Онлайн чтение книги Безграничный Маг Infinite Mage
Глава 146 - Попугаи (4)

Тесс беспокоилась из-за быстрой смены позиции Широна. Она знала, насколько рационально он смотрит на мир, исходя из всего, что они пережили вместе. Широн не был человеком, который подстраивает ситуацию под свои чувства. Но он и не был бессердечным. Он просто знал, как контролировать свои эмоции, хотя внутри него, несомненно, бушевали конфликты.

Тесс считала, что текущее состояние Широна может негативно сказаться на предстоящем сражении.

— Широн, не переживай. Мы идём не сражаться, а спасти сестру Гиса. Кто такая Марша, мы сможем узнать сами, когда увидим её.

Широн натянуто улыбнулся. Он понимал, о чём беспокоится Тесс, но это только укрепило его решимость. Если она действительно окажется злодейкой, он забудет все свои чувства к ней и сделает всё, чтобы её остановить.

— Не волнуйся. Я не допущу ошибок.

Широн ударил лошадь по бокам, быстро рассекая ночной воздух.

Прорыв силой (1)

Дороги с запада на север, к логову, не существовало. Из-за автономного района коренных жителей в центре острова.

Похитители Юны сделали большой крюк через гору Тоа, чтобы добраться до логова. К моменту прибытия уже рассвело.

В здании, похожем на склад, Палько сидел на стуле. Его зрачки были расширены, а под ногами валялись выплюнутые остатки луфа.

Подчинённые, вошедшие в склад, поклонились Палько и бросили на пол мешок, в котором была Юна.

Раздался глухой звук, но криков не последовало. Однако внутри мешка чувствовалась сильная дрожь. По амплитуде дрожи было видно, насколько она напугана.

Палько кивнул, и подчинённый вытащил нож, разрезав мешок. Как будто раскрыв кокон, он обнажил Юну, покрытую слезами и потом. Её глаза, метавшиеся в поисках выхода, наполнились отчаянием. Она не знала, где находится, но время говорило ей, что они ехали всю ночь.

Перед ней был мужчина с безумным взглядом, а у входа стояли страшные мужчины, блокируя путь к бегству.

— П-пожалуйста, отпустите меня.

— Выйдите.

Подчинённые, знавшие по опыту, что бывает за неповиновение, сразу же исчезли, как только Палько отдал приказ.

Оставшись наедине с Юной, Палько, жуя луф, приблизился к ней.

— Ты даже лучше, чем я ожидал. Ты знаешь, зачем ты здесь?

— Н-нет. Пожалуйста, отпустите меня домой.

— Извини, но нет. Я хочу сделать тебя самым несчастным человеком в мире. Потому что твой брат продал тебя.

Юна окаменела от шока. Но в душе она всё ещё верила в Гиса. Какой брат мог продать свою сестру такому человеку?

— Этого не может быть! Мой брат любит меня больше всего на свете!

— Да? Тогда почему ты здесь? Я подарил Гису кое-что ценное в обмен на тебя.

Палько не считал свои слова ложью. В конце концов, он оставил Гиса в живых, разве это не равноценно миллионам? Более того, он даже дал ему время тосковать по Эми, так что его можно было назвать благодетелем Гиса.

— Этого не может быть! Мой брат не мог меня продать!

Юна, пытаясь преодолеть страх, схватилась за грудь и закричала. Для неё было большим шоком не то, что её увезли в неизвестное место, а то, что её брат мог её продать.

— Отправьте меня к брату! Я сама его спрошу!

— Эй, малышка. Кажется, ты не понимаешь ситуацию. Ты не вернёшься домой. Ты никогда не вернёшься. У тебя два выбора: либо я убью тебя, либо ты сама покончишь с собой.

— Нет! Этого не может быть! А-а-а!

Палько внезапно подошёл и схватил Юну за запястье. С невероятной силой он поднял её и прижал к себе.

— Отстань от меня, мерзавец!

Палько на мгновение насладился сопротивлением хрупкой девушки, затем скрутил её руку и развернул её к себе. Схватив её за щёки, он пригрозил:

— Не трать силы слишком рано. Тебе ещё придётся кричать много раз.

В этот момент дверь склада открылась, и кто-то вошёл. Холодный голос мягко разнёсся по помещению:

— Палько. Торговля людьми нарушает правила.

— Фримен.

Палько недовольно скривился. Единственный человек в наёмниках Попугая, чей ранг был выше его, Фримен Агато, спокойно наблюдал за происходящим в складе.

Его рост превышал 190 сантиметров, а длинное белое пальто делало его образ бледным и безжизненным. Брови были полностью сбриты, а губы тонкие, как у больного человека.

Как бывший заместитель главы банды Попугая, предшественников банды Фримен, он был мастером схем и использовал техники с магическими пулями. Однако в банде считалось, что даже без магии он превосходил Лукаса в физической силе.

— Что за дело? Ты не показывался всё это время. Деньги закончились?

Палько говорил с явным раздражением. Со времён наёмников Попугая Фримен был бесспорным вторым лицом, но Палько был единственным, кому была предоставлена свобода действий в банде.

Конфликт между заместителем главы и командиром отряда обострился после прибытия на остров. Это было связано с желанием Фримена сохранить старые правила наёмников, даже после того как они превратились в бандитов.

Чтобы прокормить десятки подчинённых, объявленных предателями, требовались огромные деньги. Но Фримен не смог предложить никакого решения для этого.

Человеком, который поддерживал организацию в течение пяти лет, был Палько. Он силой вытеснил местных авторитетов и распространял луф, чтобы поддерживать финансы банды.

Именно по этой причине Фримен закрывал глаза на злодеяния Палько. Но на этот раз ситуация вышла из-под контроля. Если они носят имя Попугаи, есть черта, которую нельзя переступать.

