Онлайн чтение книги Игра через чёрный ход Backdoor Play
1 - 18

Было бесчисленное множество типов, желавших тело Соль Ип грязными, подлыми и откровенными способами. От студентов-волонтеров, пристававших к ней, когда она была в средней школе, до «высокопоставленных господ», которые под конец года привозили кучу пожертвований и, делая фото, лапали её, словно случайно. Мерзкие твари всех мастей. Чем Вон До Гон отличается от них? Стоило лишь немного копнуть в памяти, как всё тело начало покалывать, словно её заперли в гробу, утыканном зубочистками. Соль Ип покрутила плечами, пытаясь стряхнуть мурашки. Казалось, это избавит от острой боли, давящей на плечи, но легче не стало.

— А с чего ты взяла, что я не смогу его одолеть?

Внезапно вспомнился его вопрос, и Соль Ип, перестав вращать плечами, замерла. Сама того не замечая, она слабо улыбнулась, глядя на Вон До Гона. Ей даже показалось немного милым, что он всё ещё зациклен на победе и поражении. То, что эта улыбка станет для него стимулом, она поняла только встретившись с ним взглядом.

— Обычно...

Соль Ип сделала паузу. Человек, с которым она целовалась, и мужчина, которому она укусила язык — это один и тот же Вон До Гон. Значит, мужчина, которого он сейчас пытается победить — это он сам. Многие люди заботятся о том, выиграют они в борьбе с собой или проиграют, но для Соль Ип, считавшей, что победитель и проигравший в итоге один и тот же человек, эта борьба не имела смысла.

— ...проигрывают чаще всего.

Вон До Гон усмехнулся, словно это было нелепо.

— Я никогда не проигрывал в силовой борьбе.

— Вот именно.

Раз противник, которого побеждает Вон До Гон — это сам Вон До Гон, то и проигравший — тоже Вон До Гон.

— Выиграете вы или проиграете...

Всё одно.

— Это важно?

На встречный вопрос Соль Ип он пожал плечами и поскреб языком внутреннюю сторону щеки. Глядя на его рассерженный, хулиганский вид, ей снова захотелось рассмеяться.

— Чего смешного?

Ты мне нравишься. Внезапная мысль заставила лицо Соль Ип застыть. Не смей влюбляться. Из-за нежелательных прикосновений в детстве Соль Ип ненавидела контакт кожа к коже. Не просто ненавидела — боялась. Она до сих пор содрогалась при мысли о том типе, что пытался завалить её. Даже рядом с Му Соном, который был ей как брат, она порой напрягалась до боли в плечах. Но почему, когда Вон До Гон целует её, сплетается языками, обнимает и шарит руками под грудью, ей это не противно? В чем дело? Увидев, что она устала, отвез в отель, дал поспать, накормил... Может, просто волновался за решалу, которой поручил важное дело. Но когда он спросил, можно ли её поцеловать, прижав к стене, сердце чуть не разорвалось. Когда он заслонил собой дверь пассажирского сиденья, боясь, что Ан Гу Хён раскроет её личность, или когда дал ей отдельную тарелку, видя, как она дует на горячий рамен — чаша весов в центре её груди уже наклонилась. Соль Ип тяжело дышала, грудь ходила ходуном. Пусть она голодала по любви в детстве, пусть привыкла не доверять людям, пусть у неё не было ни одного опыта отношений... Она не была настолько глупа, чтобы не понимать, куда клонится её сердце. Списывать это сердцебиение на гаптофобию было бы самообманом — слишком уж сильно оно трепетало. Щеки горели, а странное возбуждение, скопившееся внутри бедер, каждый раз заставало её врасплох и смущало. Зачем я так с клиентом...

— Допустим, мы переспим. А что будет, если мы станем «дружески целоваться»?

Соль Ип пожалела о вопросе, как только он вылетел изо рта. Она не собиралась давать ему надежду, но он мог понять это именно так. Её дрожащий голос и пылающие щеки были тому подтверждением.

— Посмотрим, что будет.

Его прямой взгляд был холоден. Никаких обещаний радужного будущего. Если бы он солгал, что готов отдать жизнь ради любви, согласилась бы она переспать с ним? В приюте она видела много людей, которые заманивали сладкими речами, а потом не сдерживали обещаний. И грязных типов, которые связывались с девочками лично, когда те выпускались, пытаясь воспользоваться их положением. Если ты всё это прошла и ничему не научилась — пойди и сдохни, Хван Соль Ип. Человеком, который вел ожесточенную борьбу с самим собой, был не Вон До Гон, а Соль Ип. Чтобы подавить зарождающуюся симпатию, она стиснула зубы, вспоминая худшие моменты своей жизни.

