Онлайн чтение книги Главный герой одержим моим здоровьем Male Lead Is Obsessed With My Health
1 - 10

Мехен крепко прижал пальцы к пылающему лбу. Проблема была не столько в измождённом теле — из-за бессонных ночей — сколько в нервах, натянутых до предела.

Из-за этого атмосфера в особняке тоже расстроилась.

Вина — целиком и полностью его.

Но…

— Главный управляющий.

— Да, Мехен-ним. Прикажите.

— Неужели мне приходится вмешиваться даже в такие дела?

Внешне Мехен считался управляющим городским особняком, но на деле он курировал лишь имущество. Найм, увольнение и управление персоналом — всё это лежало на плечах главного управляющего Грегори.

Иначе быть не могло: более пятисот человек в штате — разве справишься в одиночку?

— Простите меня, Мехен-ним.

— Разумеется, вам следует извиняться, — ледяным тоном ответил Мехен. — Вы понимаете, насколько сильно сегодняшнее происшествие опозорило имя Халберн?

— …

Имя Халберна не было настолько хрупким, чтобы пошатнуться от подобных пересудов. Но и не настолько слабым, чтобы его честь зависела от таких инцидентов.

Внешний мир, конечно, не узнает об этом случае — но сам факт, что произошёл инцидент, уже был проблемой.

— Однако… настоящая беда не в этом.

Мехен отлично понимал собственную ценность.

Он занимал десятки ключевых постов одновременно. Более того — был единственным человеком, напрямую связанным с герцогом Халберн.

А ведь герцог Халберн — личность не рядовая.

«Единственный герцог, чья власть сопоставима с императорской».

Поэтому врагов у дома Халберн было предостаточно — как снаружи, так и изнутри.

Не зря же в Халберне ходит поговорка: «Не верь даже собственному отцу».

«Неужели это часть заговора, чтобы поколебать Халберн?»

Хотя нападение и было направлено на Ареллин, Мехен мгновенно понял: на самом деле мишенью был он сам.

Ведь единственная его слабость в этом доме — Ареллин.

«В последнее время я слишком терял контроль над собой».

Это было непохоже на него.

Даже учитывая резкую перемену в поведении Ареллин, его внутреннее смятение было чрезмерным.

«Неужели я уже так постарел?»

Может, пора уходить в отставку?

Мысль промелькнула — и тут же он вспомнил своего упрямого сюзерена, который даже не позволит ему уйти. Но всё же Мехен позволил себе слабую надежду.

— Я сам урегулирую сегодняшний инцидент.

— Надеюсь, вы сделаете это чисто. Мне бы хотелось ещё долго видеть вас на этом посту, — произнёс Мехен с изящной, словно нарисованной, улыбкой.

Улыбка Грегори дрогнула.

В нынешние времена за оскорбление аристократа не казнят — но огромные штрафы, позор и пожизненное клеймо неизбежны.

Даже если повезёт найти новую работу — Халберн всегда сможет её отнять.

— Что ж, раз уж я уже разозлился, пора найти и того, кто всё это подстроил, — произнёс Мехен, уже готовый выплеснуть накопившуюся ярость.

Именно в этот момент дверь распахнулась с грохотом.

— Мехен-ним!

— Мои уши ещё не глухи, Дилан. Что такое? Я не припомню, чтобы учил вас врываться без стука.

— Не в этом дело! Мехен-ним, сейчас…

— Вежливость — всегда первостепенна. Хотите повторить курс этикета?

— Ареллин упала в обморок!

— Она не пришла в себя… что?

Переведя дух после бега, Дилан крикнул ещё громче:

— Ареллин упала!

Мехен на миг замер — а затем вскочил со стула.

* * *

К счастью, рядом с Ареллин оказалась Юни — горничная, отвечающая за её здоровье, — и состояние девочки не ухудшилось.

— Личного врача!

— Уже позвали!

— Связаться с Магической Башней!

— А со Святилищем?

Пока управляющие бурно спорили о мерах, Юни спокойно осмотрела Ареллин.

— Уже начинается приступ…

Годы подряд она почти не видела признаков болезни — но теперь тело Ареллин содрогалось в преддверии магического срыва. Внутри неё бушевала неконтролируемая сила.

Мехен, прибывший с опозданием, резко спросил:

— Как состояние госпожи?!

— Я… не знаю. Внезапно упала, а теперь начинается приступ…

— Что делает врач?

— Только что осмотрел, сейчас готовит лекарство. Сказал, что ночь будет тяжёлой.

Мехен нахмурился.

— Почему приступ начался внезапно?

