Контент удален!

Из дома я выехал в половине пятого утра, чтобы добраться до работы. Ранним утром я мчался по пустым тихим предрассветным улицам. Рассчитывал, что дорога займёт около двух с половиной часов, но, когда добрался до города Тэчон, было уже половина седьмого. Я ехал с расчётом прибыть в отделение Тэчон около семи утра, как вдруг передо мной появилась река Тэлёнган, протекающая через центр Тэчона. Я как раз ждал зелёного сигнала светофора, чтобы переехать мост Курёндэгё, построенный через Тэлёнган. И тут из зарослей экологического парка у подножия горы Курёнсан что-то выползло и медленно поползло через пешеходный переход.

Я ехал с включённой музыкой, покачивая верхней частью тела в такт, и от увиденного за лобовым стеклом у меня глаза округлились. Через пешеходный переход, горевший зелёным, переползала исполинская змея — вся чёрная. Она была настолько длинной, что достигала почти тридцати метров. Туловище было настолько толстым, что по толщине напоминало столб светофора. Глядя на чёрную чешую, занимавшую всю ширину четырёхметрового перехода, я был настолько ошеломлён, что даже музыка перестала доходить до ушей. Я как потерянный выключил песню, заполнявшую салон. Я не мог отвести взгляд от представшего зрелища.

Гигантская змея, выписывая телом восьмёрки, переползала через переход. Из-за огромной длины голова уже достигла противоположной стороны, а остальное тело ещё не миновало и половины перехода. Я поспешно огляделся — не один ли я это вижу, — но из-за раннего утра на переходе, кроме меня, не было ни одной остановившейся машины.

Сигнал пешеходного перехода, и без того короткий, погас, а змея всё ещё не переползла. Загорелся сигнал для машин, но я ждал, пока змея переберётся полностью. Змея, чья чёрная чешуя лоснилась и блестела, ловко переползла переход, словно играя, обвила телом противотаранный столбик, а затем отпустила его и скользнула по тротуару. Мне хотелось ещё смотреть, как она движется, но из-за сигнала пришлось поворачивать налево.

Выезжая на мост Курёндэгё, я боковым зрением увидел, как змея перебирается через двухметровые перила безопасности, установленные вдоль тротуара у реки. Словно наваждение, послышался всплеск — змея упала в воду. Переехав мост и въехав в город, я увидел машины, которых до этого не было, и магазины, готовившиеся открыть двери. Я почувствовал, как напряжённое тело постепенно расслабляется.

Что я такое увидел?

Я читал статьи о том, что Тэчон и окрестные горы не застроены и потому близки к природе, но не знал, что змеи здесь переползают через пешеходные переходы. Раз змея живёт, значит, в экологическом парке не травят пестицидами. Если только эта змея не станет моим клиентом, мне плевать, где и как она бродит.

Нашлась закусочная с кимбапом, открывшаяся ранним утром, и я, поедая один ролл и постоянно поглядывая на время, добрался до отделения Тэчон «Кымбит-банка» в семь двадцать утра. Не зная пароля от чёрного хода, я постучал, и кто-то изнутри вышел и открыл дверь. Это была женщина в кремовой блузке и тёмно-синих брюках от костюма, с тёмно-каштановым каре до мочек ушей.

— Здравствуйте. Я начальник отдела Ын Сувон. Прошу вашего покровительства.

— О. Рада познакомиться, господин Ын. Я заместитель Пэ Соён. Прошу любить и жаловать.

Заместитель Пэ Соён сказала, что приходит раньше всех и открывает отделение. Ключи и карту-ключ, по её словам, хранят она и менеджер Хван Чжэик. Обычно двери должен открывать менеджер, но, видимо, Пэ Соён живёт ближе всех к отделению или приходит раньше. Уборщица быстро опустошала мусорные корзины у каждого рабочего места. Я поздоровался, сказал, что сегодня новый сотрудник, прошу любить и жаловать, а она ответила, что должна убирать здесь и поскорее идти в «Когымри-банк» напротив. Мол, работает на двух работах, умирает от усталости, поэтому не заговаривайте с ней. Я тут же закрыл рот и уступил дорогу.

