Онлайн чтение книги Даже у крика есть свои ноты Even Screams Have Notes
1 - 9

Синяки на коленях не сошли даже к концу выходных. Анна набила мою сумку всевозможными мазями, но я ни разу их не достала. Всё равно никто не стал бы разглядывать меня так пристально.

— Твое предложение всё еще в силе? О том, чтобы стать моим бадди.

Когда я с волнением позвонила ему, Ремингтон не выказал ни радости, ни удивления. Он просто ответил равнодушным голосом: «Встречаемся в четыре у восточных ворот».

Мы вместе пошли в кабинет директора, и я, как он и советовал, принесла ей извинения.

— Наверное, я просто испытала стресс, оказавшись в незнакомом месте. Впредь я постараюсь адаптироваться с помощью Ремингтона.

Директор, довольная моими словами, улыбнулась и вычеркнула что-то из своего блокнота двумя линиями. На этот раз я была уверена, что это было слово «изгой». Я с облегчением улыбнулась. Однако лицо Ремингтона, на которое я бросила быстрый взгляд, оставалось невозмутимым.

Выйдя из кабинета директора, он произнес сухим, деловым тоном, словно зачитывая инструкцию:

— Нам стоит вместе обедать по понедельникам и четвергам. Именно в эти дни учителя обходят кафетерий, чтобы оценить отношения между учениками.

Раздраженный взгляд, но при этом серьезное отношение к делу.

Этот диссонанс, который он демонстрировал, казался таким странным.

— Спасибо за помощь.

Сказала я, чувствуя неловкость. При этих словах Ремингтон поморщился, будто услышал что-то мерзкое.

— Я не помогаю тебе.

Сказав это, он отвернулся. Всем своим видом показывая, что больше не намерен тратить на меня ни секунды своего времени.

...М-да. И чего я от него ожидала.

Пока я, закатив глаза, стояла в коридоре, Ремингтон остановился и снова оглянулся на меня.

— А что у тебя с коленями?

— ...А?

От неожиданности я глупо переспросила. Я и подумать не могла, что он заметит синяки на моих коленях. Они были настолько маленькими и бледными, что их было трудно разглядеть, если не присматриваться.

Всё с тем же недовольным видом Ремингтон сказал:

— Надень брюки или замажь тоналкой. Это отличный повод для остальных начать распускать очередные грязные слухи.

— А, да...

Я растерянно кивнула. Ремингтон тихо цокнул языком и снова отвернулся. Я долго смотрела вслед его широкой удаляющейся спине, а затем опустила взгляд на свои колени.

Неужели Ремингтон понял?

Что кроме него, никто во всем Эрратуме даже не спросил меня о моих коленях.

***

Как Ремингтон и сказал, мы начали обедать вместе ровно по понедельникам и четвергам. Я до сих пор не уверена, было ли это правильным решением. Но одно можно сказать точно: из-за этого я оказалась в центре еще более пристального внимания.

— Завидую тебе, Ремингтон. Бадди с девчонкой. И почему директор так тебе благоволит?

— Вот же вор. Решил забрать себе даже Родерсон?

Проходящие мимо парни бросали в адрес Ремингтона игривые шуточки. Я хотела провалиться сквозь землю, но Ремингтону, казалось, было абсолютно всё равно.

— Не мешайте. Не видите, мы на свидании?

Он нагло огрызнулся, ставя на мой поднос порцию свиной отбивной, которую взял для меня. И это лишь подлило масла в огонь. Парни возбужденно завопили и затопали ногами. Пол кафетерия задрожал от грохота.

Надеясь, что Элеонора этого не видит, я поспешила протиснуться сквозь толпу улюлюкающих учеников. Но как только я направилась к дальнему столику, ко мне подошла Кэсси и прилипла, как банный лист.

— И что это значит, Дэни?

— Привет, Кэт. В чем дело?

— Опять. Опять притворяешься, что ничего не понимаешь.

Кэсси слегка закатила глаза и ткнула меня в плечо.

— Давай, колись, Дэни. Это Ремингтон первым предложил стать твоим бадди? Или ты?

