Онлайн чтение книги Даже у крика есть свои ноты Even Screams Have Notes
1 - 5

— …….

— …….

Мы на мгновение встретились взглядами. И это совершенно точно не было моей иллюзией.

Его сухой взгляд без тени улыбки был прикован прямо ко мне, и это был взгляд, кардинально отличающийся от того, каким он смотрел на аудиторию. На долю секунды я уловила в глазах Ремингтона скрытое недовольство. Тайную враждебность. Странную настороженность. Но вскоре он отвернулся, словно пытаясь это скрыть, и я, тоже отведя от него взгляд, повернулась к нему спиной.

«Но для тех, между кем ничего нет, Ремингтон как-то слишком часто на тебя пялится».

Выходя через заднюю дверь часовни, я вдруг снова оглянулась на кафедру: он, как ни в чем не бывало, улыбался залу. Идеально выверенная улыбка. Меня затошнило.

***

Вернувшись в свою комнату в общежитии, я села на белую кровать, пытаясь отдышаться. Из груди вырвался тяжелый вздох.

«Я ведь не обязан быть любезным со всеми, верно?»

Темно-синие глаза, смотревшие на меня с таким раздражением.

«Даже если это ты».

Эти глубокие, цвета воды глаза, которые под видом равнодушия густо обмазывали мое тело презрением...

«Не замечала? Даже когда он в компании других людей, он смотрит только на тебя».

Но эти глаза, которые наблюдали за мной и выслеживали меня.

Я откинулась на кровать. Взгляд наткнулся на распятие, висящее на потолке.

В этот момент синие обои на четырех стенах комнаты вдруг показались мне глазами Ремингтона. Казалось, я проваливаюсь. В бездонную, глубокую синюю лужу...

Голова пошла кругом.

***

Внимание — это сладко. Но я не люблю сладкое. Не люблю именно потому, что оно мне нравится. Ведь влюбиться, а потом зависеть от этого — слишком больно.

Мне уже было достаточно больно из-за одного только отца, поэтому я не хотела страдать еще больше. Но почему тогда равнодушие, которое демонстрировал Ремингтон, так сильно задевало меня?

Мне казалось, что я хорошо держусь, но, как это обычно бывает у старшеклассников, переполох случился в кафетерии.

***

— Привет, Реми. Можно сесть рядом с тобой?

— К чему такие вопросы?

Ремингтон ласково улыбнулся Элеоноре. Она, искоса поглядывая в мою сторону, ответила:

— Да так. Просто в последнее время ходят странные слухи. Захотелось проверить, действительно ли место рядом с тобой всё еще мое.

— Что еще за странные слухи?

На вопрос Ремингтона Элеонора мило улыбнулась.

— Есть такие.

Ответила она, хлопая своими кукольными ресницами. В отличие от невозмутимого Ремингтона, по лицу Элеоноры было видно, что она слышала все сплетни Эрратума и прекрасно отдает себе в них отчет.

Я бы предпочла пообедать где-нибудь за пределами кафетерия, но по правилам Эрратума питаться вне школы без предварительного разрешения запрещалось.

К тому же, по моему расписанию типа B обеденный перерыв начинался в 12:30; в это время обедало мало учеников, поэтому кафетерий был открыт лишь наполовину.

А значит, избежать встречи с Ремингтоном было невозможно. Куда ни сядь, он всё равно был на виду.

Я раздумывала, не пересесть ли за столик как можно дальше от них прямо сейчас, но решила, что это привлечет еще больше внимания, и осталась на месте.

— Кстати, ты сегодня выглядишь еще красивее, чем обычно.

— Спасибо. Я бы хотел побыть скромным, но, честно говоря, сегодня утром в душе подумал о том же.

От этой наглой шутки Ремингтона все вокруг весело рассмеялись.

Чтобы показать, что они мне абсолютно не интересны, я специально ела, не отрывая взгляда от книги. Тем временем вокруг Ремингтона собралось уже с десяток человек, и становилось всё шумнее. Казалось, у меня вот-вот случится несварение. Я как раз рылась в сумке в поисках наушников, когда услышала свое имя.

— Эта девчонка — Родерсон, да?