— Мы едем в Сеул?

Он усмехнулся. Усмешка, казалось, высмеивала непостоянство Соль Ип.

— Нет. Я слишком устал, чтобы вести машину.

— Я поведу.

— Я не даю ключи от машины кому попало.

Кому попало. Соль Ип перекатывала эти слова во рту. Только что предлагал переспать, а теперь — «кто попало»? Странно было обижаться на это, а показывать обиду — ещё страннее. Это выдало бы её симпатию, и всё её притворное спокойствие пошло бы прахом.

— Тогда поедем завтра.

Значит, придется провести ночь в хижине. Убрав на кухне, он достал из высокого шкафа одеяло и подушку и бросил их на кровать.

— Кровать одна.

Глядя, как он расправляет постель, сердце Соль Ип забилось так, словно хотело выскочить наружу. Если Вон До Гон заберется под одно одеяло и протянет к ней теплые руки, она, возможно, уступит ему место рядом. С трудом подавив жар, Соль Ип пробормотала:

— Я пойду спать в тот пансионат внизу.

Он, закончивший стелить постель, выпрямился и медленно повернул голову. На лице читалось: «Что за чушь я слышу?».

— Спите здесь одна, спокойно. Мне не нравится спать с кем-то в одной кровати.

Соль Ип снова начала строить из себя крутую. Будто у неё было смешное правило: сексом в кровати заниматься можно, а спать вместе — нет.

— Хван Соль Ип-сси спит на кровати одна. А я постелю спальник здесь.

Он указал на деревянный пол, говоря убедительным тоном.

— Не надо. Я пойду в пансионат.

Дыхание перехватило. Драгоценный молодой господин расстелил для неё мягкое одеяло на кровати, уступая место, чтобы она спала одна. А сам собрался спать на холодном твердом полу в спальном мешке. От такого отношения, которого она не знала всю жизнь, казалось, что её заливают горячим сахарным сиропом. Но когда сахар и соль в порошке — их трудно различить. Пора прекратить эту глупость — принимать мужчину, который может оказаться солью, разъедающей раны, за сахар. Соль Ип бросила взгляд на Вон До Гона, кивнула и повернулась. Ноги, шагающие к двери, предательски дрожали.

— Ты правда не слушаешься.

Сзади послышался вздох и тяжелые шаги. Старый деревянный пол скрипнул, и вдруг ноги Соль Ип оторвались от земли.

— Что вы твори...?!

— Чего Хван Соль Ип-сси от меня хочет?

Хоть тон был грубым, на кровать он опустил её бережно. Стены и потолок на миг закружились, и в поле зрения появилось раскрасневшееся от возбуждения лицо Вон До Гона. Его руки уперлись в матрас по обе стороны от её головы. Локти не были согнуты, так что дистанция сохранялась, но она оказалась в ловушке под ним. Соль Ип сжала кулаки, чтобы подавить желание коснуться его красивого лица.

— Спи смирно. Я не трону.

Он прошипел это с обидой в голосе.

— Без разрешения ничего не сделаю. Поняла?

Соль Ип судорожно сглотнула. Вокруг хижины ничего не было. Уединенный дом в горах, вдали от людей, принадлежал семье Вон До Гона. Даже если бы он решил взять её силой, она бы не смогла сопротивляться.

— Отвечай. Поняла?

Но он, обещая ничего не делать без её разрешения, требовал ответа. Соль Ип медленно кивнула. Она крепко зажмурилась, убивая в себе порыв обвить руками его шею и впиться в губы. И тут же почувствовала, как давление на матрас исчезло. Мягкий, свежий запах мужчины, который был так близко, мгновенно улетучился. Он расстелил спальник на полу и лег. Фонарь на столе всё ещё горел, но никто не думал его гасить. Может, они боялись, что кромешная тьма поглотит их хрупкие клятвы? Соль Ип, не в силах даже ворочаться, лежала так, как он её положил, и смотрела в потолок. Прошло достаточно времени, чтобы узор старого дерева стал привычным глазу.

— С какого возраста вы жили в приюте?

Недоступное желание, видимо, превратилось в любопытство. Можно было бы и ответить, но она одернула себя: нельзя делить с ним слишком многое.

— Не знаю. Не помню.

Соль Ип притворилась, что забыла, хотя момент, когда её бросили в приюте, она помнила отчетливее, чем что-либо другое.