Онлайн чтение книги Даже у крика есть свои ноты Even Screams Have Notes
Пролог

— Нана.

Когда звучит это имя, я реагирую, словно послушная собака.

Само имя не имеет значения. Важно лишь то, что позвал меня ты.

Ты, Ремингтон.

Подняв голову, я увидела его: он с легкой улыбкой держал в руке бокал шампанского. Ремингтон, как всегда в своей изящной и элегантной манере, сидел в окружении множества людей.

Центр притяжения всегда смещается к тебе. Следуя за взглядом Ремингтона, все присутствующие на вечеринке уставились на меня. Мне стало трудно дышать.

— Подойди.

Он ласково поманил меня пальцем. Я отложила книгу, которую читала, и подошла к нему. Это было непреодолимо.

— Что случилось?

— Ребята хотели на тебя посмотреть.

Ремингтон с улыбкой обнял меня за талию, когда я остановилась перед ним. Затем с довольным видом обвел взглядом толпу. Его глаза, казалось, говорили:

«Вот видите. Стоит мне позвать, и она приходит, верно?»

Ремингтон потянул меня за запястье и усадил к себе на колени. Я сильно пошатнулась, но он обращался с моим телом грубо, как со сломанной куклой. Надавив сверху на мои подрагивающие плечи, чтобы зафиксировать меня, он представил меня людям.

— Итак, господа. Та, кого вы все ждали — мисс Дэйна Родерсон.

Из-за его тона, словно он представлял лот на аукционе, мерзкие парни начали присвистывать и аплодировать. На мгновение во мне вспыхнуло чувство унижения, но я не хотела перечить ему здесь. И не могла.

— Ты много выпил? — обеспокоенно прошептала я Ремингтону на ухо.

Но он проигнорировал мои слова, словно вообще не расслышал, и лишь еще крепче сжал мои плечи.

— И почему все считают тебя такой колючей? Ты ведь такая хорошая и послушная.

— Ах, больно...

— Ответь мне, Нана. Почему они все так в тебе ошибаются?

Удерживая меня одной рукой, Ремингтон ласково погладил меня по голове своей большой свободной рукой.

Я почувствовала, как взгляды парней вмиг потемнели. Эти придурки, которых заботило лишь то, как сделать женщину покорной, смотрели на Ремингтона с благоговением, а на меня — с похотью.

Липкие взгляды, которыми они обменивались без слов. Представляя, какие грязные мысли кроются за ними, мне хотелось кричать от истерики, но я плотно сжала губы и терпела. Я буду вести себя так, как он хочет. Хорошей. И послушной.

— Видимо, все расстроены из-за того, что ты пришла на вечеринку и просто листаешь книжку. Ты совсем не даешь им шанса сблизиться.

— ...Прости.

— В таких случаях нужно говорить «спасибо». Ведь они хотят с тобой подружиться.

— ...Да. Спасибо.

Хоть я и сделала так, как он просил, Ремингтон все равно выглядел недовольным.

— Слова благодарности нужно произносить с улыбкой.

Рука, обнимавшая меня за плечо, скользнула вверх, как змея, и коснулась моего лица. Ремингтон слегка ущипнул меня за окаменевшую щеку и усмехнулся.

— Мм? Ну же, улыбнись.

— Прямо сейчас?

От растерянности уголки моих губ мелко задрожали. Но Ремингтон сделал вид, что не заметил этого.

— Мне-то не нужно, а вот Эдди, который каждую ночь дрочит, думая о тебе, — ему покажи. Свое улыбающееся личико.

Я в упор посмотрела на Ремингтона. Но не успела я попросить его прекратить, как большая рука вцепилась мне в подбородок и силой повернула мою голову в сторону Эдди.

— Ты же не знаешь, кто это. Вот это — Эдди. Поздоровайся, Эдди. Это Дэйна Родерсон. Вживую она еще красивее, правда?

— Привет, Родерсон. Рад встрече.

Эдди поздоровался со мной с заинтересованным видом. Ему было абсолютно плевать на то, что Ремингтон удерживает меня силой.

Веди себя послушно. Будь покладистой.

Сдерживая подступающие слезы, я через силу заставила себя улыбнуться.

— ...Привет. И я рада.

Как только эти слова сорвались с моих губ, хватка на моем подбородке резко ослабла. Когда он убрал руку, напряжение покинуло мое тело, словно меня только что освободили от долгих оков. Затаенное дыхание вырвалось наружу.

— Неплохо работаешь, Нана. Одной улыбкой заставила встать сразу три хуя.

Ремингтон указал на пахи парней и усмехнулся. Те принялись имитировать еблю в воздухе и тоже покатились со смеху. Некоторые даже в открытую, словно звери, облизывались, глядя на меня; казалось, стоит Ремингтону дать добро, и они тут же протянут ко мне свои лапы.

Голова шла кругом. От унижения, ползущего по телу, словно рой насекомых, хотелось разодрать себе кожу в кровь. Я отпустила подол юбки, скользнула рукой под рукав блузки и принялась щипать и царапать плоть на запястье.

