Онлайн чтение книги Игра через чёрный ход Backdoor Play
1 - 29

Соль Ип не выдержала и усмехнулась.

— Эй. Если я скажу, что возьму на себя ответственность, вы на это пойдете, Вон До Гон-сси?

Это было настолько нелепо, что слова с трудом срывались с губ.

— Вот именно. Так что оставайся и ложись спать.

Если бы могла, она бы тут же вскочила и выбежала из его квартиры. Но если снаружи репортеры — дело другое. Опрометчивый поступок может привести к её разоблачению. И проблема не только в этом. Люди обожают, когда знаменитости с безупречной репутацией падают с пьедестала. Если репортеры их засекут, Соль Ип станет просто инструментом для уничтожения Вон До Гона. К тому же тех, кто жаждет его падения, и без того хватало. Законная жена председателя Вон Ик Хёна, которой пришлось растить внебрачного сына мужа как родного; братья и сестры, которым придется делить с ним наследство; игроки других команд, считающие его соперником. Вон До Гон слегка покачал головой и улыбнулся.

— Если так противно, то уходи. Мне-то что.

Он улыбался так, словно ему было плевать, даже если героиней скандала станет Соль Ип, зарабатывающая на жизнь нелегальными делами. Вон До Гон упадет с пьедестала...? Сердце сжалось. Она совершенно не хотела стаскивать его на то дно, где находилась сама. Замок на её сердце, который она так тщательно оберегала, тихо щелкнул и открылся. Вон До Гон всегда находил способ задеть её за живое. В детстве, когда жизнь казалась совсем невыносимой, Соль Ип часто мечтала о другой судьбе. Как её удочеряют богачи или как она рождается в дружной семье у хороших родителей. Но эти фантазии никогда не могли вырваться за рамки её убогой реальности. В своих мечтах об усыновлении богачами она всё равно должна была постоянно оглядываться на чужое мнение, а представить себе гармоничную жизнь даже с хорошими родителями было слишком сложно. Словно увидев в Вон До Гоне отражение той самой фантазии — усыновленного богачами ребенка, который всё равно живет в напряжении, — Соль Ип странным образом захотела его защитить. Если он не удержит хотя бы то место, которое у него есть сейчас, ради чего была вся его отчаянная борьба?

— Я останусь.

Смягчившись, ответила Соль Ип покорным голосом.

— Так внезапно? Даже страшно.

Он переспросил так язвительно, что она тут же пожалела о своем порыве защитить его. Ты же сам только что просил остаться!

— Не хотите — как хотите.

Она поняла, что сморозила глупость, но было поздно. Соль Ип резко вскочила, собираясь уйти. Огромная рука перехватила её правое запястье.

— Я пошутил.

Его ласковый смешок вызвал рябь в её сердце. Оно забилось так быстро и громко, что заложило уши.

— Ты ужинала?

— Да.

— Что ела?

Треугольный кимбап и банановое молоко в круглосуточном.

— Что-то невнятное, значит.

Он прошептал это так, словно видел её насквозь, даже без ответа.

— Почему вас так волнует, что я ем?

Соль Ип начала раздражаться, не понимая природу этой одержимости.

— Думаешь, меня волнует только то, что Хван Соль Ип-сси ест?

До Гон произнес это четко, словно собирался открыть ей глаза на нечто важное. Опешив, она хотела резко развернуться, как вдруг мир перед глазами поплыл. Только когда колени подкосились, Соль Ип поняла, что это не иллюзия.

— Насколько же ты переутомилась?

Вместо того чтобы упасть, её тело взмыло в воздух. Он подхватил её на руки и понес в спальню.

— Ничего я не переутомилась.

Рефлекторно возразила Соль Ип. Она так вымоталась, потому что несколько дней гонялась за женщиной на салатовой Revuelto. Хоть это и было маловероятно, она испугалась, что он может отменить заказ. С чего бы ему волноваться, что я переутомилась? Это были завышенные ожидания человека, который не знает своего места. Он волнуется, потому что она его наемный работник. А его физический интерес — лишь проявление любопытства к диковинному существу, которых он раньше не встречал... Так ей было спокойнее думать. Если раздутые от пустых надежд чувства внезапно лопнут, пострадает только она сама. «Гусеница должна есть сосновые иголки» — с детства она ненавидела эту пословицу. Казалось, она еще жестче ограничивает и без того жалкую жизнь. Но теперь эти слова словно въелись в кости. Гусеница должна есть сосновые иголки. Хван Соль Ип не пара такому, как Вон До Гон. Он осторожно опустил её на кровать.

