В «Кымбит-банке» кадровые назначения объявляются в январе и июле. Ровно в четыре часа закрывается касса, и все сотрудники ждут новостей о назначениях. Бесчисленные слухи и домыслы — может, в этот раз назначение коснётся кого-то, может, кто-то получит повышение — облетели «Кымбит-банк» по кругу. Говорили, что объявление о кадровых назначениях появится сегодня, но никто не знал, когда именно, и все сотрудники нервничали.
В пять часов вечера, как только в разделе объявлений появилось сообщение [Организационная реструктуризация и плановые кадровые назначения на первое полугодие], все банковские сотрудники со скоростью света кликнули по нему, и доска объявлений едва не рухнула. У других доска перегрузилась, и они даже не смогли прочитать сообщение, но мне, к счастью, удалось подключиться. Под надписью [Кымбит-банк осуществляет справедливые кадровые назначения] я с тревогой скачал прикреплённый файл Excel. Я работал в «Кымбит-банке» полтора года в отделении Хвапхён. Полтора года — неопределённый срок. Обычно перевод в другое отделение происходил через два-три года. Те, кто, как я, проработал меньше двух лет, не подлежали переводу. Но ещё до того, как открыть файл Excel, меня почему-то охватило дурное предчувствие. Поэтому на всякий случай начал поиск со своего имени. Ын Сувон. Только бы не было.
[Отделение Тэчон — Ын Сувон]
Меня перевели? Пока я тупо смотрел на своё имя, подошедший заместитель Кан Мёнсон сказал:
— Господин Ын, вы едете в Тэчон?
У заместителя Кана было настолько плохое произношение, что «Тэчон» звучало как «Тэджон».
— Господин Кан, а где находится отделение Тэчон?
— Говорят, это отделение, задвинутое в самый дальний угол «Кымбит-банка». Я и сам только слышал, а где оно — не знаю.
По просьбе заместителя Кан я поискал его имя — он не был в списке переведённых. Значит, в отделении Хвапхён он пробудет ещё как минимум полгода. Заместитель Кан похлопал меня по плечу — человека, которого перевели в очень далёкое отделение, — и сказал:
— После объединения банки понастроили отделений где попало. Полный бардак.
Я слушал голос заместителя Кан за спиной и разослал скачанный файл [Организационная реструктуризация и плановые кадровые назначения на первое полугодие.xls] всем сотрудникам отделения Хвапхён. Заместитель управляющего Ким крикнул, скачал ли кто-нибудь файл с назначениями, и я ответил, что только что отправил его через внутренний мессенджер.
— В такие глухие места лучше попадать, пока молодой. Если перевод придётся как раз тогда, когда ты женат и у тебя дети, — это гораздо хуже. Общежитие, скорее всего, дадут. А кто там управляющий?
По совету заместителя Кан я ввёл название отделения на сайте поиска сотрудников. Появились расположение отделения и имена сотрудников. Увидев имя управляющего отделением Тэчон, заместитель Кан необычно для него присвистнул.
— Чёрт возьми. Этот сумасшедший ублюдок. Он, оказывается, засел здесь... Срочно позвони ему. Если не хочешь попасть на заметку.
Заместитель Кан был типичным банковским служащим. Это означало человека, который на вопрос «да» или «нет» не отвечает, а выскальзывает, как вьюн; и то, что он так чётко выразился, было крайней редкостью. Если заместитель Кан сказал «сумасшедший ублюдок», значит, этот управляющий действительно сумасшедший ублюдок. Я начал свою работу в отделении Хвапхён новичком и проработал полтора года, и от советов заместителя Кан вреда не было. Сначала я проверил имя управляющего. Управляющий Ма Сонгон.
Я сразу же позвонил.
— Здравствуйте, господин управляющий. Удобно ли вам говорить? Я Ын Сувон, начальник отдела, переведённый в отделение Тэчон. С понедельника буду усердно работать. Прошу вашего покровительства в дальнейшем!
Вопреки оценке заместителя Кан как «сумасшедшего ублюдка», управляющий Ма Сонгон не стал изрыгать ругательства в трубку. Вопреки ожиданиям, это был человек, с которым можно было разговаривать. «Господин Ын? Прошу любить и жаловать. Увидимся в понедельник». Как только звонок с улыбчивым голосом управляющего закончился, я тут же позвонил заместителю управляющего отделения Тэчон Ким Чондо.
— Здравствуйте, господин заместитель управляющего. Удобно ли вам говорить? Я переведён в Тэчон…
Закончив похожий разговор, я задумался, кому ещё позвонить. Судя по количеству людей, отделение было не таким уж большим. Сначала я хотел позвонить кому-нибудь из начальников отделов моего уровня, но, посмотрев на кадровые назначения, увидел, что почти все начальники отделов были переведены в это отделение заново. Значит, почти все прежние начальники отделов уходят? Из начальников отделов двое были переведены в другие отделения, и, похоже, только один оставался в отделении Тэчон. Те, кого перевели в другие отделения, вероятно, недоступны. Они тоже сейчас обзванивают людей.
