из душа, я позвал его есть. Говорят, обитатели этого общежития обычно не завтракают и уходят на работу. Заместитель начальника отдела Ли Тэбон вышел в трусах с всклокоченными волосами, съел один ролл и вернулся в комнату. И не помылся.

Большинство оставили машины у отделения, так что все трое поехали на моей. У меня малолитражка. Сколько раз я слышал: «Мужик — и на такой машинке?» Но для новичка, недавно устроившегося в банк, единственная машина без кредита — это малолитражка. Четверо взрослых мужчин еле втиснулись, машина шла тяжело. Менеджер Хван, зевая с открытым ртом, сказал:

— Господин Ын. Машину бы вам поменять.

— Да, наверное. Будем усердно зарабатывать.

Выходи. Иди пешком. Я проглотил слова, подступившие к горлу. Общественная жизнь. Я в процессе общественной жизни. Надо зарабатывать.

В семь десять утра мы добрались до банка, и снова началась та же круговерть. На этот раз я вернулся в общежитие в час ночи. В отличие от вчерашнего, я даже не помылся — рухнул на кровать и отключился, а в шесть утра поднялся по будильнику. Мылся почти в полусне. Бодрствовал только когда чистил зубы и брился. Пока сушил волосы, сидя привалился к стене и задремал. Будильник на половину седьмого спас мою репутацию. Наспех оделся и поехал на работу на машине менеджера Хван Чжэика, припаркованной у дома; мужчины прибыли в отделение к семи десяти.

Женщины, жившие в общежитии, приехали на пять минут позже на машине заместителя начальника отдела Ку Чжихе. Пьют, похоже, одинаково, что мужчины, что женщины. Но мужчины приходят на работу в виде мусора, а женщины каким-то образом всегда сохраняют человеческий облик. Не понимаю, как. У них печень в два раза лучше, или они что-то особое принимают? Посмотрите на заместителя начальника отдела Ли Тэбона. Он не мылся — от одного его дыхания разит застоявшимися пищевыми отходами. А заместитель начальника отдела Ку Чжихе — как она умудряется выглядеть нормально?

В тот день я ушёл с работы тоже в половине первого ночи. В отделении Тэчон корпоративы были почти каждый день. Вернувшись в общежитие, я сразу зашёл в ванную. Выблевал всё, что было внутри, вылез на четвереньках — а заместитель начальника отдела Ли Тэбон, который обычно, казалось, спал у себя в комнате, лежал вместе с заместителем управляющего Кимом в гостиной, растянувшись на полу. Похоже, до комнаты даже не добрался. Дверь в комнату менеджера Хван Чжэика была открыта — значит, Хван хотя бы до своей комнаты дошёл. Я с потерянной душой выпил средство от похмелья и энергетик, купленные в обед и засунутые в портфель. Переодеваясь в свободную футболку и шорты, я услышал где-то тихий писк. Дверной замок не был как следует закрыт — пищал «пи-пи-пи-пик, пи-пи-пи-пик», я подошёл и захлопнул его. Видимо, заместитель начальника отдела Ли Тэбон, вошедший последним, не закрыл дверь.

Я тщательно вымылся, сушил волосы у себя в комнате, привалился к стене и отключился — а когда взглянул на телефон, было семь утра. С ума сойти! Я в панике натянул одежду, выскочил из комнаты с носками в руках — а заместитель управляющего Ким Чондо и заместитель начальника отдела Ли Тэбон всё ещё спали в гостиной там же, где вчера. Я торопливо растолкал их. Они поднялись как были и собрались идти на работу. Заместитель управляющего Ким швырнул на диван пульт от телевизора, который держал в руках со вчерашнего вечера. Зевая, он умылся, не почистив зубов, и собрался выходить. Он что, в таком виде на работу? Я доехал на машине заместителя управляющего Кима и добрался до отделения к семи двадцати — едва успел до прихода управляющего.

Едва придя на работу, я мечтал только об одном: поехать домой и отдохнуть. Управляющий Ма Сонгон, увидев сотрудников в плохом состоянии, сказал, что угостит кофе. Он не покупал кофе — он просто намекал, чтобы мы не пили на корпоративах, но эти слова застряли у меня в горле.