В ее глазах горел хитрый, алчный огонек, как у папарацци. Понимая, что это маловероятно, я всё же быстро окинула Кэсси взглядом, проверяя, нет ли у нее в руках диктофона.

— Это директор Лестер предложила первой. А мы с Ремингтоном просто согласились.

— Че-е-го?

Не знаю, что в этом было такого шокирующего, но Кэсси прикрыла рот рукой, округлив глаза.

— Это правда? Сама директор?

— Говорят, у нее не было выбора. Я слышала, все остальные девочки отказались.

— А, это...

— Всё нормально. Я ни на кого не обижаюсь. Это правда, что рядом со мной людям некомфортно.

— Дэни, подожди! Есть кое-что, чего ты не знаешь.

Кэсси поспешно схватила меня за руку, когда я собралась уходить. Но в тот момент, когда она собиралась что-то сказать, большая рука легко легла мне на плечо, прервав наш разговор.

— Привет, Кэт. Тебе что-то нужно от моей бадди?

Ремингтон встал между мной и Кэсси, словно мой опекун.

Слово «бадди» он произнес так сладко, будто это было какое-то милое прозвище вроде «моя милая» или «моя малышка».

Я с отвращением посмотрела на него снизу вверх, но Кэсси, в отличие от меня, не смогла скрыть поползших вверх уголков губ.

— Вау, привет, Ремингтон. Ты знаешь мое имя?

— Конечно, Кэт. И я также знаю, что тебе уже пора бежать на латынь. Я забираю Дэни, ты не против?

— Конечно, забирай! Без проблем!

Кэсси с блестящими глазами переводила взгляд с меня на Ремингтона и обратно.

Это уже слишком...

Я оставила Ремингтона и первой повернулась, чтобы уйти. Но не успела я сделать и нескольких шагов, как меня схватили за предплечье.

— Нам не туда.

Когда его рука внезапно скользнула мне под мышку, я так испугалась, что едва не выронила поднос. По телу словно пропустили ток.

— Не смей так меня трогать.

Я рефлекторно оттолкнула его руку. А потом, испугавшись, что слишком остро отреагировала, торопливо добавила извинения:

— ...Прости. Я немного переборщила.

На мои слова Ремингтон лишь равнодушно фыркнул.

— Будь хотя бы последовательной. Если ты всё время ведешь себя как стерва, можно подумать, что тебя просто плохо воспитали, но когда тебя так кидает из крайности в крайность, ты кажешься просто сумасшедшей.

Он отвел меня к столику на двоих у окна и усадил туда. Это было хорошее место: отделенное от остальных учеников, но в то же время достаточно заметное.

— Как тебе место?

— Эм, ну, нормально.

Я кивнула с неловким лицом. Казалось, я всё еще чувствую его прикосновение под мышкой. Странное чувство. Пальцы ног в туфлях сжались и никак не хотели расслабляться.

***

Мы с Ремингтоном встречались ровно по понедельникам и четвергам. Он спрашивал, не хочу ли я обедать вместе и в другие дни, но я отказалась, и он не стал предлагать дважды.

Большую часть времени Ремингтон проводил в компании Элеоноры и остальных, а я большую часть времени была одна.

Даже если мы случайно сталкивались в коридоре, то лишь обменивались короткими кивками. Никто не устраивал шумных приветствий. Мы были просто людьми, которые дважды в неделю обедают вместе. И всё.

Я была уверена, что мы никогда не сблизимся, но я ошибалась. Со временем наши разговоры становились всё естественнее, и мне даже начинало казаться, что рядом с ним становится спокойнее.

— Как можно есть мясной пирог и не взять к нему соус?

С глухим стуком передо мной на стол приземлилась соусница, вырвав меня из раздумий. Подняв голову, я увидела Ремингтона, садящегося напротив меня с недовольным лицом.

— Спасибо, что принес.

— Не говори, что я тебе что-то «принес». Меня от этого тошнит.

