Онлайн чтение книги Даже у крика есть свои ноты Even Screams Have Notes
1 - 11

— Как только было решено, что ты переедешь в мою комнату, твой отец тут же распорядился сделать ее такой! Я жутко испугалась, когда сюда ввалилась толпа рабочих.

— ...Правда?

Я неловко рассмеялась. Как много отец знает о моей школьной жизни?

— Завидую тебе, Дэни! Жить в такой прекрасной комнате. Если бы ты увидела, какой она была до этого, ты бы отсюда сбежала.

Кэсси весело рассмеялась.

Чтобы разобрать вещи, я положила огромный чемодан, размером с меня саму, на пол. Раздался громкий стук, но Кэсси, не обращая на это внимания, присела рядом со мной на корточки.

— Помочь разобрать вещи? Можно мне?

— Все в порядке. Я справлюсь сама.

— Отлично. Информация принята. Значит, ты не любишь, когда чужие трогают твои вещи?

Глаза Кэсси, похожие на капли воды, быстро заморгали. Ее тон был таким, словно она вот-вот достанет блокнот и начнет делать записи.

— Дело не в этом. Просто ты устанешь. К тому же это мои вещи, так что я должна разобрать их сама.

— Ясно. Дополнительная информация обработана. Не любит принимать помощь.

Кэсси озорно улыбнулась, подняла руки вверх в знак капитуляции и встала, давая понять, что отступает. Я не смогла сдержать улыбку.

— Кэт, ты за всеми так наблюдаешь?

— Только за теми, чья информация может принести деньги.

Кэсси, уже успевшая забраться на кровать, лежала на животе, как сытый щенок, и смотрела на меня. Действительно странная девочка. Кажется, она не просто торговала таблетками.

Оставив раскрытый чемодан, я повернулась к Кэсси.

— И как же информация может принести деньги?

— Как это «как», принцесса? Информацию можно покупать и продавать, вот она и приносит деньги.

— Я имела в виду, мне интересно, кто и зачем покупает информацию о нас?

— Если интересно — 20 долларов.

Не понимая, шутит она или нет, я просто молча смотрела на нее, пока Кэсси не протянула ладонь, поторапливая меня.

— Дэни, тебе что, не интересно?

— А, да, секунду.

Покопавшись в кошельке, я положила две банкноты на ладонь Кэсси. Сказав «отлично», она сгребла купюры резким движением, быстрым, как бросок орла.

И, словно торговый автомат, Кэсси выдала ответ:

— Люди, которые сами активно ищут меня, чтобы купить информацию о ком-то, делятся на два типа. Те, кому кто-то очень нравится, и те, кто кого-то сильно ненавидит. Первые хотят узнать объект обожания получше, а вторые — ищут способ подставить.

— А есть те, кто покупает информацию пассивно?

— Конечно. Те, кто сам приходит ко мне с вопросами, составляют всего 10% от моих клиентов. В большинстве случаев... я подхожу первой. Я собираю информацию, а затем иду к тем, кому она нужнее всего, и забрасываю удочку. И тогда клиенты заглатывают наживку. Это как рыбалка.

В глазах Кэсси вдруг вспыхнул коварный блеск. Лежа на животе и покачивая в воздухе ногами, она спросила:

— Дэни, а ты знаешь, почему все девочки отказались быть твоим бадди?

— Не знаю. Наверное, потому что им со мной некомфортно.

— Вовсе нет. Это лишняя строчка в школьном досье, зачем бы им от нее отказываться? Тем более, если речь о Родерсон. Настоящая причина в другом, Дэни.

— ...Настоящая причина?

Как только я переспросила, Кэсси плавно протянула ко мне раскрытую ладонь.

— Эта информация стоит 100 долларов.

Словно под гипнозом, я положила 100 долларов на ее ладонь. Рука Кэсси с удовлетворением сжала банкноту.

— Причина... в Элеоноре.

Прошептала она с серьезным лицом, словно передавала государственную тайну.

— Это Элеонора приказала всем девочкам отказаться быть твоим бадди. И мне кажется, я знаю, почему. Спорим, это из-за того, что случилось в мужской комнате отдыха в «Удольфо Хаус».

— А там-то что случилось?

— Извини. Эта информация стоит дорого. Мне нужно отстегнуть процент информатору.

— Хорошо. Сколько нужно.

Я достала из кошелька первую попавшуюся стопку купюр и вложила в руку Кэсси. Увидев сумму, она мгновенно преобразилась в образец вежливости и послушно села на кровати, выпрямив спину и сложив руки на коленях.

— Дэни, а ты не мелочишься, да? Ты нравишься мне всё больше. К слову, Элеонора купила у меня эту информацию за такую же сумму. Так что это я рассказываю бесплатно.