Сегодня после корпоратива был только ужин, без караоке. Ресторан тоже закрывался строго до десяти, так что я, к счастью, ушёл в половине десятого — но в общежитие добрался почти к десяти. Это был самый ранний уход за неделю. Как только мы вошли, заместитель начальника отдела Ли Тэбон по прямой направился в свою комнату. И до следующего дня дверь не открывалась. Менеджер Хван Чжэик, разговаривая по телефону, почувствовал мой взгляд и закрыл дверь. Я впервые видел, чтобы заместитель управляющего Ким не растянулся на диване, а ушёл к себе в комнату.

Я сдал три костюма в химчистку в торговом центре при доме — едва успел до закрытия. Вернувшись, я задумался, можно ли запустить стиральную машину в такое время, но необходимость победила сомнения. Загрузив носки, рубашки и бельё вместе, я обнаружил, что стиральный порошок почти закончился. Надо будет купить на выходных. Заглянул в холодильник на всякий случай — там было несколько бутылок пива, остатки маринованной редьки от доставки курицы и несколько бутылок колы по полтора литра. В отделении для фруктов что-то, похожее на яблоко, чернело и умирало — неизвестно, когда его туда положили. Я сделал вид, что не заметил, и закрыл дверцу.

Погладил рубашки, почистил кроссовки, развесил постиранное бельё. Помылся, немного посушил волосы и подумал, что надо бы выучить условия новой карты, которую только что выпустили. Но подумал — и не сделал. Я даже портфель не открыл: заснул с телефоном в руке.

Проснулся от шума воды — было шесть пятьдесят утра. Кто-то мылся. Я вышел в гостиную — дверь в комнату заместителя начальника отдела Ли Тэбона была открыта. Видимо, в ванной был он. Я умылся и почистил зубы на кухне и в семь десять вышел из общежития. Идти на работу не хотелось ужасно. На сколько ещё сегодня придётся задержаться? В отделении Хвапхён, если не было проблем, уходили к половине восьмого, а корпоративы были раз в месяц, да и то не всегда. И места для корпоративов были известные рестораны, куда нужно было бронировать заранее, с изысканной едой и вином — сотрудники даже ждали этих корпоративов. Можно было не за свои деньги наесться до отвала в дорогом ресторане, о котором давно хотелось узнать.

А в отделении Тэчон корпоративы проходили по очереди в нескольких ресторанах, где «Кымбит-банк» был основным банком; соджу приходилось пить насильно до десяти-одиннадцати, пока ресторан не закроется, а потом во втором заходе идти в караоке, где продают алкоголь, и пить пиво или коктейли до полуночи. Перейдя из отделения Хвапхён в отделение Тэчон, я поймал себя на импульсе сбежать посреди корпоратива — и сам удивился, что у меня возник такой импульс.

Была пятница, но время в отделении будто остановилось. Я чувствовал, как течёт каждая секунда. От мысли, что сегодня снова корпоратив, мне захотелось, чтобы рабочий день никогда не заканчивался. Мне так не хотелось идти, что я написал менеджеру Сон Бёнджуну в мессенджере:

[Господин менеджер. Сегодня тоже корпоратив?]

[По пятницам почти не бывает. Заведения не любят корпоративы по пятницам. И в пятницу вечером все сотрудники должны ехать домой, так что корпоративов стараются не устраивать. А что? У тебя планы?]

Значит, сегодня корпоратива нет. Отлично. Приду домой и буду лежать до утра, ничего не делая. Ничего не делать, просто отдыхать.

[Да. Хочу домой съездить, вещи привезти.]

[Закажи через интернет.]

Управляющий Ма Сонгон после обеда вдруг собрал всех в кабинете, сказав, что будет совещание, и объявил, что сегодня корпоратива нет.

— Сотрудники отделения Тэчон. У кого в пятницу нет планов? На выходных встречайтесь с людьми, отдыхайте душой и поднимайте показатели. Выходные — не для отдыха. Если и в будни не работали, и в выходные не работать — зачем тогда ходить на работу? Выходные для того, чтобы поднимать показатели. В будни вы привязаны к отделению и не можете выйти наружу, верно? Значит, выходные — единственный шанс свободно ходить и встречаться с людьми. С друзьями, семьёй, родственниками — с кем угодно — встретьтесь и легко заведите разговор. Скажите, что нужны показатели по кредитным картам. Что нужно открыть паевой фонд. Что нужно страхование. Даже мысли не допускайте вернуться в отделение с пустыми руками. Такие слабые и ленивые мысли в итоге не дают поднять показатели, мутят атмосферу команды, как вьюн, и губят отделение. В понедельник жду, что вы вернётесь в отделение как триумфаторы. Менеджер Хон. Выдайте новичкам заявления на открытие вклада и на кредитные карты.