Грубо ответил Ремингтон, но при этом сам открыл крышку соусницы и пододвинул ее ко мне, чтобы было удобнее. Пусть он и был колючим на словах, в нем была какая-то армейская черта — безупречно выполнять взятые на себя обязательства.

— В такие моменты ты похож на старшего брата.

— В следующий раз бери сама. Я не собираюсь быть твоим братиком.

На прошлой неделе он сказал нечто подобное, когда принес мне нож, который я забыла взять. Вечно он так говорит.

С каждым совместным обедом я узнавала о Ремингтоне всё больше.

Что он на два года старше меня.

Что он не только состоит в школьном совете, но и занимается в куче клубов: регби, школьная газета, Модель ООН и так далее.

Что с момента поступления он ни разу не уступал первое место в рейтинге, почти никогда не спит больше пяти часов в день, и что он очень привередлив в еде.

Он никогда не съедал больше половины порции. И сегодня на его тарелке осталась куча еды. А мясной пирог и вовсе выглядел нетронутым.

— Почему не ешь? Пирог вкусный.

— Не в моем вкусе.

Может, и не в его вкусе, но мне он казался невероятно вкусным. Отец всегда хотел, чтобы я ела как можно меньше мяса, так что дома я о таком и мечтать не могла.

Понимая, что это не слишком изящно, я одновременно отрезала кусок пирога ножом и насаживала мясо на вилку, отправляя всё это в рот. Я увлеченно ела, когда вдруг поняла, что напротив меня слишком тихо. Подняв голову, я встретилась взглядом с Ремингтоном.

— …….

Он смотрел на меня таким жалким взглядом, словно был эксцентричным миллиардером, с неохотой кормящим бродягу. Из-за этого взгляда стакан с водой в его руке казался изысканным винным бокалом.

Мне стало ужасно стыдно. Когда я медленно выпрямилась, передо мной появился кусок салфетки.

— На.

Он постучал по левому уголку своих губ, намекая, чтобы я вытерла рот. Взяв салфетку, я вытерла губы, и на белой бумаге остались крошки от пирога.

Если бы от стыда можно было умереть, я бы уже была бестелесным духом. Если бы отец это увидел, он бы выпорол меня до крови.

— ...Какой позор.

— Если понимаешь — уже хорошо.

Равнодушно бросил он, вкладывая мне в руку вилку.

— Ешь быстрее. Обед всего 30 минут.

Пирог был слишком восхитительным, чтобы отказываться от него из-за чувства стыда. Я с аппетитом доела даже его порцию.

Пока я ела, Ремингтон, подперев подбородок, не сводил с меня глаз. От этого пристального взгляда кусок лез в горло, но мысль о том, что он отведет взгляд, пугала еще больше. Странное чувство.

— Больше не могу. Наелась.

В тот самый момент, когда я положила вилку, брови Ремингтона взлетели вверх, а я почувствовала, как мне на макушку льется ледяная жидкость. По лицу потек липкий сок, а в нос ударил сладкий запах апельсинов.

— О боже, Джанин! Зачем ты вылила сок на Родерсон!

Над моей головой раздался манерный голос Элеоноры. Я с трудом медленно открыла глаза. От попавшего в них сока всё жгло.

— Прости, Родерсон. Она новенькая, еще ничего не понимает. Наверное, перепутала тебя с мусорным ведром. Быстро извинись, Джанин!

— П-простите...

Девочка по имени Джанин, суетясь, протянула мне салфетки и, низко поклонившись, извинилась. Элеонора улыбалась, и я почувствовала, как взгляды всех вокруг снова стягиваются к нашему столику. Голова раскалывалась. Ремингтон, всё так же подперев подбородок рукой, равнодушно смотрел на Элеонору.

— Ты в порядке, Родерсон?

Спросила Элеонора, явно ожидая моей реакции. Я на секунду подняла на нее глаза. Высоко вскинутые золотистые брови, злобные зеленые глаза, выискивающие мой ответ, и напряженно приподнятые красные уголки губ.

В этот момент мне вдруг пришла в голову мысль. Возможно, на меня открыли охоту. Стоит мне сделать хоть одно неверное движение...