Онлайн чтение книги Даже у крика есть свои ноты Even Screams Have Notes
1 - 1

«Эрратум».

Любой, кто не провел жизнь взаперти, хоть раз да слышал это название. Элитная школа-интернат, которая может похвастаться самым высоким процентом поступления в топовые университеты даже на Северо-Востоке, славящемся престижными частными заведениями.

В этой школе существовала поразительная статистика из двух пунктов: во-первых, за последние двадцать лет 91% выпускников поступили в тридцатку лучших университетов страны, а во-вторых, со дня её основания доля белых учеников ни разу не опускалась ниже 80%.

Это были поистине «традиционные» и «элитарные» цифры.

Такая консервативная статистика заставляла многих родителей из высшего общества щедро открывать кошельки; любой, кто заботился об образовании, лез из кожи вон, лишь бы пристроить свое чадо в эту школу.

Но в моем случае для перевода не потребовалось столь отчаянных усилий. Вряд ли нашлась бы глупая школа, способная отказать младшей дочери из старинного рода Родерсонов.

Пусть даже эта дочь — азиатка и приемный ребенок.

— Дэни.

Сидя с низко опущенной головой и читая книгу, я вскинула лицо, как только прозвучало мое имя.

— Да, отец.

— Ты читаешь роман?

— «Привидения». Пьеса Ибсена.

Я показала обложку и попыталась слегка улыбнуться, но между бровями отца залегла тонкая складка.

— В списке обязательной литературы Челленского университета ее вроде нет. Это дополнительное задание Эрратума?

— ...Не знаю. Я взяла её с книжной полки сестры Бо.

— Не трать время на такие нелепые книжки, лучше натяни юбку пониже. Если, конечно, не жаждешь, чтобы тупоголовые мальчишки пускали слюни на твои бедра.

— Да...

Я опустила голову и тут же одернула юбку. Положив книгу на колени, перевела взгляд на окно. Из хмурого неба сыпал мелкий снег. Пейзаж напоминал экран с телевизионными помехами.

Издалека весь остров казался лишь пепельным силуэтом, но по мере приближения очертания огромной крепости становились всё четче. Я медленно моргнула, глядя на приближающуюся школу. Казалось, проглоченная перед поездкой таблетка тайленола всё еще застряла в пищеводе.

— Извините... Нам еще долго ехать?

— Прошу прощения, мисс. Этот мост славится своей длиной. Мы скоро прибудем в Эрратум. Я прибавлю газу.

Водитель ответил, осторожно наблюдая за мной через зеркало заднего вида. Но педаль газа он так и не нажал. Он продолжит ехать со скоростью 70 км/ч, как и приказал отец.

В этом доме всегда так. Все лишь делают вид, что слушают, но на самом деле никто не прислушивается к моим словам. Отец же просто листал экономические статьи на планшете.

— Говорят, если в снежный день загадать желание на этом мосту по пути в Эрратум, оно обязательно сбудется, — добавил водитель, снова покосившись на меня через зеркало. — Не хотите ли и вы загадать желание, мисс?

— Да, пожалуй.

Я мягко улыбнулась водителю. Но когда я отвернулась и уставилась на кружащийся за окном снег, мои глаза оставались пустыми.

Желание... Он совсем меня не знает.

Потому что у меня не было никаких желаний.

***

— Добро пожаловать в Эрратум, мисс Родерсон!

Как только мы вошли в кабинет, директор, представившаяся как Лестер, радостно нас поприветствовала.

— Ваша дочь просто красавица. Вживую она намного прекраснее, чем на фотографиях в статьях.

— Еще бы. Разве у журналистов есть чувство прекрасного? Эти люди считают, что чем реалистичнее, тем лучше.

Отец отпустил циничную шутку и опустился на диван. Директору Лестер это показалось забавным: она громко рассмеялась и села напротив нас с отцом.

Она была примерно ровесницей отца. В глаза сразу бросались крупные красные серьги, выглядывающие из-под ее короткой стрижки. А еще ярко-красные губы и такие же красные туфли.

— Уверена, ты будешь пользоваться огромной популярностью у мальчиков. У тебя есть парень?

Я неловко улыбнулась и покачала головой.

— Нет. Я еще ни с кем не встречалась.

Брови директора Лестер удивленно поползли вверх. Принимая из рук сотрудника чашку черного чая, она переводила взгляд с меня на отца.

Кажется, я знала, о чем она подумала. Все первым делом думают об этом, глядя на меня. Я сильнее сжала ноги и тихо добавила:

— ...Просто мне еще никто не нравился.

— До Эрратума Дэни училась в женской школе на юге. Она впервые в школе совместного обучения. Она из тех скромниц, что на вечеринках сидят с книжкой.

Отец подхватил разговор, отпивая чай. Его рука легла мне на бедро. Взгляд директора моментально метнулся туда же. Она не могла оторвать глаз от руки отца, лежащей на моем бедре. Этот взгляд был неприятным.

Как раз в тот момент, когда я попыталась сбросить его руку, сделав вид, что поправляю юбку, раздался стук в дверь. Только тогда внимание директора, до этого прикованное ко мне, переключилось.

— Ах! Кажется, мистер Ховард пришел.

— Ховард?

— Ремингтон Ховард. Разве я не говорила? Есть тут один юноша, который напоминает мне вас в молодости. Он каждый год становится старостой параллели. Отлично справляется со спортом и у него блестящие оценки.