Когда я повернула голову на голос, мой взгляд встретился с зелеными глазами Элеоноры. Она сидела через один столик от меня, и наши взгляды столкнулись так точно, словно она смотрела на меня всё это время.

— А она красотка.

Сказала она громко, явно рассчитывая, что я услышу.

— Разве это не очевидно? Сенатор Родерсон, обладающий «превосходным вкусом», ни за что не стал бы выбирать младшую дочь абы как.

Элеонора произнесла слова «превосходный вкус» с особым нажимом. Компания взорвалась хохотом. Все косились на меня, не в силах сдержать смех.

Превосходный вкус.

Это была насмешка, отсылающая к секс-скандалу вокруг моего отца многолетней давности.

В преддверии решающего голосования в штате Синопа, ставшего полем последней битвы на промежуточных выборах, отец оказался в центре скандала по обвинению в домогательствах к несовершеннолетней сотруднице азиатского происхождения. Несмотря на его яростные опровержения, скандал не утихал, и тогда отец, в порыве гнева, бросил журналистам:

«Не смейте оскорблять мой превосходный вкус».

Закономерно, что эти слова лишь раздули пламя.

Позже выяснилось, что та сотрудница была подкуплена оппозицией, и дело замяли, но фраза «превосходный вкус» намертво приклеилась к отцу.

Вместе со слухами о том, что он предпочитает молоденьких азиаток.

— Да, точно. Сенатор Родерсон с его превосходным вкусом ни за что не позволил бы некрасивой девке брать в рот свой благородный член.

— О, Терри. Не говори так пошло.

— Но это же правда. Все говорят, что она ему вместо жены. Известная история.

Терри хихикнул, добавляя масла в огонь. Это был парень, с которым я ходила на химию; помню, однажды я разрешила ему сесть рядом, а он всё пытался невзначай прижаться локтем к моей груди, за что я резко его оттолкнула.

Может, это месть за тот день? Я лишь медленно пережевывала квашеную капусту.

— И все же, из дочери бедного водителя стать младшей дочерью в семье Родерсон, на которую он работал. Настоящий переворот в жизни. Завидно.

— Завидуешь, Терри? А мне на ее месте было бы стыдно. Подделки лишены достоинства.

Слова Элеоноры вонзились в меня, как ножи.

— Какую бы фамилию ей ни дали, вульгарную кровь не изменить. Происхождение дается от рождения, его нельзя получить в дар. У нее наверняка до мозга костей въелись повадки прислуги.

Они еще долго болтали обо мне. Я специально доедала свой обед еще более молчаливо. Нет ничего постыднее, чем показать, что тебя ранили. Я ни за что не хотела демонстрировать им свою слабость. Было лишь досадно, что я оставила наушники в шкафчике.

В то же время мне было интересно, как там Ремингтон. С каким выражением лица он слушает всё это молча? Ему интересно? Или он высмеивает друзей взглядом из разряда: «Только сейчас узнали?» А может, ему просто наскучили неинтересные разговоры о неинтересной ему девчонке?

Но когда я подняла голову и посмотрела на Ремингтона, наши взгляды точно встретились.

— …….

— …….

Подперев подбородок рукой, он смотрел на меня равнодушным взглядом. Медленно ковыряя ножом картофельное пюре.

«Просто ты мне абсолютно не интересна».

В груди мгновенно всё вскипело, и я резко вскочила с места. Когда я внезапно встала и начала собирать поднос, Терри, восприняв это как побег, заговорил еще громче и наглее:

— Даже если бы мне предложили стать миллиардером, я бы не смог быть куклой для минета для сенатора Родерсона. От волос на его члене наверняка несет «Шанель». Буээ...

Руки, убиравшие поднос, начали замедляться. Нервы натягивались всё сильнее, кровь в жилах похолодела.

— Оу-оу, Терри. А ты откуда знаешь? Сосал ему?

— Дэни же пользуется «Шанель». Настоящий мужик пользуется не тем парфюмом, который нравится ему, а тем, который любит девка, сосущая его хер. Может, мне тоже скоро перейти на «Шанель».

— Думаешь, Родерсон стала бы тебе сосать? У нее вообще-то тоже есть глаза.

— Такие, как она, стоит только проявить к ним немного доброты, на удивление быстро раздвигают ноги.

