Онлайн чтение книги Даже у крика есть свои ноты Even Screams Have Notes
1 - 6

В Эрратуме было много детей с блестящим происхождением, привлекающим внимание.

Детей, чью историю могла заменить одна лишь фамилия. На них небрежно болталась одежда и украшения по цене элитных машин, а то и целых домов; они с пеленок дышали привилегиями и теперь стали к ним абсолютно невосприимчивы.

Все они верили, что, как и их родители, непременно поступят в лучшие университеты, и, казалось, мнили себя будущими лидерами.

Но были и те, кому ради поступления в топ-университет приходилось бороться яростнее других.

Дети, которые были полностью лишены преимуществ семейных связей с выпускниками. Большинство из них оплачивало учебу за счет финансовой помощи, и в университете им предстояло делать то же самое.

И всё же, каким бы разным ни было их происхождение, эти дети тоже были «элитой». Попав в Эрратум, это становилось неоспоримым фактом, и было очевидно, что они уже вступили на лестницу, ведущую в высшие социальные слои.

Однако между ними существовала невидимая стена. Словно сделанная из прочного бронированного стекла, она казалась абсолютно неразрушимой.

Ученики мгновенно сканировали статус друг друга и, хотя делали вид, что не замечают этого, действовали с оглядкой на эту иерархию сильнее кого бы то ни было. Как будто у них была написана для этого специальная инструкция.

Особенно поклонение негласно закрепившимся «королевским» общежитиям — женскому «Строберри Хилл», где жили мы с Элеонорой, и «Удольфо Хаус», к которому принадлежал Ремингтон и остальные — носило едва ли не религиозный характер.

Я и сама была одной из тех, кто сполна пользовался привилегиями этого поклонения, но ничто не душило меня так сильно, как это «навешивание ярлыков» и разделение.

— В наши дни даже не поймешь, кто стипендиат, а кто нет.

Тот факт, что Терри оказался стипендиатом, на какое-то время взбудоражил весь Эрратум.

— Мне всё равно, получает он помощь или нет, но по крайней мере не нужно было это скрывать. Он же мастерски это прятал и пытался тусоваться с ребятами из королевских общежитий? Просто мерзко.

— Говорят, кроссовки, которые он носил — сплошь подделки. До дрожи противно.

Терри, который раньше крутился вокруг Ремингтона и Элеоноры, с того дня оказался полностью исключен из их компании, и вся школа, словно только этого и ждала, начала тыкать в него пальцем.

На доске объявлений появились порнографические коллажи с лицом Терри, исписанные красным маркером с грязными ругательствами. Я сорвала эти фотографии, скомкала их и пошла искать Терри.

— Привет, Эмма. Ты случайно не видела Терри?

— Лучше бы тебе его не видеть. Но если так уж хочется — иди в спортзал.

Последовав совету Эммы, я направилась прямиком в спортзал. Но это было отнюдь не лучшим решением. То, что я там увидела, было настолько тошнотворным и ужасным зрелищем.

— Ууу, Терри! А ну-ка, подползи сюда!

— Хороший мальчик! Молодец!

На баскетбольной площадке толпились ученики. Здоровенные парни издевались над Терри, размахивая перед ним кроссовкам, а сам Терри, стоя на четвереньках на полу, был окружен плотным кольцом школьников.

Его лицо было покрыто багрово-синими синяками, а школьная форма испачкана множеством следов от чужих подошв. Но никто не спешил ему на помощь. Все лишь хлопали в ладоши, глазели на Терри и заливались смехом.

Ко мне, застывшей на месте как вкопанная, подошли девочки.

— О, Дэни.

Девочки, чьих имен я даже не знала, сочувственно опустили брови и обняли меня.

— Ты расстроилась из-за Терри? Можешь больше о нем не переживать. Говорят, его отец — сапожник. Подумать только, такой оборванец так тебя доставал. Вообще страх потерял.

— …….

Я безучастно смотрела на свое отражение в их разноцветных глазах.

Мир жесток.

Слабых пожирают сильные, а то, что потеряло свою полезность — выбрасывают на помойку.

Я прекрасно знала эту истину, но внезапно почувствовала страх, словно человек, который столкнулся с этим впервые. Сама не знаю, что именно меня так напугало. Боялась ли я того, что было бы, не будь я Родерсон? Что, если бы я так и осталась дочерью водителя? А если бы Терри был богатеньким сынком? Оказалась бы я тогда на месте Терри?

В тот день меня оскорблял не только Терри. Элеонора тоже была там. Но я не осмелилась сказать ей ни слова. Возможно, я такая же трусиха.