Как только я почувствовала острую боль, Ремингтон ласково накрыл мою руку своей.

— Пойдем в тихое место?

Когда он, держа меня за руку, повел меня прочь, за спиной раздались возбужденные вопли парней. Кто-то хлопал, кто-то насмешливо свистел, а кто-то откровенно завидовал.

Ремингтон, словно матерый политик, не обращающий внимания на летящую в него грязь, невозмутимо шел вперед. Я же, как маленький ребенок, безвольно плелась за ним, тупо уставившись на его руку, сжимающую мою.

Зайдя в спальню на втором этаже, он запер дверь. Только тогда шум стих, и воцарилась тишина. Ремингтон прижал меня к стене и мягко перехватил мое запястье.

— Не царапай. Останутся шрамы.

Только тогда я медленно подняла голову. Я до безумия хотела увидеть его лицо. Лицо, которое должно было превратиться в руины после того, как он подверг меня столь чудовищному унижению.

Ремингтон нежно погладил кончиками пальцев мое покрасневшее запястье и прошептал:

— Дэни, ты в порядке?

Его слова прозвучали так, словно он спрашивал: «Ну что, идиотка, я все еще нравлюсь тебе даже после такого?»

Я по-дурацки кивнула. На глаза наворачивались слезы. Ремингтон горько усмехнулся, и я, приподнявшись на мысочках, поцеловала его.

Целуя его, мне не нужно было видеть его лицо, и это радовало. Его злое лицо, полное ненависти и презрения ко мне.

Секс в ту ночь был сладким и болезненным. Ремингтон, как и раньше, называл меня «Дэни», и мне нравилось слышать это имя. Его тело неистово терзало мое, и мне нравились даже эти жестокие прикосновения, желающие сломать меня.

Если только так я смогу снова быть любимой, я буду падать перед ним на колени снова и снова. Плевать на боль, плевать на раны, плевать на то, что меня уничтожают.

Но той ночью, несмотря на усталость, оставшуюся после любовных утех, я не могла уснуть. Мое сознание становилось пугающе ясным.

В голове, словно разбухающая вата, разрасталась мысль: «Так нельзя». Это неправильно, это неправильно, это, это, это...

В конце концов, я вскочила с постели и выбежала из комнаты. Толпа, еще пару часов назад шумно заполнявшая пространство, исчезла, и в огромном особняке осталась лишь леденящая тишина.

Я бежала без оглядки. Под черным небом, пока перед глазами не раскинулось бескрайнее, подавляющее море.

— Хаа, хаа...

Вцепившись в парапет, я тяжело дышала. Холодный воздух ночного моря проникал в самые легкие, горло разрывало от нехватки кислорода.

Я и сама не понимала, почему посреди ночи вскочила с кровати и примчалась к морю. Просто чувствовала, что мне нужно дышать. Дышать, сделать глубокий вдох.

Где же все пошло не так? Запутанный клубок нитей был настолько сложным, что уже невозможно было угадать его изначальную форму. Несчастья таковы по своей природе — их первопричину не отследить.

В тот самый момент, когда я сделала глубокий вдох, сквозь шум волн прорезался звонок телефона.

[Это ты сделала?]

Прочитав пришедшее сообщение, я дрожащей рукой сунула телефон обратно в карман пальто. Но он не умолкал — звонки и сообщения продолжали сыпаться одно за другим.

Что-то черное и мерзкое, словно плесень, заполняло меня изнутри. Мне хотелось выблевать это. Мое тело требовало этого.

Пошатываясь, я вцепилась в перила. И изо всех сил закричала в сторону черного моря.

Но вокруг было тихо. Словно никто никогда и не кричал.

***

Дорогой Дэниел.

Надеюсь, это письмо благополучно дойдет до тебя. Но я не знаю, с чего начать.

Я не хочу думать о грехах, которые совершила. Лучше я расскажу об ужасающих криках, которые мне довелось услышать. О ненавистных призраках, что кричат каждый на свой лад, хотя их некому услышать.

Ремингтон Ховард.

Это история о нем.

О Ремингтоне Ховарде, которого для кого-то зовут «Ховардом», а для других — ласково «Реми» или «Рем».

Но для меня он всегда был лишь Ремингтоном.

Мои чувства к нему зародились уже давно.

Ремингтон часто заносчиво заявляет: «Ты же влюбилась в меня с первого взгляда», но, уверяю, это ложь. Каждый раз, когда Ремингтон несет подобный жалкий бред, я понимаю, насколько он слеп по отношению к самому себе.

Он явно не осознает, каким невыносимым придурком был в старшей школе. Ни одна девушка в здравом уме, каким бы красавчиком он ни был, не влюбилась бы с первого взгляда в такого капризного, высокомерного и скрытного парня с гнильцой внутри.

Я тоже была такой. Клянусь, у меня не было ни малейшего желания сближаться с Ремингтоном. Пусть даже все остальные ученики в школе из кожи вон лезли, чтобы подобраться к нему поближе.

Он просто совсем немного не давал мне покоя. Я и подумать не могла, что эта крошечная заноза приведет к столь грандиозному краху...