Следом в отделение вошёл менеджер Сон Бёнджун. На нём был костюм скорее синий, чем тёмно-синий, короткие кудрявые волосы, а ростом он был мне по плечо. Услышав моё приветствие, Сон Бёнджун взглянул на меня разок и, не ответив, прошёл к своему месту. Затем я поздоровался с заместителем управляющего, который как раз входил через чёрный ход.

— Здравствуйте. Я начальник отдела Ын Сувон. Прошу вашего покровительства.

— Ага. Хорошо.

Заместитель управляющего Ким Чондо покрасил волосы в чёрный, но местами проглядывала седина. Выглядел он лет на сорок пять с лишним, носил очки и был одет в светло-коричневый костюм, который, казалось, вот-вот разойдётся по швам. Я включил всё электронное оборудование, попавшее в поле зрения, положил на место начальника отдела Ю — которое, похоже, теперь стало моим — табличку с именем и печать и начал разбирать вещи.

Через пять минут после моего прихода явился управляющий. По позвоночнику прокатился холодок. Как только управляющий Ма вошёл в отделение, я почувствовал, как температура в отделении Тэчон упала с двадцати пяти градусов до минуса. Улыбка мгновенно исчезла с лица заместителя Пэ Соён, которая только что улыбалась мне в ответ на приветствие.

В прежнем отделении Хвапхён рабочий день начинался к восьми десяти, и если бы я пришёл тогда, то, наверное, был бы последним. В банковском отделении управляющий — царь и бог. И то, как будет крутиться отделение, тоже зависит от решения управляющего. Через две минуты после того, как управляющий Ма вошёл в свой кабинет, я отправился представиться.

Постучав и войдя в кабинет управляющего отделения Тэчон, я внутренне изрядно удивился. Одна из стен кабинета была сплошь увешана экранами CCTV*. Обычно ли в кабинете управляющего есть экраны CCTV? Ну, не знаю. Если бы я раньше не работал в других отделениях, я бы счёл это обычным.

*Система видеонаблюдения.

Управляющий Ма Сонгон был настолько низкого роста, что его макушка доходила мне до подбородка; волосы он разделил пробором два к восьми, намазал гелем, и они лоснились. На нём был светло-серый костюм и ярко-красный галстук, а пуговицы он застегнул до самой шеи — до удушья. Я поздоровался с управляющим Ма, сидевшим в центральном кресле, сказал, что новенький, прошу покровительства. Управляющий кивнул и сказал: «Давайте поладим». Обменявшись ещё парой фраз, я вышел из кабинета.

Сотрудница, которую я принял за менеджера Хон Хигён, как раз входила через чёрный ход, и я поздоровался. «Здравствуйте!» — «Новенький! Привет!» Менеджер Хон с зачёсанными наверх волосами приветливо улыбнулась в ответ. На ней была юбка, больше похожая на шорты — длиной до середины бедра, и очень высокие каблуки; при каждом шаге каблуки стучали по полу. Заместитель управляющего Ким Чондо, принимавший приветствие менеджера Хон, подозвал меня и указал на угловое место.

— Это место уволившегося начальника отдела Ю, теперь…

Я поспешно ответил:

— Начальник отдела Ын Сувон.

— Ага. Начальник отдела Ын Сувон, можете занять. Начальник отдела Ю сказал, что увольняется, чтобы готовиться к экзамену на госслужбу. Господин Ын, у вас тоже, случайно, нет мечты о госслужбе?

— Моя мечта — оставить кости в банке.

— Ага. Ага. Банковский служащий так и должен думать.