Промокнув губы салфеткой, директор тщательно поправила красную помаду.

— Я велела ему зайти, чтобы вы познакомились. Знакомство с ним будет весьма полезным. Ах да, в нем тоже течет азиатская кровь. Кажется, его дед по материнской линии — кореец.

Глаза директора блеснули, когда она посмотрела на меня. Казалось, она думала, что я непременно захочу подружиться с этим парнем.

Но что бы там ни болтала директор, я ни капли не ждала его появления. Ремингтон или как его там. Одно лишь имя звучало невыносимо скучно.

К тому же кореец. Предполагать, будто я испытываю какую-то жгучую тоску по своим корням — лишь типичное высокомерие белых.

Если уж быть точной, этот Ремингтон всего на четверть азиат, так что он куда ближе к белым. И все же то, как директор записала его в азиаты лишь на этом смехотворном основании, вызывало у меня безмерную усталость.

Опять эта одержимость чистотой, одержимость кровью...

— Войдите, Ховард!

Даже когда директор крикнула это закрытой двери, я всё еще представляла себе уродливого очкарика-неудачника. Скучного и унылого парня, от одной лишь мысли о мнимом родстве с которым должно было накатывать чувство собственной неполноценности.

Но когда дверь открылась после вежливого: «Прошу прощения за беспокойство», мне оставалось лишь в оцепенении пялиться на его лицо, чувствуя себя так, словно меня ударили по затылку.

— Здравствуйте. Я Ремингтон Ховард.

Признаться честно, я была слегка шокирована. Он и правда был настолько красивым юношей, что действительно мог напомнить отца в молодости.

Лицо, которое первым приходит на ум при словах об аристократической ауре. Не слащавое, но настолько элегантное и прекрасное, что любая девушка обернулась бы ему вслед.

Зная, что это невежливо, я за долю секунды окинула его взглядом с ног до головы, словно делая быстрый набросок. Рост, легко переваливший за шесть футов, густые волосы бежевого оттенка, прекрасно сложенное привлекательное тело и безупречная осанка.

К тому же темно-синяя школьная форма сидела на нем идеально, как сшитый на заказ костюм.

Если даже я, будучи девушкой, почувствовала себя подавленной на его фоне, то каково же приходилось парням?

— Познакомься, Ремингтон. Это федеральный сенатор Генри Родерсон, а это — новая ученица Эрратума, Дэйна Родерсон.

— Рад знакомству, сенатор. Я Ремингтон Ховард. Для меня честь встретиться с вами.

Даже в том, как он здоровался со взрослыми, сквозила идеальная, выверенная вежливость. Во всех отношениях он был именно тем типом людей, которых мой отец считал бы достойными высочайшей похвалы.

— Рад встрече, мистер Ховард. А вы на редкость красивы.

В голосе отца прозвучало искреннее удивление. Директор, услышав это, просияла от гордости, словно хвастаясь ценным трофеем.

— Мать этого юноши — актриса Джулия Ховард. Он точная копия её утонченности.

Острые красные ногти директора, сжимавшей чайную чашку, блеснули как-то особенно хищно.

Закончив разглядывать парня, отец легко похлопал Ремингтона по плечу.

— Было бы бессовестно с моей стороны сказать, что такой молодой человек похож на меня. Он куда лучше.

На эти слова Ремингтон скромно улыбнулся.

— Вы мне льстите. Слышать подобное от человека, признанного журналом «Фортон», заставляет меня краснеть.

— Надо же, ты и об этом знаешь!

Отец разразился громким хохотом. Он смеялся так раскатисто, что даже я, сидевшая рядом, вздрогнула от неожиданности.

— Верно. В этот раз «Фортон» выпустил очень забавную статью. Хоть это и была заметка вне основной колонки.

— Что за статья? Я еще не читала.

С недоуменным видом встряла директор. Отцу, видимо, было неловко хвастаться самому, поэтому он откашлялся и замялся. Это был мой момент. Я торопливо открыла рот.

— Среди политиков...

Но Ремингтон оказался быстрее.

— Это была статья с рейтингом самых красивых политиков. И сенатор Родерсон, разумеется, занял первое место. Насколько я помню, с подавляющим отрывом. И, что немаловажно, это был опрос не простых граждан, а журналистов. Поскольку голосовали люди, которые видят вас вблизи, как бы статья ни называлась, оспорить ее значимость просто невозможно.

После такого четкого и исчерпывающего объяснения оба взрослых одновременно захлопали. Аплодисменты директора предназначались отцу, а аплодисменты отца — Ремингтону.

Звук отцовских хлопков, адресованных другому ребенку, болезненно гудел у меня в ушах. Почему я всегда и во всем отстаю на шаг? Возможно, отец опять разочаровался во мне. Я крепко закусила губу.

— Подумать только, молодой человек, который уже читает «Фортон». Будущее Эрратума в надежных руках.

— Вы слишком добры, сенатор.

— ...Может, он просто увидел это в соцсетях.

Я пробормотала это вслух, сама того не осознав. Спохватившись, я тут же вскинула голову, и в тот же миг Ремингтон резко обернулся ко мне. Когда наши взгляды встретились, я поняла, что его темно-синие глаза такого же цвета, как и море, окружающее Эрратум.

И еще я поняла, что когда-то уже видела эти глаза.