— Хочешь поспать и потом помыться, или сначала в душ?

Она весь день моталась по городу и изрядно попотела. Ложиться в таком виде в его постель было бы неловко.

— Сначала помоюсь.

— Я дам тебе во что переодеться.

Он зашел в гардеробную и вынес серую футболку и темно-синие шорты.

— Шорты будут велики. Затяни шнурок потуже.

— Я привыкла к большим вещам.

Соль Ип часто носила мешковатую одежду, чтобы скрыть фигуру.

— Хван Соль Ип-сси.

До Гон тихо позвал её. Направляясь в ванную, она остановилась и посмотрела на него. А не хочешь носить одежду по размеру? Вопрос, всплывший в голове До Гона, так и остался невысказанным.

— Чистые полотенца в плетеной корзине.

Она ярко улыбнулась.

— Я знаю.

Вспомнив день, когда он нашел её под кроватью в комбинезоне уборщицы, До Гон тоже улыбнулся. Он не сводил с неё глаз, пока она полностью не скрылась в ванной. В груди мягко покачивалось желание смотреть на неё так долго, как это возможно.

***

На рассвете Соль Ип спокойно открыла глаза. Удивительно, но, несмотря на чужое место, она чувствовала себя отлично выспавшейся. Мужчина, который вчера блистал в матче против сборной Кореи, всё ещё крепко спал. В комнату пробивался слабый свет, и постепенно становилось всё светлее. Теперь на его гладком лице стала заметна царапина, которую вчера не было видно. То ли от столкновения во время игры, то ли от шайбы, но на подбородке виднелся красный след. Соль Ип осторожно встала, боясь его разбудить. Она вспомнила, что видела аптечку, когда пряталась здесь в прошлый раз. К счастью, красная коробка по-прежнему стояла под столиком в гостиной. Достав мазь для заживления ран, ватную палочку и пластырь, она вернулась в спальню. Он глубоко спал, мерно дыша. Выдавив мазь на чистую палочку, она аккуратно намазала царапину на его подбородке. Он спал, поэтому ему вряд ли было больно, но она всё равно дула на ранку и обмахивала её рукой. Подождав, пока мазь впитается, она наклеила пластырь. Будет обидно, если на таком красивом лице останется шрам. Пробормотав это про себя, Соль Ип вышла из спальни.

Когда До Гон проснулся утром, Хван Соль Ип в кровати уже не было. С чувством пустоты он провел рукой по лицу и почувствовал, что на подбородке что-то прилеплено. Быстро вскочив, он подошел к зеркалу. На царапину, оставленную отскочившей шайбой во вчерашнем матче, был наклеен пластырь.

— Сначала режет, потом лечит, да и то не там, где надо.

На кадыке виднелась слабая отметина от лезвия ножа. Рассмеявшись от того, что Хван Соль Ип оставила без внимания рану, которую нанесла сама, но заклеила ту, что он получил в игре, До Гон покачал головой.

— Какая же она...

Очаровательная. Была бы рядом — затискал бы и зацеловал. Но Хван Соль Ип, к его досаде, видимо, уже покинула квартиру. Могла бы разбудить и попрощаться. Вздох вырвался обрывками, полный сожаления.

— Проснулись?

Но вдруг из-за спины раздался голос, похожий на галлюцинацию. До Гон резко обернулся. Хван Соль Ип, всё в той же серой футболке и темно-синих шортах, неловко переминалась с ноги на ногу.

— Я чуть с голоду не умерла. Почему вы так долго спите?

Её ворчание было таким милым, что захотелось притащить сюда весь продуктовый отдел универмага "Ильвон". Было уже больше десяти утра. Он и правда проспал дольше обычного.

— Я думал, ты ушла.

— А вы же сами сказали, что там полно репортеров. Как бы я ушла?

Она ответила, понурив плечи.

— А...! Точно.

На самом деле он соврал, чтобы удержать её рядом хотя бы немного дольше. Секретарь Хо ни за что бы не позволил репортерам торчать у дверей До Гона.

— Тогда, может, начнем с завтрака?

До Гон радостно улыбнулся.