Онлайн чтение книги Главный герой одержим моим здоровьем Male Lead Is Obsessed With My Health
1 - 7

В распорядок дня Мехена вошла новая привычка — подолгу стоять у двери комнаты Ареллин и тихо уходить, так и не войдя внутрь.

— Зачем я вообще это делаю?

Даже самому себе он казался странным.

Но будь то в перерыве между делами, во время короткого отдыха или просто во время бессмысленной прогулки — как только он приходил в себя, оказывался рядом с дверью Ареллин.

Он доносил руку до дверной ручки — и уходил, так и не повернув её.

— У меня дел по горло, а я здесь фигнёй страдаю.

Сколько предприятий числилось под его управлением? Сколько учреждений находилось в его ведении?

Именно он обеспечивал безупречную работу всего этого гигантского домашнего механизма.

Ему не хватило бы и десяти тел.

— Хаа…

Он и в жизни-то никогда не ощущал подобной усталости, но сейчас всё стало особенно тяжело.

Вообще-то, тот, кто первым заслуживал осуждения, — это герцог Халберн, без малейших колебаний сваливший на него столь огромную ответственность.

Что у него в голове, интересно?

«Хотя… я вообще хоть когда-нибудь понимал этого человека?»

— Есть ли новости с северной крепости?

— Пока что связь отсутствует.

— …Ха.

Мехен тихо выругался и прижал пальцы к глазам.

И без того измотанный делами, теперь он ещё и из-за Ареллин не находил покоя. В последние дни он почти не спал.

Будучи человеком и без того раздражительным, теперь он стал настолько резок, что даже атмосфера в особняке ощутимо накалилась.

— Как себя чувствует госпожа?

— Весь день проводит в комнате.

— Не читает ли хотя бы?

— Нет. По словам «Ясельной бригады», просто сидит в оцепенении или лежит в постели.

— …

Мехен, молча водя пальцем по краю стола, помрачнел. Выражение лица ясно говорило: ему не нравится то, что он слышит. Но, видимо, считая, что не имеет права вмешиваться, он сдерживался.

«Могли бы и не сдерживаться», — подумал про себя Дилан, давно служивший Мехену. Ему было жаль эту нелепую ситуацию, в которой они оказались.

— Ладно. Хватит. Лучше займусь делами.

Мехен опустился в кресло, массируя виски, — и по-прежнему выглядел измождённым.

* * *

Слуги и горничные, выпускники Академии международных управляющих и горничных Эрнст, — эта шестёрка, известная как «Ясельная бригада», была чужеродным элементом в Герцогском доме Халберн.

Ведь дома уровня Пяти Великих герцогств обычно имели поколения преданных слуг — даже мелких служанок набирали лишь из проверенных семей. А здесь — доверить уход за единственной наследницей внешним специалистам? Для аристократов столицы это было немыслимо.

— Как сегодня себя чувствовала госпожа?

— Проснулась раньше, чем вчера, но дыхание тяжёлое — лучше избегать активных движений.

— Значит, готовим лёгкую пищу.

Но именно благодаря их профессиональным знаниям и опыту Ареллин хоть как-то росла и развивалась.

Особенно Юни, горничная, отвечающая за здоровье, — она обладала знаниями на уровне врача. Она постоянно следила за состоянием Ареллин, давала лекарства и координировалась с личным врачом.

— Госпожа…

Юни грустно вздохнула.

Сегодня Ареллин опять провела весь день, запершись в комнате.

«Раньше она так мило разговаривала с нами, так хорошо слушалась…»

Откуда взялась такая перемена?

Юни ухаживала за Ареллин с младенчества — и её привязанность к ней была особенной. Как, впрочем, и у всех в «Ясельной бригаде».

— Похоже, между госпожой и Мехеном-ним произошло что-то серьёзное.

На экстренном совещании все выглядели подавленными.

— …Всё это — наша вина.

— Неужели мы действительно не справляемся?

— Наш долг — заменить собой и герцога, и Мехена, и сделать так, чтобы госпожа была счастлива! Рена! Не говори таких слабых слов!

— Но мы, как бы хорошо ни старались, не сможем заменить ей семью!

— Да ведь у госпожи есть семья!

— Кхм…

У главного управляющего Эрнст лицо стало мрачным.

— Всё же меня больше тревожит, почему госпожа в последнее время держит нас на расстоянии. Кто-нибудь знает причину?

Вопрос задала Эмбер, отвечающая за питание.

С того самого момента, как Ареллин изменилась, она стала иначе относиться и к «Ясельной бригаде»: держала дистанцию, создавала непроницаемую атмосферу. Им, конечно, было обидно — но больше всего они тревожились за саму Ареллин.

Ведь она выглядела слишком уязвимой в своём добровольном одиночестве.