До сих пор расстояние от дома до работы составляло тридцать минут на машине, поэтому я ни разу не пользовался банковским общежитием. Отделения в провинции или в отдалённых местах предоставляют общежитие для сотрудников, но я не знал, как оно выглядит, что там есть, нужно ли везти с собой одеяло, потому что там ничего нет. Говорят, в Сеуле сотрудникам предоставляют одноместные общежития, но здесь провинция, и я не знал, дают ли одноместные. Если не повезёт, возможно, придётся делить комнату с заместителем или менеджером. А если жильё настолько плохое, что придётся спать в гостиной?
Не мог же я спрашивать у управляющего или заместителя: «А с понедельника где и как мне жить? Хе-хе-хе». К тому же, чем выше должность, тем более разные квартиры и льготы предоставляются, так что они вряд ли знают, как выживать сотруднику, только что снявшему с себя ярлык новичка.
К счастью, среди заместителей, оставшихся в отделении Тэчон, был один, повышенный до менеджера. Я позвонил Сон Бёнджуну, который из заместителя стал менеджером, чтобы поздравить и заодно получить информацию, но линия была постоянно занята. Вероятно, ему звонили с поздравлениями. Я отправил сообщение в мессенджере:
[Я Ын Сувон, начальник отдела, с понедельника буду работать в отделении Тэчон. Поздравляю с повышением, господин менеджер Сон Бёнджун! Прошу вашего покровительства в дальнейшем.]
Теперь, в качестве запасного варианта, я связался с начальником отдела Ю Сону, который, судя по табельному номеру, был ближе всего ко мне по возрасту и, судя по записям, никуда не переводился. Похоже, он остаётся в отделении, значит, возможно, пользуется общежитием.
— Здравствуйте, господин Ю. Я Ын Сувон, начальник отдела, переведённый в отделение Тэчон. Могу я недолго с вами поговорить?
— Здравствуйте. Да. Говорите.
— Со следующего понедельника я буду работать в отделении Тэчон, и у меня есть вопросы по поводу общежития.
— Что именно вас интересует?
— Есть ли в общежитии одеяла, кровати? Что там есть и что нужно?
— У меня есть кровать, которой я пользовался. Купил за пятьдесят тысяч вон, господин Ын, пользуйтесь. Я пользовался ею всего год.
— А. Спасибо. Буду пользоваться.
— Маленький складной столик тоже оставлю. Используйте вместо обеденного стола или, как я, ставьте на кровать и работайте за ноутбуком.
Начальник отдела Ю Сону говорил так, будто собирался избавиться от всего, чем пользовался, словно от старой кожи. Насколько я знал, Ю не был переведён в другое отделение…
— Спасибо. Буду пользоваться. Но почему вы всё выбрасываете? Могли бы забрать с собой и пользоваться.
— Вещи, которыми пользовался в банке, не хочется забирать. Я увольняюсь.
— Что? Вы не остаётесь в отделении Тэчон?
— Да... Господин Ын, вы хорошо пьёте?
Это был вопрос, который действительно заставлял нервничать. Что бы это значило?
— Не то чтобы не могу. В отделении есть случаи, когда обязательно нужно пить?
Сейчас в отделении никого не волновало, пьют ли сотрудники на корпоративных встречах алкоголь, воду или чернила.
— Я… Я, кажется, больше не могу здесь оставаться, поэтому увольняюсь. И разочаровался в работе в банке. Банк и я не подходим друг другу.
За время работы в банке я понял: нет человека, который подходит банку на сто процентов. Если такой есть, значит, с ним что-то не так.
— Есть причина, по которой вы так думаете? В Тэчоне вам было очень тяжело?
— Да. Настолько тяжело, что увольняюсь. Здесь одни сумасшедшие, и я больше не могу работать.
Такой честный ответ я услышал впервые за время работы в банке. Банковский служащий — это тот, кто, даже умирая, говорит, что всё нормально, и тихо завершает свою жизнь внутри отделения. Заместитель Кан иногда говорил, что если уж умирать, то нужно умирать в отделении, потому что если умрёшь за его пределами, то производственную травму не оформят. К тому же банк — это место, где слух о том, что какой-то менеджер в отделении на Чеджу схватил клиента за грудки, распространяется до отделения в Хамгёне* меньше чем за десять минут. В корпоративной жизни, если ошибешься словом, это будет ходить по кругу двадцать лет и останется в записях, поэтому ради репутации, как бы ни было паршиво внутри, снаружи нужно было выглядеть нормально. Похоже, этот человек действительно увольняется из банка.
*Расстояние между этими регионами около 2500 км.