Кэсси показала мне большой палец и дернула бровью. Она прочистила горло, готовясь к долгому рассказу.

— Кхм-кхм. Я слышала это от Джуна. Учти, что он не из тех, кто любит преувеличивать.

— Да, я поняла.

— В мужском общежитии «Удольфо Хаус» парни регулярно устраивают голосование. Они обсуждают, кто, по их мнению, самая привлекательная девчонка в школе. Но ты же понимаешь, что Ремингтон — не тот человек, который станет участвовать в таком жалком голосовании? Будем честны, это немного по-детски. Короче, Ремингтон читал книгу — и почему он вечно везде читает? В общем, Ремингтон даже не участвовал в разговоре, просто сидел с книгой. Но когда назвали твое имя, Ремингтон впервые на них посмотрел. И, говорят, в его глазах читался явный интерес. Поэтому Джун спросил его:

— Что такое, Ремингтон. Тебе тоже нравится Дэни?

И тогда Ремингтон ответил:

— Почему бы и нет.

Но самое сумасшедшее — то, что он сказал потом:

— Она красивая. И бесит.

А потом он проголосовал за тебя. Из-за этого вся мужская комната отдыха стояла на ушах. Ведь обычно он в лучшем случае нехотя вписывал имя Элеоноры! Понятно теперь, почему Элеонора в таком бешенстве?

Губы, накрашенные фиолетовой помадой, извергали слова всё более взволнованным тоном. В конце концов Кэсси схватила меня за руку и выпалила:

— Кажется, Ремингтон любит тебя, Дэни!

Я лишь неловко рассмеялась. Мне было жаль, что я не могла рассказать Кэсси обо всех зверствах Ремингтона.

***

Подростковый возраст — это время, когда все эмоции обостряются.

Время, когда легко чем-то увлечься, а потом так же легко быть разрушенным своим же увлечением. Время, когда, чтобы почувствовать себя в безопасности, нужно затравить другого и вымазаться в крови жертвы.

Увлечение, разрушение, травля...

Я ничего этого не хотела, но кто меня спрашивал.

Элеонора открыто начала издеваться надо мной, натравливая младшеклассников. Украсть мои конспекты и выбросить их в мусорку, подсунуть странные записки в шкафчик, подстроить всё так, чтобы ни одна девочка не хотела садиться со мной на уроках. Обычные приемы, словно из старого фильма.

Неужели Элеонора думала, что я разрыдаюсь, побегу к отцу и буду умолять перевести меня в другую школу? Но по сравнению с моим страхом перед отцом, Элеонора была лишь дикой кошкой, и я совершенно не собиралась сбегать.

Обеды с Ремингтоном продолжались по расписанию. Называть его другом было бы странно, но и сказать, что мы не общаемся, тоже нельзя — мы поддерживали довольно близкие отношения по-своему.

— Даже не спросишь, в порядке ли я?

— А должен?

Переспросил Ремингтон, нарезая брокколи. Он даже слова не сказал, увидев мою изодранную в клочья сумку. Вот же придурок...

— Мог бы и проявить интерес. Это ведь не совсем чужая для тебя проблема.

— Я не хочу ввязываться в раздражающие разборки. У меня и без этого дел хватает.

— Ах, вот как?

Было бы здорово показать Кэсси того Ремингтона, который сидит сейчас передо мной. Жаль, что я не могу показать ей, какое у него сейчас недовольное лицо и как сильно он не хочет вмешиваться в мои дела.

— Мог бы просто сказать Элеоноре, чтобы она прекратила.

— Вряд ли поможет. Если кто-то ее взбесил, она не успокоится, пока не изобьет его до полусмерти.

— Значит, эта война закончится только когда я буду избита до полусмерти?

— Почему ты думаешь, что умереть должна именно ты?

— Потому что это произойдет быстрее, чем я убью Элеонору.

— Похоже, ты совсем не осознаешь, что ты Родерсон.

Ремингтон равнодушно усмехнулся. Судя по его лицу, он бы не пришел на похороны ни ко мне, ни к Элеоноре. Я покачала головой.

— Я не собираюсь впутывать в это отца. Я хочу решить всё сама.

— Почему? Боишься, что с Эл случится то же самое, что с Терри Тайлером? Но ты же прекрасно знаешь, что этого не произойдет.

— Дело не в этом. Я просто... не хочу выглядеть проблемной дочерью.

Для отца я должна была быть безупречной. Как сказала Элеонора, я — «дешевая подделка». Подделка, которой нужно стараться в несколько раз усерднее, чтобы казаться оригиналом.

— Элеонора всё равно скоро выпустится. Мне нужно просто продержаться еще несколько месяцев.

— Хорошо. Если до этого времени понадобится помощь — говори. Держись.