— Ха-ха… Мои тридцать лет службы — и вот мой величайший кризис!

— А я поставила на это всю свою карьеру горничной!

— Хватит ныть! Мы — профессионалы!

— Да! Правильно! Мы — профессионалы!

— Даже если госпожа возненавидит нас — мы последуем за ней хоть в ад!

— Вот что значит быть профессионалом!

Все на миг воодушевились…

— Но… всё равно обидно, если ненавидят!

— Я тоже! Госпожааа…

— Да уж, признаться… мне тоже!

И вмиг экстренное совещание превратилось в слёзную сцену.

Кто я? Где я?

Грим поднял глаза к небу. Оно было прозрачно и ясно — будто скорбело о его участи.

— Грим! Очнись, наконец!

— А?

Но возвращаться в реальность не хотелось.

Он стоял перед Герцогским домом Халберн, чувствуя глубокую неловкость.

«В этом особняке живёт бешеный пёс…»

Времени на подготовку не было.

— Что вообще происходит?..

Он ведь просто следовал за кронпринцем! Не было возможности даже предупредить хозяев о визите.

Пессион и раньше был непредсказуем — но чтобы до такой степени… Это впервые.

— Э-э, Ваше Высочество?

Слуги у ворот растерялись.

— Чего стоим? Открывайте быстрее!

Пессион был совершенно спокоен.

— Ай-йо, моя голова…

А вот Гриму было стыдно до мозга костей.

— Уведомить о вашем приходе?

— Да.

Пессион кивнул — но вдруг замер. В голову пришла заманчивая идея.

«Если вдруг появиться — она же обрадуется, правда?»

— Погодите!

Увидев, как Пессион останавливает стражу, Грим уставился вдаль.

Какое же сегодня чистое небо…

— Грим, за мной!

— Да-да…

Разбираться, как всегда, придётся ему. Грим смирился. Главное, чтобы кронпринц не устроил чего-то совсем непоправимого.

Игнорируя рассеянный ответ, Пессион двинулся вперёд.

«Она точно обрадуется, увидев меня!»

От мысли об этом он оживился. Надеялся, что Ареллин не упадёт от неожиданности — он ведь верил, что она уже окрепла. Смело шагая по коридорам, он направился туда, где в прошлый раз её нашёл.

— Туда, кажется…

Комната, где он видел Ареллин, вроде бы не была её спальней, но где-то рядом точно должно быть её помещение.

Но…

— Что за?

Всего лишь за две недели особняк изменился до неузнаваемости. Воздух стал резким, напряжённым.

— Хм?

«В доме какая-то суматоха…»

Пессион внезапно остановился. Грим, следовавший за ним, удивлённо спросил:

— Ваше Высочество, что случилось?

— Грим, тише.

Игнорируя ледяной взгляд Грима, Пессион сконцентрировался.

Его ещё не до конца освоенное восприятие ауры уловило приближающиеся голоса — это были горничные низшего ранга, занятые уборкой.

— Ты правда слышала?

— Да! Я прямо спросила — а она посмотрела на меня, будто я ей мешаю, и так отмахнулась!

— Вот ведь грубиянка! Какой характер!

— Наверняка между ней и Мехеном-ним что-то произошло.

— Ага! Я тоже видела — Мехен всё время стоит у её двери, хмурится и уходит!

— Точно! Я как раз убирала там — тоже видела!

— Она совсем забыла, кто она такая. Без Мехена ей и места нет!

— Ну как же! Хотя бы наполовину — всё же аристократка. А Мехен — простолюдин!

— Вот именно! Жалко смотреть!

Слово «выскочка». Слово «наполовину».

Голоса не стеснялись — издевались открыто.

Грим нахмурился и уже потянулся, чтобы прикрыть уши кронпринцу, но Пессион остановил его.

Что-то подсказало ему:

«Это нужно услышать».

— И эти Эрнстовы слуги ещё лебезят перед ней: «Госпожа Ареллин, госпожа Ареллин…» Просто смешно!

— Да, прямо наигрывается!

— Видимо, деньги — это сила!

Хихиканье.

— …?

Что я сейчас услышал?

Пессион повернулся к Гриму. Тот побледнел и застыл.

Этого взгляда было достаточно — Пессион понял: он поступил правильно.

— Она вообще не ценит, сколько людей за ней ухаживают! Особенно Мехена!

— Честно говоря, без него она — просто брошенная игрушка!

— Да кто вообще о ней заботится?

— А зачем? От неё толку-то никакого. Все и так знают — скоро умрёт.

— Вот именно! Совсем не знает своей роли!

Ха-ха-ха!

Смех звенел, отражаясь от стен.

И в тот же миг —

— Кто не знает своей роли?

Ледяной голос прозвучал, будто пронзая воздух.