— Вы много пережили, господин начальник отдела. Я, вероятно, буду работать на вашем месте, так что считайте, что спасаете одного человека, — не могли бы вы рассказать мне кое-что? Во сколько вы приходили на работу утром?
— В отделении говорят приходить к восьми, но если придёшь в это время, ответственные будут ругать за спиной, так что приходите к половине восьмого.
Что это значит?
— А как устроено общежитие?
— Пароль от общежития — «кристмаскристмас», и думайте, что живёте в квартире с четырьмя комнатами. А, менеджер Сон общежитием не пользуется. Он живёт отдельно. Так что заместитель управляющего, заместитель начальника отдела Ли, менеджер Хван — этот ублюдок — и вы, господин Ын, будете жить вчетвером.
Похоже, проблема была в неком менеджере Хван. Если комнат четыре… Заместителю управляющего, заместителю начальника отдела, менеджеру — по комнате, и ещё одна остаётся. Судя по сотрудникам отделения, начальник отдела Ю, похоже, делил комнату с начальником отдела Сим, переведённым в другое отделение.
— Как вам жилось в общежитии?
Я впервые живу в общежитии с коллегами. Насколько худшего мне ожидать? Хотя у меня была мечта — за время работы в компании хоть раз пожить в корпоративном общежитии. Не думал, что меня так внезапно переведут в такую глушь.
— Было ужасно... Что это значит, вы поймёте, когда поживёте.
Чем откровеннее говорил начальник отдела Ю Сону, тем сильнее на меня наваливались тревоги о новом отделении. Нет. Может, не так уж и ужасно. Пока я искал «Тэчон» в файле кадровых назначений, увидел, что один новичок, впервые поступающий в банк, тоже переведён в отделение Тэчон. Судя по имени, похоже, женщина, я поискал на сайте сотрудников, но, видимо, ещё не зарегистрирована — не отображалась.
— Сколько требуют по показателям?
— Как только входишь, говорят: сделай сто кредитных карт. Я и сейчас, увольняясь, не набрал сто. У меня и друзей-то мало, и знакомых немного.
Видно, ему было тяжело из-за показателей отделения. Что же они сделали с этим человеком в отделении Тэчон? И я туда еду?
— Не знаю, как вам там будет, господин Ын. Я ухожу, потому что больше не могу терпеть. Ну. Можете не поверить словам неудачника, но здесь все люди — мусор, и я не смогу выполнять показатели в нужном компании объёме. То, что для других ничего не значит, для меня может быть тяжело. Слышал про другие банки — там тоже бардак, но таких мест, как здесь, мало.
Похоже, сегодня был последний день Ю Сону. Из-за того, что это был день увольнения, в его голосе слышались нескрываемое желание и счастье.
— Жаль. Господин Ю, вы могли бы работать со мной. Вы много пережили, работая в отделении Тэчон. И спасибо за советы. Надеюсь, вы найдёте место получше и будете работать спокойнее.
Несколько секунд Ю Сону не отвечал. Я подумал, не повесил ли он трубку, посмотрел — время шло. Тихо вздохнув, Ю Сону сказал:
— Это возмутительно. За всё время в банке никто, кроме вас, господин Ын, не говорил мне ничего подобного. Мне говорили: «Ты думаешь, сможешь хорошо жить, уйдя из банка? Такой урод, как ты, где бы ни был, останется отбросом, так что беги всю жизнь».
Уровень оскорблений был нешуточный. Кто это сказал? Скоро и я с ним встречусь. Наверняка он и со мной так будет обращаться.
— Только что выслушивал такое, а тут услышал вас, господин Ын, — настроение действительно странное.
Похоже, Ю был ненамного старше меня. Мы обменялись ещё несколькими приветствиями, и звонок закончился. Разговор, из которого я почерпнул массу зловещей информации, завершился. Думая, что это как гром среди ясного неба, я закрывал смену, как вдруг зрение потемнело. Я подумал, не отказало ли зрение от отчаяния, но кто-то выключил свет в отделении. Издалека медленно появился торт со свечами. Это был торт, который я заранее купил в пекарне в обед. Увидев торт, я встал с места.
Управляющая отделением Хвапхён Ким Сона уходила на пенсию по выслуге лет, и сегодня был её последний день. На собранные сотрудниками деньги мы купили небольшой прощальный подарок, поздравили тортом и пиццей с доставкой. Свечи задули, торт разрезали на куски и разложили по одноразовым тарелкам. Слушая разговоры о кадровых назначениях, узнал, что около тридцати процентов сотрудников отделения переведены в другие отделения. Большинство переведённых проработали два с половиной или три года, и таких, как я, кто получил перевод, проработав неопределённый срок, было мало.
Пока ели торт, сотрудники обменивались пожеланиями: «Хорошо бы вам попасть в хорошее отделение», «Пусть у вас всё будет хорошо», «Пусть у вас будут дни без проблем». Те, кого перевели, гладили по голове или руке андроида отделения — Голдрайта — и прощались.
Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!