Ага, я, пожалуй, и праха после себя не оставлю. Сев на место начальника отдела Ю, я вошёл в систему через OTP, нашёл и разложил ручки, стикеры и прочие нужные для работы вещи, затем обыскал ящики стола. Я подумал, не оставил ли начальник отдела Ю на память послание вроде «Беги», и открыл все ящики, но ничего не было.

Кто-то постучал в чёрный ход. Взглянул на время — ровно восемь утра. Если прийти сейчас, с точки зрения других отделений это не опоздание. Но банковские служащие обычно стараются прийти раньше управляющего или заместителя управляющего. Потому что не хотят, чтобы их считали сотрудником, который приходит позже начальства. Начальство же считает тех, кто приходит позже него, лентяями. Я проверил человека по камере и открыл дверь.

— Здравствуйте. Мне в Пхёнанском штабе сказали, что сегодня нужно выйти сюда.

Женщина в очках с серебристой оправой произнесла это слегка испуганным голосом. На ней была рубашка и юбка от костюма до колен, на шее висел пропуск, полученный в Пхёнанском штабе. Лицо выглядело совсем юным. Рука, сжимавшая «Руководство по работе для новых сотрудников Кымбит-банка», словно спасательный круг, побелела. Это новенькая, переведённая в отделение Тэчон.

— Здравствуйте. Проходите, поздоровайтесь с сотрудниками. Я начальник отдела Ын Сувон. Как вас зовут?

— Пу Хаюн.

Начальник отдела Пу Хаюн, оцепенев, как робот, обошла и поздоровалась со всеми сидевшими. В восемь ноль пять кто-то постучал в чёрный ход, и, поскольку никто не открывал, я пошёл и открыл. Стучащие — те, кто не знает пароля, значит, все новенькие. Посмотрев в камеру, я открыл дверь, на пороге стоял молодой человек в тёмно-синих брюках и белой рубашке. Волосы он зачесал назад, а увидев меня, поклонился на девяносто градусов и поздоровался первым делом.

— Здравствуйте! Я Чи! Го! Ну! Переведённый сегодня в отделение Тэчон! Прошу вашего покровительства!

— Рад познакомиться. Начальник отдела Ын Сувон.

Обменявшись приветствиями, выяснилось, что это стажёр, переведённый в этот раз. Чи Гону обошёл всех сотрудников отделения, здороваясь с той же интонацией и тем же голосом. С восьми ноль восемь пришёл охранник Пак Санрён, поздоровался, включил счётчик монет и всё оборудование в клиентском зале.

В отделении Тэчон тоже в углу стоял андроид «Голдрайт», но, похоже, им почти не пользовались. Голдрайт — андроид, которого банк внедрил, чтобы заменить людей, но он постоянно ломался: если посадить его на стул, он кренился набок; если попросить открыть новый сберсчёт, он не мог как следует раскрыть первую страницу и печатал на второй; не мог отличить лицевую сторону карты от оборотной и вставлял её в эмиттер неправильно — в общем, создавал кучу проблем, и разгребать всё приходилось живому сотруднику, сидевшему рядом.

И для консультаций с клиентами ему многого не хватало. Клиент мог не принести документы для консультации по кредиту или задать вопрос, не относящийся к делу, и тогда андроид повторял только: «[Я не понимаю ваших слов.] [Повторите, пожалуйста, чётче.]»

— Почему вы арестовали мой счёт?!

— [Я не понимаю ваших слов. Повторите, пожалуйста, чётче.]

— Это вы заблокировали мою карту!

— [На вашем счёте арестовано 62 миллиона вон. Общий остаток на счёте — 802 тысячи 200 вон, поэтому картой пользоваться нельзя.]

— Снимите арест!

— [Я не понимаю ваших слов. Повторите, пожалуйста, чётче. Ваше произношение неразборчиво.]

— Ах ты, жестянка! Сдохни!