Когда мои мысли дошли до этого, я вдруг осознала. Я никогда не смогу по-настоящему влиться в их общество.

***

С того дня я стала искать одиночества еще активнее.

Я обедала одна, а после занятий запиралась в библиотеке за книгами или делала уроки в учебном зале. Ужинала я тоже в одиночестве, за исключением тех двух раз в неделю, когда у меня были запланированы ужины с преподавателями. Я не вступила ни в один клуб.

К счастью, меня совершенно не пугало одиночество.

Когда я отдалилась от чужого внимания и замкнулась в себе, мне показалось, что стало легче дышать. Мне было комфортно.

Но Эрратум, чьей целью было воспитание студентов, достойных топ-университетов, не собирался оставлять меня в покое.

***

— Что-то случилось, Родерсон? До меня дошли слухи, что ты никак не можешь адаптироваться к школьной жизни.

Услышав слова директора, я неловко рассмеялась. Кабинет директора, который я посещала во второй раз, был таким же безупречно чистым, как и в мой первый день.

Я ответила, аккуратно сложив руки на коленях. Мне хотелось выглядеть максимально почтительной.

— У меня всё хорошо. Нет никаких поводов для беспокойства.

— Мне сказали, что ты всегда сидишь одна на переменах и в обед. И, кажется, ты до сих пор не записалась ни на какие внеклассные мероприятия. К тому же у тебя была небольшая стычка с Терри. Я права?

— Это…

— Скажи честно. В чем, по-твоему, причина того, что ты не можешь влиться в школьную жизнь?

Мои оценки за первые экзамены, которые я сдавала в Эрратуме несколько дней назад, были блестящими. И тем не менее, выслушивать упреки в «дезадаптации» только из-за того, что я ем одна... Но я не могла открыто показать свое недовольство. Стараясь успокоиться, я продолжила:

— В моей школьной жизни нет никаких проблем. Скорее, проблемы со школьной жизнью испытываю не я, а Терри. Он стал жертвой школьной травли.

На мои слова директор Лестер тихонько рассмеялась.

— Дэни, в Эрратуме не бывает школьной травли и насилия.

Твердо ответила директор.

— Бывают лишь мелкие и крупные ссоры между учениками.

— Но то, что я видела, было слишком односторонним, чтобы называть это просто ссорой.

В этот момент на лице директора мелькнуло выражение глубокой жалости ко мне. Она мягко погладила меня по тыльной стороне ладони.

— Да, Дэни. Я прекрасно осведомлена о том, что ты принимаешь психотропные препараты. И я понимаю, что ты можешь воспринимать всё чересчур обостренно и болезненно. Ничего страшного.

Директор мягко успокаивала меня, но от такого тона мне стало еще больше не по себе.

В одно мгновение я превратилась в девчонку, которая несет бред под воздействием таблеток. Казалось, чем больше я говорю, тем глубже увязаю в болоте.

— А как у тебя дела с Ником? Говорят, он пытался с тобой заговорить, но ты его грубо отшила. Как и Шейзлин, и Руфуса.

— …У меня просто было много домашки.

— Хм-м.

Мой ответ ничуть не смягчил выражения лица директора. Она перелистывала документы, время от времени поглядывая на дверь, словно ожидая кого-то.

Честно говоря, я даже не помнила, кто такие эти Ник или Шейзлин. Было слишком много тех, кто подходил ко мне с подозрительным видом, словно выполняя какой-то челлендж.

От нервного напряжения у меня затряслась нога. Я боялась, что они свяжутся с отцом и скажут ему, что я изгой, не способный адаптироваться.

— Дэни, для каждого человека есть то, чему научиться легко, и то, чему научиться трудно. Знаешь ли ты, как легко научиться тому, что дается тяжело?

— …Даже не знаю. Наверное, нужно усерднее стараться?

— Это способ, который в конечном итоге заставит тебя выполнить трудную задачу, но это не способ выполнить ее легко.

Директор взяла перьевую ручку и, выводя длинные строчки на документах, продолжила:

Я тревожно теребила заусенцы на пальцах, следя за ее руками, но никак не могла уловить смысл ее слов.

— Способ легко справиться с трудным делом очень прост.

Она наконец отложила ручку.

— Нужно получить помощь. Получить помощь от того, кто справляется с этим лучше всех.

Мое отражение в серо-голубых глазах директора показалось мне до странности пугающим. Едва она закончила говорить, за моей спиной раздался четкий двойной стук.

Тук, тук.

Меня охватило отчаяние. Потому что я слишком хорошо помнила ритм этого стука.