Сказал он небрежным тоном, с лицом человека, который явно не собирается помогать.

— И если я попрошу о помощи, ты поможешь?

— Я подумаю.

— Ладно. А если я умру, пока ты будешь думать, постарайся устроить мне хорошие похороны.

— И чего ты обижаешься? Я тебе не отец. Я не могу носить тебя в кармане и защищать от всех.

Резко отрезал Ремингтон.

— Конечно, если ты меня очень попросишь, я постараюсь сделать всё возможное в рамках обязанностей твоего бадди.

Я прищурилась и смерила его ненавистным взглядом. Как человек может быть настолько невыносимым? Мне захотелось выбить стакан с водой из его рук.

Ремингтон был человеком, похожим на собственную школьную форму. Накрахмаленный пиджак, рубашка, застегнутая на все пуговицы до самого горла, идеально повязанный галстук — вот эта форма. Это и был Ремингтон. Человек, чья принципиальность доходила до маниакальности. Без капли снисходительности или гибкости...

— Забудь. Я не стану просить тебя о помощи.

— Я сказал это не для того, чтобы тебя разозлить.

— Нет, дело в другом. В любом случае, Элеонора — твоя подруга. Я не хочу портить твои отношения с ней. И быть в долгу перед тобой тоже не хочу.

Сказала я язвительно, желая уколоть его, но Ремингтон не отступил:

— Не пойми меня неправильно. Я тоже не собирался помогать тебе ценой собственных отношений.

Он с легкой улыбкой поднялся из-за стола, оставляя меня одну.

— Я пойду первым. У меня дела на вторую половину дня.

Невыносимый Ремингтон Ховард... Я, привыкшая всё делать медленнее остальных, ела тоже очень медленно. Когда я изначально ела одна, мне было всё равно, но оказаться одной после того, как кто-то сидел рядом — было почему-то обидно. Я опустила голову и принялась резать стейк, от которого осталась еще половина.

Да. Чего я от тебя вообще ждала.

Каждый раз, когда я начинала чувствовать симпатию к Ремингтону, я изо всех сил заставляла себя вспоминать его же слова.

«Просто ты мне абсолютно не интересна».

Чья бы корова мычала. Ты мне тоже не интересен.

Бормотала я про себя. Сама не знаю, для кого я повторяла это столько раз в своей голове.

***

Издевательства Элеоноры приобрели более активную форму спустя несколько дней на уроке плавания. Вернувшись в раздевалку после занятия, я обнаружила, что моя школьная форма исчезла. В шкафчике сиротливо висели только две пустые вешалки.

— ...И телефона тоже нет.

В глазах потемнело. Я оглядела пустую раздевалку. Даже Лиу, которая обычно переодевается медленнее меня, уже ушла.

С самого утра всё было каким-то странным. Сразу после занятия Эмма вдруг предложила сыграть в «камень-ножницы-бумага», а когда я проиграла, столкнула меня в воду. А в душевой девочки, чьих имен я даже не знала, постоянно заговаривали со мной, мешая нормально помыться. Видимо, тянули время, пока кто-то крал мою форму.

Было очевидно, кто зачинщик, но знание этого ничего не решало. Я не могла пойти искать Элеонору, завернувшись лишь в полотенце.

— Ууу! Родерсон! Выходи быстрее!

За дверью раздевалки было шумно. Кажется, они все собрались в коридоре, как крысы, и поджидают меня.

— Кто угадает цвет сосков Родерсон? Ставлю 20 баксов, что они маленькие и розовые. А грудь, наверное, вот такого размера?

— Но она же азиатка, разве цвет не должен быть темнее?

— О, Дагги. У нее кожа белее, чем у тебя.

— Стоп! Те, кто видел ее в душевой, не участвуют! Это читерство!

Из-за двери доносились хихиканье и гул голосов. Мне нужен был план.

a. Выйти, обернувшись полотенцем.

b. Выйти в купальнике.

c. Выпрыгнуть в окно.

Все варианты были ужасными. Но выпрыгнуть в окно казалось самым приемлемым. Общежитие было недалеко, а за спортзалом почти никто не ходил.

Высоко ли там? Я выглянула в окно, плотно укутавшись в полотенце. И тут мой взгляд упал на светловолосого парня.

Его волосы цвета яркого блонда были коротко острижены, как газон. Он спал на скамейке, одетый только в школьную рубашку без галстука. Свернув свой пиджак валиком и положив его под голову, он выглядел точь-в-точь как загорающий турист на курорте. Возможно, это казалось так из-за солнца, лучи которого падали прямо на него.

Я взяла две вешалки и повисла на подоконнике. У меня было всего два шанса. Тщательно прицелившись, я бросила первую вешалку прямо ему на голову.