Когда андроид консультировал клиента, клиент злился из-за непонимания, и разгребать это приходилось живому сотруднику рядом. Говорят, андроидов разместили лишь в некоторых отобранных отделениях, и отделения Хвапхён и Тэчон, похоже, в их числе. Отправили андроидов и в отделение на последнем месте по показателям, и в отделение на первом месте — видимо, собирают данные.

В отделении Хвапхён мы с заместителем Кан Мёнсоном только и делали, что разводили по местам и успокаивали клиентов, которых Голдрайт из обычных превращал в разъярённых. Он то и дело портил важные документы, и мне приходилось разгребать счета, превращённые в кашу из-за испорченных бланков. Уже от этого было тяжело, а когда андроид вдруг останавливался или зависал, восьмидесятикилограммовая железная глыба неизбежно сталкивалась с человеком. Говорят, в других отделениях андроидов используют для переноски тяжестей, но в отделении Хвапхён после того, как Голдрайт, тащивший мешок монет в хранилище, вдруг бросил его, потому что слишком тяжело, и едва не раздробил стопу заместителю Ко Мисуль, его просто посадили на место.

А ещё был случай: клиент-мужчина из любопытства без разрешения потрогал грудь бесполого андроида, и тот, двигая рукой, ударил клиента по лицу. Сотрудники, выслушивая ругань этого мужчины, извинялись за андроида — хоть и приятно было, но разгребать всё равно приходилось другим. Все в отделении Хвапхён хотели выключить Голдрайт, но из-за политики «Кымбит-банка» этого нельзя было сделать. К тому же сверху спустили указание: андроид должен заменить живых сотрудников, поэтому Голдрайт должен консультировать минимум пять клиентов в день. Пришлось сажать клиентов перед Голдрайтом. И разгребать проделки андроида приходилось младшему в отделении. Проблема была в том, что этим младшим был я. Голдрайт своими толстыми пальцами не мог как следует перевернуть страницу сберкнижки и печатал на второй и четвёртой страницах, превращая книжку в тряпку; выдёргивал из сканера документов водительские права, сгибая их, и протягивал клиенту, заявляя, что всё готово. Я выхватывал у Голдрайта протягиваемый клиенту талон, улыбался клиенту, прося подождать, уносил к себе и переделывал — и так день за днём.

Будучи новичком, я и сам ошибался, и разгребал свои ошибки, да ещё должен был отвечать за андроида; те, кто был на год старше меня, тоже сходили с ума, потому что приходилось и учить меня, когда я косячил, и разгребать за андроидом. Когда стало совсем невмоготу, я связался с отделом ИИ «Кымбит-банка» и спросил, нельзя ли отключить андроида, но мне ответили, что сделано так, чтобы сотрудники отделения не могли самовольно его выключить. Как с банковским телевизором. Кстати, телевизор в «Кымбит-банке» сотрудники не могут самовольно включить или выключить. Он автоматически включается в восемь утра и выключается в шесть вечера. С Голдрайтом то же самое. Говорят, андроид записывает всё, что видит, говорит и делает, — сбор данных. Заместитель Кан Мёнсон перед Голдрайтом и слова лишнего не говорил. Из опасения прослушки. Хотя все сотрудники «Кымбит-банка» уже подписали согласие на широкомасштабный сбор данных Голдрайтом, он всё равно был скуп на слова.

— Господин Ын. Следите за словами. Кто знает, сколько этот жестянка подслушивает.

— Хотелось бы, чтобы он побольше послушал и хоть немного улучшился. Слишком тяжело.