Фримен, хотя и был всего лишь командиром, строго придерживался принципа беспощадного наказания за торговлю людьми и насильственный грабёж.

— Ты знаешь правила банды. Торговля людьми унижает достоинство наёмников Попугая.

— Наёмники Попугая? С каких пор мы живём, оглядываясь на прошлую славу? Посмотри на это. Разве банда продержалась бы до сих пор без денег, которые я зарабатываю?

— Ты сошёл с ума, Палько. Я похвалю тебя за твои усилия ради банды, независимо от методов. Но запомни: я – тот, кто ведёт банду.

— Мне всё равно. Я тебя не признаю. Разве мы не договорились об этом с самого начала? Теперь ты не можешь просто так начать играть роль босса.

Холодная аура исходила от Фримена, наблюдающего за дерзким поведением Палько. Это была настолько сильная энергия, что слабое существо могло бы умереть просто от её воздействия.

Но Палько впитал эту мутную энергию, как будто вонзая меч в собственное тело. Это было мучительно, но он не изменил выражения лица.

— Кх-кх-кх, ой, как страшно.

Фримен был в затруднении. Для такого агрессивного человека боль и гнев были лишь катализаторами, ухудшающими ситуацию.

«Неужели он стал настолько диким?»

Даже без луфа, Палько с самого начала был человеком, движимым лишь желаниями. Просто его желания были направлены на бои и убийства, что совпадало с духом наёмников. Но теперь, будучи владельцем таверны на острове, он был в состоянии фрустрации. Даже жуя луф и напиваясь с женщинами, он не мог утолить свою жажду безумия.

— П-пожалуйста, спасите меня.

Юна дрожала, умоляя о пощаде. Фримен, посмотрев на неё, снова обратился к Палько:

— Действительно ли нужно заходить так далеко? Ты даже предал гордость Попугаев?

— Гордость? Эй, хочешь, я тебе кое-что скажу? Наёмники Попугая уже закончились. Глава ушёл, а подчинённые на пределе. Ты тоже должен сдаться и перейти на мою сторону.

Палько демонстративно уткнулся лицом в шею Юны. Фримен не двигался, так как Палько тоже начал излучать убийственную ауру.

В тот момент, когда кто-то двинется, начнётся бой. И тогда одна из двух опор, поддерживающих Попугаев, рухнет так или иначе. Если они сойдутся в честном бою, никто не сможет предсказать исход. Но Палько был уверен в себе, зная, что Фримен не сможет с ним справиться.

— Почему бы тебе не уйти? Я скажу подчинённым дать тебе денег. Тебе тоже стоит сдаться и научиться наслаждаться жизнью.

— Ой, всё пошло наперекосяк, совсем наперекосяк.

Дверь открылась, и раздался женский голос. Палько быстро повернул голову на этот пронзительный голос, но прежде, чем он успел что-то сказать, его подбородок получил удар, и его лицо развернулось.

— Кх!

Затем мощный удар ногой пришёлся в живот Палько. Он упал на пол, а Юна, потеряв силы в ногах, тоже рухнула.

— Чёрт. Какое же невезение.

Палько сплюнул и медленно поднялся. Причина, по которой он не смог избежать двух атак, несмотря на свои животные рефлексы, заключалась в том, что он подсознательно подавил ответный удар.

Марша Клэй. Перед ним стояла бывшая глава наёмников Попугая, которая когда-то командовала сотнями наёмников.

— Это настоящая глава?

— А что, есть ещё и поддельная? Ты, щенок, совсем с ума сошёл за эти годы.

Палько не злился. Нет, он даже не проявлял враждебности. Для члена наёмников Марша была такой фигурой.

Чтобы поднять наёмников до уровня A за несколько лет, требовалось нечто большее, чем просто сила. И Марша сделала это благодаря своим выдающимся способностям. Более того, она была настолько сильной, что стала единственным в организации, кто был зарегистрирован как преступник уровня A.

Но Палько следовал за Маршей не из-за таких мелочей. Он определял её так: Падшая святая. Марша была доброй и заботливой, но среди тех, кого она обнимала, почти не было нормальных людей.

Те, кого бросили семьи, те, кто родился с жаждой крови, изгои общества, которые не могли найти себя вне поля боя. Палько был одним из них.

Когда никто не хотел лечить его психическое расстройство и только пытались вытолкнуть его из общества, Марша была единственной, кто обнял его.

В банде Попугая Марша была сестрой и матерью, лидером, на которого можно было положиться в любой ситуации.

Но даже такой главе было трудно сдержать гнев. Не было ни одного звонка за несколько лет, а теперь она появляется и устраивает такой беспорядок.

— Чёрт возьми. Где ты пряталась? Ты больше не глава. Все эти годы мы...

— Ты стал наркоманом, да?

Лицо Палько застыло. Его расширенные зрачки на мгновение стали чуть более ясными. Он слышал это бесчисленное количество раз за пять лет, но почему-то сейчас это звучало как в первый раз.

Наркоман. Действительно ли это так? Он, которого называли демоном войны, теперь стал наркоманом?

Фримен подошёл и поклонился Марше.

— Давно не виделись, глава. Когда вы вернулись?

— Я выехала сразу, как услышала, что Лукас погиб. Этот парень наверняка выдал наше убежище. Скоро нам придётся убираться и отсюда.

Марша, объяснив Фримену, подошла к Палько. Когда она приблизилась, Палько невольно отвел взгляд.

— Палько, я ведь чётко говорила. Торговля людьми запрещена.

Лицо Палько исказилось. Если подумать, ему нечего было стыдиться. Вся вина лежала на Марше, которая бросила организацию и ушла.