Онлайн чтение книги Даже у крика есть свои ноты Even Screams Have Notes
1 - 10

«Никогда не верши суд сама. Я не давал тебе таких полномочий».

Я несколько раз прокрутила в голове слова отца. Отец Элеоноры был президентом «Фортон». Она — не Терри. Мне нужно было сохранять спокойствие.

— Видимо, стакан выскользнул из рук.

Сказала я, улыбнувшись Джанин и вытирая щеку салфеткой. Маленькая Джанин, не зная, что делать, то протягивала руки к моему лицу, то отдергивала их.

— Ох, я... то есть... мне правда, правда очень жаль.

— Всё в порядке. Не могла бы ты принести мне влажные салфетки?

— Да! Я мигом!

Получив предлог сбежать, Джанин с заметно посветлевшим лицом тут же отвернулась.

В то же время губы Элеоноры недовольно искривились. Она с раздражением отодвинула стул рядом со мной. Мерзкий скрип разнесся по кафетерию. Элеонора села рядом, подперла подбородок рукой и уставилась на меня.

Именно в этот момент брови Ремингтона, который всё это время безразлично наблюдал за нами, сошлись на переносице. Он обратился к Элеоноре сухим голосом:

— Что ты делаешь, Эл?

— Мне так жаль Родерсон. Из-за меня ее волосы совсем испорчены.

Сказала Элеонора, брезгливо приподнимая прядь моих длинных волос двумя пальцами, словно это был какой-то грязный мусор.

— Ты точно в порядке? У тебя волосы совсем мокрые.

— Да, я в порядке.

Я ответила максимально вежливым тоном. Элеонора фыркнула:

— Какое великодушие со стороны Родерсон. Или ты всё еще не можешь избавиться от привычки услужливо поддакивать, как прислуга?

Мои волосы мягко выскользнули из пальцев Элеоноры. С противоположной стороны стола донесся тихий вздох Ремингтона. Скрестив руки на груди, он смотрел в окно. Было совершенно очевидно, что вся эта ситуация его жутко раздражает.

Элеонора, проигнорировав Ремингтона, сосредоточилась исключительно на мне. Подперев лицо рукой, она в упор уставилась на меня.

— Ты ведь из «Строберри Хилл», да?

— Да.

— И живешь в одноместной комнате?

— В этом есть проблема?

— Кроме выпускных классов, все живут в многоместных комнатах. Как минимум по двое. Ни для кого нет привилегий. Только не говори, что ты этого не знала?

— ...Я не знала. Правда.

Это была правда. Чтобы максимально показать свою невиновность, я посмотрела на Элеонору с удивленным лицом, но в ответ она лишь презрительно усмехнулась.

— Судя по тому, что ты прилежно носишь только белые носки, ты прекрасно знаешь и соблюдаешь правила Эрратума, но при этом утверждаешь, что не знала самого базового правила общежития?

Элеонора откинулась назад и издевательски смерила меня взглядом с головы до ног.

— Раз уж теперь знаешь — переезжай. Правила существуют для того, чтобы их соблюдать.

— Я не просила давать мне одноместную комнату. Наверное, школа пошла мне навст... Ах!

Не успела я договорить, как меня схватили за волосы. Элеонора крепко вцепилась в них и с силой потянула назад, так что моя шея резко запрокинулась. Боль пронзила затылок.

— Ты многого не знаешь. Ни правил общежития, ни того, чье это место.

Прошипела Элеонора, сдерживая гнев.

По залу мгновенно прокатился гул. Ремингтон, который лениво смотрел в окно, с опозданием на полсекунды повернул голову и посмотрел на меня.

Он мельком взглянул сначала на руку Элеоноры, сжимающую мои волосы, а затем на мое лицо. Ни капли удивления. Его взгляд был настолько равнодушным, словно он смотрел до зевоты предсказуемую пьесу.