И вот однажды заместитель Кан Мёнсон сказал, что чувствует себя так, будто работает с двумя новичками, и после долгих жалоб управляющей Ким Сона на то, что Ын Сувона можно носить под мышкой, а этого сумасшедшего робота — нет, с одобрения управляющей в отделении Хвапхён просто выключили питание аппарата с талонами на месте андроида. Так Голдрайт весь день стоял на своём месте и железным пальцем жал кнопку выдачи талонов, но до конца рабочего дня к нему не подошёл ни один клиент. Такова была дерзость отделения на последнем месте. А когда сменился председатель банка, попытки заменить людей андроидами на время приостановились. Политика — каждый день приносить Голдрайту в жертву пять клиентов, собирать побольше данных и постепенно обновлять андроида — застопорилась из-за нового председателя. Новый председатель считал, что только люди могут развивать банк, собирался активно внедрять политику уважения к человеку и не верил ни в андроидов, ни в ИИ. И ещё: андроид, который не может ходить снаружи и активно приносить показатели, только дорогой, пожирающий деньги бегемот, — а дешёвый человек лучше подходит для быстрого повышения показателей.

Отделения, получившие Голдрайта, оглядываясь, связывались с нашим и, узнав, что мы отключаем аппарат с талонами, тоже тихонько его выключали. В отделении Тэчон, похоже, было так же. В отделении Тэчон компьютер Голдрайта был выключен, и питание аппарата с талонами тоже. К тому же в отделении Хвапхён Голдрайта протирали влажными салфетками с головы до ног (это была одна из моих обязанностей), а Голдрайт в отделении Тэчон, похоже, оброс пылью в три слоя. Я достал из шкафа с расходниками влажные салфетки и протёр лицо и корпус Голдрайта. Салфетка почернела от пыли — видимо, за ним вообще никто не следил.

Внутри банка есть огромное хранилище размером с маленькую студию, а внутри него — железный сейф размером со шкаф, где хранятся только наличные, и маленький железный сейф высотой по колено. Дверь огромного хранилища, как в кино, очень большая, и её нужно крутить изо всех сил и тянуть на себя, но в наши дни дверь настолько тяжёлая, что открывается почти автоматически. К тому же в загруженное утреннее время крутить её туда-сюда тяжело и хлопотно, поэтому используют карту, ключ и пароль, а ручку для вращения почти не трогают. Только в период аудита ею немного пользуются.

Дверь хранилища чертовски тяжёлая — если случайно приложиться, сразу останется синяк. Для чего используется огромное хранилище размером со студию? Всё для хранения документов. Деньги хранятся в железном сейфе размером со шкаф, и то не под завязку. Если наличных становится так много, что превышает оптимальный запас отделения, вызывают инкассаторскую машину и отправляют в головной офис. Вызвать инкассаторскую машину — тоже морока, и каждый раз это стоит бешеных денег, поэтому чаще всего её вызывают только тогда, когда денег столько, что сейф переполняется.

Менеджер Сон Бёнджун открыл дверь большого хранилища, и я вошёл следом за заместителем Пэ Соён. Пэ Соён — кассир-казначей. Обычно казначеем становится тот, кто проработал в отделении минимум полгода, а то и год. Казначей и кассир — должность, управляющая всеми деньгами в банке; деньги входят и выходят через этого человека. Один из самых занятых людей перед началом утренней работы банка.

Деньги в банкоматах внутри банка тоже под управлением казначея. Помимо кассовых ящиков, много всего нужно вынести из хранилища; важные документы, всевозможные подарочные сертификаты и деньги должны быть подготовлены на местах до открытия банка. Ничего лёгкого. Особенно в дни, когда много монет приходит и уходит, приходится таскать мешки с монетами; говорят, раньше казначеи, таскавшие их без тележки, вывихивали запястья и ломали спины.

В прежнем отделении Хвапхён другие сотрудники, независимо от своих обязанностей, помогали казначею с утренней подготовкой как само собой разумеющееся, поэтому я, не задумываясь, подхватывал вещи, которые заместитель Пэ доставала из внутреннего сейфа, и переносил их к её месту или к моему. Клиентский зал, где находятся клиенты, ещё ничего, но зона стоек, где сидят сотрудники, оказалась теснее, чем думалось. Как в тетрисе, я ставил за стулом заместителя Пэ кассовые ящики с важными документами и подарочными сертификатами, которые она собиралась переносить.

Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells

Спасибо, что читаете с нами!