— Сказал, могло произойти из-за сильного нервного потрясения… или обострилась хроническая болезнь. Всё же у госпожи изначально слабое здоровье — лекарство лишь сдерживает симптомы.

— Лекарство… Лекарство! Да, лекарство! Она его приняла?

— А? Да-да, приняла, но…

Юни вдруг широко распахнула глаза — будто что-то вспомнила.

— Минутку!

Что за ерунда? — раздражённо подумал Мехен и уже собрался последовать за ней, но в этот момент…

— …

Тихий, почти неслышный шёпот.

Если бы не прислушаться — никто бы не услышал.

Но Мехен замер, словно его механизм дал сбой.

— Мама…

* * *

Когда герцог Халберн впервые принёс ребёнка, весь свет гадал:

«Кто же мать этого ребёнка?»

Незамужний герцог с младенцем на руках — что может быть заманчивее для сплетен?

Одни утверждали, что мать — проститутка.

Другие — что она из тайной и знатной семьи.

Третьи — что это плод тайной связи, которую герцог скрывал годами.

Мехен не верил ни одной из версий.

— Человек, больной ненавистью к людям, вдруг завёл любовницу? Или даже жену? Ха! Лучше поверить, что он сам себя оплодотворил и родил дитя.

Ареллин оказалась истинной дочерью Халберна — об этом свидетельствовал Страж Халберна, магический артефакт, реагирующий только на кровь рода.

Слухи о том, что Ареллин — не дочь герцога, быстро сошли на нет. Остался лишь вопрос: кто её мать?

Ходили слухи даже о настоящей любви.

— Вы что, роман пишете про герцога Халберна? Нынешние романсы все так и делаются, что ли?

Мехен знал Валера лучше всех.

«Любовь и Халберн» — два слова, которые хуже всего сочетались в этом мире.

— Любовь? Да бросьте. Этот человек сотню женщин довёл до слёз, живёт как вздумается и в конце концов где-нибудь получит нож в спину или сдохнет в одиночестве.

Его циничное отношение постепенно утихомирило сплетни — но внимание не исчезло полностью.

Некоторые даже обвиняли Мехена в том, что он сознательно скрывает правду.

Но разве это его забота? Жизнь его сюзерена — не его дело.

Более того — он совершенно не интересовался матерью Ареллин.

«Уж наверняка тут какая-то история».

Иначе герцог не стал бы сваливать ребёнка на него и не ушёл бы в вечную войну на северной границе.

Но Мехен был уверен в одном: в этой тайне нет ни великой любви, ни грязной интриги.

Такие истории — лишь повод разбить голову. Ему было не до них.

Его мучила куда более насущная проблема: воспитание ребёнка.

Но это — его точка зрения.

А сама Ареллин?

Она — центр всех этих слухов. Естественно, ей было бы любопытно узнать о своих родителях.

Кто не захочет знать своих отца и мать, если никогда их не видел?

Но удивительно — Ареллин никогда не спрашивала о матери.

Отец — тоже не интересовал её, хотя он даже не удосужился приехать.

Мехен даже подготовил ответ — на случай, если она вдруг спросит.

Но вопроса так и не прозвучало.

Со временем он перестал задумываться об этом.

Просто считал: «Значит, не интересуется».

Но, похоже, он ошибался.

— Мама… Мама…

Возможно, она просто сдерживала это всё это время.

— Мама…

Привычные представления рушились.

В возникшей трещине хлынули подавленные чувства.

— Ма-амаа…

Голос, полный слёз и отчаяния.

Но из-за слабого тела крик получался хриплым, едва слышимым. Без прислушивания нельзя было даже понять, кого она зовёт.

Мехен сжал горло.

Говорят, в боли человек зовёт того, кого любит больше всего.

Мехен никогда этому не верил.

Он сам — никогда никого не звал.

Он был сиротой. Его сердце окоченело задолго до того, как он узнал, что такое человеческая забота.

— Пойдём со мной?

Так он спросил, когда впервые встретил герцога Халберна.

Но даже тогда…

Разве можно понять, с каким чувством ребёнок зовёт мать — того, кого никогда не видел?

— Мама…

Мехен сжал губы, сорвал галстук и медленно опустился на пол.

Всю жизнь он следовал одному правилу: никогда не переступать границу.

Между ним и Ареллин была чёткая черта:

он — опекун, она — подопечная.

Не семья. Не родные.

И он не хотел её переступать.

Но…

К чёрту все правила.

Ребёнок плачет.

— Госпожа, я здесь.

Он осторожно прижал её к себе и тихо прошептал:

— …Теперь всё хорошо.