Взгляд Элеоноры был полностью прикован ко мне. Казалось, ей было абсолютно плевать, какое выражение лица сейчас у ее Ремингтона и как о нас шепчутся окружающие. Наверное, ее вообще никогда не заботило чужое мнение.

— Дэйна Родерсон, в Эрратуме все равны. Как староста «Строберри Хилл», я не могу позволить, чтобы привилегиями пользовалась только ты.

Чеканила Элеонора, сильно дернув меня за волосы.

— Директор делала для тебя много исключений, но я так поступать не стану. По крайней мере, если ты хочешь заявить, что имеешь право на привилегии, которых нет у других, тебе придется доказать, что ты достойна этого звания.

— …….

— И еще, то, как ты корчишь из себя аристократку, будучи всего лишь приемной — выглядит просто жалко. Подделка никогда не станет оригиналом. Усвоила?

Сказала Элеонора с лицом, изо всех сил сдерживающим насмешку. И при этом ее глаза так и бегали от нетерпения, желая убедиться, что ее атака попала в цель.

Идеальные светлые волосы, изумрудные глаза, похожие на драгоценные камни. Лицо Элеоноры было лицом идеального «оригинала».

В тот момент я вспомнила Дэниела. Глядя на эту богатую наследницу, чьи руки наверняка прикасались только к самым лучшим вещам в мире, но теперь вцепились мне в волосы, выходя из себя, — как я могла не вспомнить о нем?

Когда я рассмеялась, длинные ресницы Элеоноры мелко задрожали.

— ...Ты смеешься?

Она отпустила мои волосы и высоко занесла руку. Если Элеонора меня ударит, ситуация обернется в мою пользу. Так даже лучше. Подумав об этом, я зажмурилась, но боли на щеке так и не последовало.

...Что такое? Приоткрыв глаза, я увидела большую руку, перехватившую запястье Элеоноры. Это был Ремингтон.

— Не раздувай проблему, Эл.

Сказал Ремингтон сухим тоном. В его глазах было всё то же равнодушие, что и секунду назад. Однако в руке, сжимавшей запястье Элеоноры, чувствовалась немалая сила. Лицо Элеоноры стало красным, как помидор. Казалось, от обиды она вот-вот разрыдается.

— Реми... Ты сейчас защищаешь эту девчонку?

— Как бы там ни было, это нарушение школьных правил. Как ты сама и сказала, правила применяются ко всем без исключения.

Его спокойный голос деловито зачитал устав. Только тогда рука Элеоноры безвольно опустилась. Ремингтон выпрямился и тихонько вздохнул.

— Пойдем.

Ремингтон кивнул мне, намекая, что пора вставать. Я последовала за ним, собирая свои вещи. Элеонора, даже не глядя в мою сторону, сверлила Ремингтона яростным взглядом.

— Зачем ты это делаешь? Ты же сам говорил, что ненавидишь ее! Жаловался, что на тебя повесили эту обузу!

— Это две разные вещи.

— Если бы Родерсон была уродиной, ты бы тоже проявил к ней такую снисходительность?

— Да. Проявил бы. Она ведь моя бадди.

Медленно ответил Ремингтон, собирая вещи. По его тону не чувствовалось ни малейшего желания разрешить этот конфликт, но его позиция была явно ближе ко мне, чем к Элеоноре.

Вставая, Ремингтон что-то прошептал Элеоноре на ухо. Услышав это, она резко подскочила, задыхаясь от гнева, и выбежала из кафетерия. Остальные ученики, до этого косившиеся на нас, снова зашумели и вернулись к еде.

Ремингтон, устало покачав головой, пошел вперед. Я засеменила за ним.

— Спасибо за помощь.

Вместо ответа Ремингтон забрал у меня поднос, вытянул салфетку и протянул мне.

— Для начала вытри лицо получше хотя бы этим.

— А, спасибо.

Вытирая оставшийся на щеке сок, я встала рядом с ним, пока он убирал поднос.

— Надеюсь, из-за меня у тебя не будет проблем с девушкой?

— С чего ты взяла, что она моя девушка?

— Разве вы с Элеонорой не встречаетесь?

— Элеонора — дочь директора.

Ответил Ремингтон, одним движением смахивая остатки еды с подноса в мусорное ведро. Элеонора — дочь директора. Я не понимала, в каком контексте он вдруг это сказал. Хотел сказать, чтобы я была с ней осторожнее?

Однако странное отвращение, мелькнувшее на лице Ремингтона в этот момент, оставило у меня глубокое впечатление.

Лицо, полное энергии и уверенности.

Лицо, отстраненное и утомленное.

Какое из них ближе к настоящему Ремингтону? Сколько еще мне нужно наблюдать за ним, чтобы узнать правду? Впрочем, я и не хотела узнавать его так близко.

— Ладно, я пойду. Мне нужно переодеться.

Как только я повернулась, чтобы уйти, Ремингтон бросил на меня короткий взгляд. Его глаза мгновенно сузились, он цокнул языком и схватил меня за подбородок.

— Что ты делаешь?

— Стой смирно.

Удерживая мой подбородок одной рукой, другой он рывком вытащил бумажное полотенце из настенного диспенсера. Лицо Ремингтона слегка наклонилось ко мне. Он мягко потер уголок моих губ.

— Это ж как надо любить мясной пирог.

Сказал он насмешливым тоном и вложил мне в руку салфетку, усыпанную крошками от пирога. Мое лицо побледнело от стыда, а Ремингтон, довольно усмехнувшись, отвернулся.

...Хотелось просто умереть.

***

Я сменила комнату. Раз уж я узнала, что одноместная комната была моей личной привилегией, я не могла больше делать вид, что ничего не замечаю. И мне не хотелось давать Элеоноре лишний повод для придирок.

Комендант общежития забеспокоилась. Она несколько раз спросила меня, не обижает ли меня кто-нибудь, но я лишь отвечала, что хочу соблюдать те же правила, что и остальные ученицы.

Переезд организовали быстро. К счастью, нашлась одна ученица, которая хотела жить со мной.

Но номер комнаты... 710. Увидев эти цифры, я сразу вздохнула. Я не любила высоту. А точнее, лифты, которые доставляют на эту высоту...

Помявшись перед зияющей пастью лифта, я в итоге выбрала лестницу. Когда я, с трудом таща два огромных чемодана, добралась до седьмого этажа, по моему лбу ручьем тек пот.

— Привет, Дэни! О боже... ты что, пешком поднялась?

Удивленные губы, накрашенные фиолетовой помадой, округлились буквой «О».

Это была Кэсси. Одно лишь осознание того, что это не Элеонора, принесло мне облегчение, и я улыбнулась ей.

— Привет, Кэт. Мне по лестнице удобнее. Если не сложно, поможешь с чемоданом?

— Конечно!

Кэсси вмиг подхватила чемодан и втащила его в комнату. Она двигалась так проворно, что мне захотелось дать ей чаевые.

— Дэни, ты не представляешь, как я удивилась и обрадовалась, когда услышала, что ты отказалась от одноместной комнаты и ищешь соседку!

Сказала Кэсси, ставя чемодан посреди комнаты.

— Я терпеть не могу жить одна, а найти соседку оказалось так сложно, что я была в отчаянии. Но получить шанс жить в одной комнате с самой Родерсон... Я этого никогда не забуду.

— Спасибо. Я тоже рада, что мы теперь соседки. Но интерьер комнаты...

Я в замешательстве огляделась.

Великолепный вид на огромное искусственное озеро и темный лес из большого окна, темно-синие обои на всех стенах, пол в виде шахматной доски, белоснежные кровати и... деревянное распятие на потолке, висящее точно над подушкой.

— А, он такой же, как в твоей прежней комнате, да?

Кэсси лукаво улыбнулась.