— Да, господин управляющий.

Я не мог понять, шутит управляющий или говорит серьёзно. Но когда менеджер Хон действительно вручила мне заявление на открытие вклада, я почувствовал реальность. Вернувшись домой в пятницу вечером, я увидел свою кровать, покрытую пылью за будни, и знакомую комнату — и они меня утешили. Я вошёл, лёг на кровать и не двигался. Как робот с выключенным переключателем, лежал и ничего не делал. Иногда выходил на кухню поесть, но если бы не это — лежал бы в комнате, тыкая в телефон, и тратил время впустую. Мне действительно ничего не хотелось делать. Были планы с друзьями — я перенёс их на следующую неделю. Пока отдыхал, выходные промелькнули мгновенно. Родители спросили, как дела в отделении Тэчон, и я ответил, что нормально.

Время летело так быстро, что было страшно. Очнулся — уже раннее утро понедельника. Собираясь ехать в отделение Тэчон, я встал в половине пятого утра, чтобы выйти, и ужасно не хотел идти на работу. Дело не в работе. Обслуживать клиентов — нормально. Проблема в том, что нужно выполнять показатели. Мой младший брат, тот ещё наглец, давно не писавший, прислал в мессенджере картинку: поденщик в костюме идёт на работу. Подпись гласила: «Так усердно ходишь на работу в этой короткой жизни — значит, тебе очень нравится ходить на работу?» Я отправил в ответ картинку с факом и погнал машину в Тэчон.

Придя в отделение, я с самого утра получил от менеджера Хон записку с требованием отчитаться о выполненных показателях. За прошлую неделю я выпустил всего восемь кредитных карт. Управляющий хотел двадцать в день — но двадцать в день сделать невозможно. Клиентов, которые спят и видят получить кредитку, не так много. Попробуй — поймёшь. Разве что в компании, пользующейся «Кымбит-банком», внезапно появится двадцать новых сотрудников, и им выпустят карты в рамках соцпакета.

Менеджер Хон свела показатели в Excel, распечатала на А4 и отнесла управляющему. Тот, уставившись на имена и цифры, в зависимости от количества осыпал сотрудников бранью. «Ты вообще дышать и жить хочешь, работая так?» — это было ещё мягко. «Ты что, совести не имеешь — получать зарплату, ничего не делая и только мешая отделению?» — такие фразы сыпались постоянно. К счастью, ко мне пришло несколько клиентов, желающих оформить кредитку, а вот у Пу Хаюн за прошлую неделю была всего одна — и та с моей помощью: она написала мне в мессенджере, что не знает, как оформлять, и я показал ей экран, вместе оформили. Меньше недели прошло с её поступления — ей сложно даже проверить у каждого входящего клиента, есть ли у него кредитка, и предложить: «У вас нет кредитки, не хотите оформить?»

Разъярённый управляющий орал и выходил из себя. И спрашивал, что мы делали на выходных, что предприняли, чтобы поднять показатели. На выходных я почти ничего не делал. Что я сделал для работы? Съездил в маркет за трусами? Купил удлинитель, потому что в комнате общежития всего две розетки? Я наврал, что предлагал кредитки друзьям и скоро встречусь с ними, чтобы поднять показатели. А начальник отдела Пу Хаюн не умела врать и сказала, что ходила с подругой в кино — и получила ещё больше. Стажёру Чи Гону управляющий по поводу показателей ничего особо не сказал.

Выйдя из кабинета управляющего, мы втроём — я, начальник отдела Пу Хаюн и Чи Гону — зашли в хранилище и получили нагоняй ещё и от менеджера Хон Хигён. Мол, не собираетесь ли вы поднимать показатели? «Не хотите работать? Уволиться хотите?» Менеджер Хон отчитывала младших: «Если вы не справляетесь, то получаю я — думаете, мне приятно смотреть, как меня ругает управляющий?» Я позавидовал уволившемуся начальнику отдела Ю.