Едва он договорил, я, с подносом в руках, решительно зашагала к Терри. Заметив мое приближение с ледяным лицом, он присвистнул и развязно хмыкнул.

— Вот видите! Уже бежит ко мне!

Я без малейших колебаний перевернула поднос прямо над головой хихикающего Терри. Поднос, ударившись о его лицо, отлетел и с грохотом покатился по полу.

— Терри, мой отец не пользуется парфюмом.

По лицу Терри жалко потек апельсиновый сок, а картошка фри рассыпалась по его плечам и бедрам.

— Т-т-ты, блядь, ты что сейчас…!

С покрасневшим лицом Терри ткнул в меня пальцем. Я неподвижно смотрела на него с ледяным выражением лица.

— Если хочешь узнать, какой парфюм он использует, заходи как-нибудь к нам в гости. Я дам тебе пососать. Кто знает? Может, благодаря этому ты обеспечишь себе стипендию не только в Эрратуме, но и в университете.

— К-к-как...

Палец, указывающий на меня, затрясся. Я скривила уголок губ в усмешке.

— А что? Думал, я не знаю, кому моя семья выплачивает стипендии?

Он, видимо, даже представить не мог, что я знаю его секрет: его губы лишь беззвучно шевелились, а сам он не мог пошевелиться. Его мертвенно-бледное лицо приносило мне удовольствие. И одновременно ужасало.

Почему, пока я не начинаю извиваться, никто не понимает, что я живая?

Что я тоже умею кричать, умею думать, что я такой же человек, как и вы.

Побеждать самым отвратительным способом было ужасно. На глаза наворачивались слезы.

В повисшей тяжелой тишине я обвела взглядом учеников. Элеонора, удивленно вскинув брови, смерила меня взглядом с головы до ног, остальные студенты многозначительно переглядывались, храня молчание.

И Ремингтон. Он всё так же смотрел на меня, подперев подбородок и сжимая в руке нож. Десертный нож в его крупной ладони казался особенно хрупким, а его равнодушное лицо, пока он медленно ковырял пюре, выглядело таким же потрясающим, как Джулия в фильме «Шоколад».

— Да, Терри. За оскорбление другого ученика можно получить отстранение. А распространение слухов под видом фактов — это повод для иска.

Только спустя долгое время губы Ремингтона разомкнулись. Все тут же уставились на него, словно только и ждали, когда он заговорит.

— К тому же, поливать грязью Родерсонов, получая при этом их стипендию — так не пойдет. Ты же сам выставил себя посмешищем, верно? Если не хочешь раздувать проблему, тебе лучше извиниться, Терри.

Ремингтон медленно вытер салфеткой картофельное пюре с ножа и бросил прибор на стол.

— Если дело дойдет до студенческого суда, всё обернется только против тебя. Честно говоря, это было вульгарно. То, что ты сейчас нес.

В отличие от его выражения лица, говорившего о том, что его всё это смертельно достало, и тон, и содержание его слов были весьма угрожающими.

Терри в отчаянии прикусил губу и посмотрел на Элеонору, но та явно не собиралась спасать положение. Казалось, Элеонора была в шоке от того факта, что Терри — стипендиат.

Терри зажмурился. Теперь картошка фри, свисающая с него, как украшения, его вообще не волновала. С красным лицом он, запинаясь, извинился передо мной:

— П-прости. Я н-не это имел в виду... Прости меня.

Едва он произнес это, Элеонора тихо вздохнула и встала из-за стола. На ее лице читалось, что она больше не в силах смотреть на этот позор.

Посмотрев на Терри, я перевела взгляд на Ремингтона. Почему он молчал всё это время, а теперь вдруг принял мою сторону? Какой скрытый смысл и мотив я должна в этом прочесть?

Словно почувствовав мой взгляд, Ремингтон тоже медленно повернул голову. Его глаза притворялись равнодушными, но цвет враждебности в них был отчетливым. Я правда... Я правда его не понимала.

Закончив убирать за собой, Ремингтон прошел мимо меня и тихо прошептал мне на ухо:

— Поздравляю. Ты только что убила человека.

...Что?

Я в изумлении обернулась, но он, ни разу не оглянувшись, убрал свой поднос и вышел из кафетерия.

Смысл его слов я поняла только на следующий день.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver