Онлайн чтение книги Даже у крика есть свои ноты Even Screams Have Notes
1 - 4

От его холодного тона тело оцепенело, и я не смогла ответить ни слова. Он скомкал перчатки в руке и сделал еще один шаг ко мне.

— Тебе не за что извиняться. Я на тебя совершенно не злюсь.

— …….

— Просто ты мне абсолютно не интересна.

Ремингтон снова вложил перчатки мне в руки. В тот миг, когда его ледяные глаза уставились на меня, казалось, температура вокруг упала еще на несколько градусов.

— Я ведь не обязан быть любезным со всеми, верно? И у меня нет причин любить всех подряд.

— …….

— Даже если это ты.

— А…

Мое лицо вмиг вспыхнуло красным.

— С этими перчатками разбирайся сама. Носи, выкидывай… Мне всё равно, и я больше не хочу об этом думать.

Мне было стыдно и унизительно.

Я судорожно вздохнула. Тело дрожало, как у промокшего до нитки человека. Накатил невесть откуда взявшийся озноб. Ремингтон, уже повернувшись ко мне спиной, собирался уходить с террасы. Сверля взглядом его спину, я сжала кулаки.

— Если всё так, зачем ты вообще одолжил мне эти перчатки?

В тот же миг черные оксфорды Ремингтона замерли на месте. Косые лучи солнца создали красивую тень на его лице, когда он медленно обернулся ко мне.

— Вот именно. И зачем же я это сделал.

Ответил Ремингтон с потемневшим лицом.

— Меня самого это пиздец как бесит.

***

Я хочу поговорить о Ремингтоне.

Об этом совершенно непредсказуемом человеке, который постоянно толкал меня в пучину смятения.

Мне хочется объяснить его двуличную натуру — человека, который содрогался от отвращения от одной лишь мысли, что дышит со мной одним воздухом, но при этом не мог просто полностью меня игнорировать. Но я даже не знаю, с чего начать.

Очевидно было одно: с того самого момента, как он впервые меня увидел, он не собирался проявлять ко мне ни капли благосклонности.

***

После этого я часто видела Ремингтона. В часовне, в аудиториях, в кафетерии, в комнате отдыха, на скамейке в парке… Куда бы я ни пошла, мы обязательно сталкивались.

Отчасти это объяснялось тем, что маршруты учеников в целом предсказуемы, но главной причиной было то, что, оказавшись с ним в одном месте, было просто невозможно не заметить его присутствия. Вокруг него всегда толпились люди.

— Ремингтон, ты ведь придешь сегодня на вечеринку? Если тебя не будет — это катастрофа.

— У меня сегодня тренировка допоздна. Постараюсь заглянуть после нее.

— Ты обязан прийти! Обязан! Если ты не придешь, половина девчонок даже не появится. К тому же толкать речи — это по твоей части.

— Я понял, Терри. Успокойся.

Всего за несколько дней я прекрасно поняла, почему директор Лестер использовала слово «последователи», говоря о друзьях Ремингтона.

Казалось, все ученики Эрратума доверяли ему и восхищались им. А некоторые и вовсе смотрели на него с любовью и благоговением.

Можно задаться вопросом, как обычный старшеклассник способен настолько очаровывать людей, но не стоит забывать, чей он сын. Он сын Джулии Ховард.

Джулия Ховард.

Звезда мирового масштаба, определившая целую эпоху, и в свое время — самая высокооплачиваемая актриса Голливуда.

Сцена из фильма «Шоколад», где Джулия с одурманенным лицом медленно жует шоколад, вонзая нож в труп своего мужа, до сих пор считается одной из самых красивых сцен в истории кинематографа. И я уверена, что на восемьдесят процентов это заслуга ее лица.

Как же нелепо выглядели детективы в фильме, которые, увидев место жестокого преступления, суетились, пытаясь выгородить прекрасную убийцу. Эта сцена словно предсказывала поведение публики, которая много лет спустя будет точно так же защищать саму Джулию, когда та окажется в центре бесчисленных скандалов.

Несмотря на все жизненные бури, Джулия очаровывала публику своей врожденной красотой и элегантностью, долгие годы удерживаясь на самой вершине.

И Ремингтон был сыном этой женщины.

Как и подобает наследнику всеобщей любимицы, очаровавшей весь мир, Ремингтон играл роль идеального любимца Эрратума.

***

Прекрасный и великодушный Ремингтон.

Любезный и приветливый со всеми Ремингтон.

Так почему же именно я должна была стать исключением?

***

— Каково это, интересно, встречаться с Ремингтоном?

После урока плавания по женской раздевалке разнесся мечтательный вздох Эммы.

— Я столкнулась с ним недавно в коридоре, и он заметил, что я покрасилась. Сказал: «Привет, Эмма. Покрасила волосы? Тебе очень идет». И при этом легонько коснулся моих волос… Вау, только сегодня я поняла, что волосы тоже могут быть эрогенной зоной.

Эмма скопировала характерную небрежную манеру речи Ремингтона. Она дрожала, словно ее ударило током, точь-в-точь как влюбленная девчонка.

— Честно, не понимаю, как Элеонора может смотреть Ремингтону прямо в глаза. К такому вообще можно привыкнуть? Я бы на месте растаяла.

На эти слова Кэсси добавила от себя:

— Эмма, знаешь, почему Элеонора смотрит ему прямо в глаза, когда они разговаривают? Потому что если не заставлять себя смотреть в глаза, то невольно начнешь пялиться на его тело.

— Кэт! Какая пошлость!

— А что такого? Кто скинул мне фотку из бассейна со школьного сайта, где Ремингтон был увеличен на весь экран?

Кэсси хихикнула и показала девочкам экран своего телефона. На фото, с которого были обрезаны все остальные парни, красовался Ремингтон, демонстрируя свое безупречное тело. Несмотря на показное недовольство выходкой Кэсси, девочки то и дело бросали жадные взгляды на экран.

В этой шумной раздевалке только я сидела с ничего не выражающим лицом. Теперь при одном лишь упоминании имени Ремингтона у меня сводило плечи и начинала болеть голова.

Это походило на невроз. Стоило услышать его имя, как перед глазами всплывали его синие глаза, смотрящие на меня с нескрываемым отвращением, и к горлу подступала тошнота.

«Родерсон, ты просто играешь на публику, или ты и правда такая дура?»

Каждый раз, когда я вспоминала этот взгляд, мое сердце словно покрывалось коркой льда.

«Просто ты мне абсолютно не интересна».

Зачем ты сказал мне это в таком тоне?

Так зло и так холодно.

Переодевшись, я достала из кармана школьного пиджака таблетку и запила ее водой. В тот момент, когда пилюля скользнула по пищеводу, Кэсси преградила мне путь, небрежно прислонившись к шкафчику. Ее взлохмаченные волосы, за которыми явно не ухаживали, и губы, накрашенные фиолетовой помадой, приковывали взгляд.

— Привет, Дэни. Как дела?

Я уже слышала о ней от других. Говорили, что она странная девчонка, которая приторговывает в школе таблетками. Кажется, меня даже предупреждали держаться от нее подальше, но меня эти слухи не особо волновали.

— Все хорошо. Нормально.

— Да? Правда? Я так и думала, Дэни.

Как только я улыбнулась, глаза Кэсси вдруг хитро блеснули.

— Что ты так и думала?

— До меня тут дошли слухи. Говорят, у вас с Ремингтоном недавно произошло что-то грандиозное?

— Что произошло?

— Да ладно тебе. Можешь не притворяться, Дэни.

— Я правда не понимаю, о чем ты.

Кэсси посмотрела на меня со снисходительным выражением: «Надо же, даже соврать нормально не может, бедняжка», а затем спросила прямо в лоб:

— Говорят, Ремингтон принял твое признание?

— Что? О чем ты вообще говоришь?

От столь нелепого предположения я сама не заметила, как повысила голос. В раздевалке мгновенно воцарилась тишина. Слухи разлетались еще быстрее, чем я думала.

— Ремингтон первым признался?

— Они встречаются?

— Серьезно? А как же тогда Элеонора?

Процесс зарождения сплетен прямо на моих глазах выглядел пугающе мистическим. Я твердо решила пресечь это:

— У нас с Ремингтоном не было такого разговора. Между нами ничего нет. Я просто отдавала ему одну вещь, мы перекинулись парой слов, и всё.

Поверят они мне или нет — это уже их дело. Повлиять на это я не могла. Кэсси протянула: «А-а…», но ее взгляд оставался многозначительным. Она откинула назад свои жесткие волосы и прошептала мне на ухо:

— Для тех, между кем «ничего нет», Ремингтон как-то слишком часто на тебя пялится.

— Что?

— Не замечала? Даже когда он в компании других людей, он смотрит только на тебя.

— …….

— Извини. Я не сталкерю за ним, просто это бросается в глаза. Я люблю наблюдать за людьми.

Кэсси вытерла ладони о юбку и протянула мне руку.

— В любом случае, если Ремингтону суждено с кем-то встречаться, я буду болеть за тебя, Дэни.

Пока я в растерянности смотрела на ее руку, Кэсси сама схватила мою ладонь и сморщила нос.

— Судя по моим наблюдениям, ты совсем не из тех, с кем водится Элеонора Лестер.

Элеонора Лестер — так звали ту самую блондинку, которая часто крутилась вокруг Ремингтона. Люди часто злословили о ней, называя ее пугающей, но для меня, несколько раз видевшей ее мельком, она была просто ослепительной красавицей.

Я не была знакома с Элеонорой, поэтому не совсем понимала, к чему клонит Кэсси. Меня просто напрягала эта ситуация, порождающая недопонимания. А еще больше мне не нравилось, когда кто-то наблюдал за мной и анализировал меня.

— Спасибо, Кэсси. Но между мной и Ремингтоном правда ничего нет. И никогда не будет.

— Зови меня Кэт. Давай дружить.

— Хорошо, Кэт. Спасибо.

— А ты часто говоришь «спасибо», да? Это потому что ты дочь политика? Или просто привычка?

Кэсси задавала слишком много вопросов. И казалось, даже в моем коротком ответе она сможет прочесть слишком многое. Я ответила ей лишь вежливой улыбкой и покинула раздевалку.

***

— Доброе утро, я Ремингтон Ховард. Я заменю мистера Бартона и быстренько зачитаю объявления, после чего вернусь на место.

Утреннее собрание. Как только Ремингтон поднялся на кафедру в часовне, со всех сторон посыпались аплодисменты и задорный свист. Часовня мгновенно оживилась.

Ремингтон обвел зал взглядом, озорно вскинув бровь. Я молча смотрела на него с бесстрастным лицом. Этот взгляд, так сильно отличающийся от того, каким он смотрел на меня, вызывал раздражение.

— Поступила жалоба, что кто-то из десятиклассников тайком пробирается в комнату отдыха одиннадцатых классов. Честно говоря, я знаю, кто это делает, но не стану называть имен прямо сейчас. Видимо, кому-то не терпится поскорее стать одиннадцатиклассником, но хочу предупредить этого парня: это не так уж весело. Вы только посмотрите на эти кислые лица, застрявшие в аду из эссе.

Ремингтон в шутку указал на ряды, где сидели одиннадцатые классы. Зал взорвался хохотом. То, как мастерски он перевел тему, которую можно было подать в строгом тоне, ссылаясь на правила, в непринужденную шутку, ничуть не уступало навыкам опытного политика.

Честно говоря, неизвестно, действительно ли Ремингтон знал имя этого десятиклассника. Однако он держался настолько уверенно и нагло, что заставлял верить себе даже без всяких доказательств.

Глядя на Ремингтона, я видела своего отца.

Человека, который идеально манипулирует аудиторией даже находясь под прицелом сотен взглядов. Человека, для которого находиться в центре внимания так же естественно, словно он был создан для этого. Человека, для которого занять доминирующее положение в отношениях проще, чем перевернуть ладонь.

Их объединяло и то, что они оба были невероятно хороши в умении очаровывать толпу и добиваться от нее желаемого.

Почувствовав, что от дальнейшего наблюдения за ним у меня разболится голова, я тихо встала со своего места.

Но именно в этот момент.

Скрип.

И хотя звук отодвигаемого стула был не таким уж громким, взгляд Ремингтона вонзился точно в меня.

Как если бы он всё это время осознанно следил за мной.